Наталья Сорокоумова – Арикона, или Властелины Преисподней (страница 42)
Стонал океан, и рушились в него огнедышащие скалы, похожие на раскаленные угли, и вспенивалась, шипя, смердящая гладь. Жаром дышала земля.
Отец предстал перед нею в луче золотого света – величавый, прекрасный, пышущий праведным гневом. Он совсем не вписывался в демонический пейзаж.
– Смерись, демон, со своей участью! – объявил Отец, сотворяя в своей руке солнечное копье. Арикона отступила, а потом, взмахнув крыльями, легко взмыла на черный пик изгрызенной ветрами и жаром скалы.
– Ты можешь, уничтожить меня, открыв мне мою тайну! – закричала она с высоты. – Открой мне тайну и почувствуй силу всезнания!
Но Отец не спешил. Он взлетел в воздух на белом облаке.
– Скажи мне, демон, в чем твоя ненависть? – спросил он.
– Ты знаешь… – Арикона упорхнула из-под брошенного в нее копья. Оно вошло в скалу, как горячий нож в масло, зашипев. Резко запахло горелой плотью. – Ты отнял у меня сестру! Ты отнял у меня веру! Ты не слышал меня, когда я взывала! Почему ты отвернулся от меня, Бог?
– Я вершу судьбы! Это было испытанием! Хочешь, я покажу тебе Душу твоей умершей сестры? Погляди!
Сквозь грохот приближающейся грозы и вой ураганного ветра, сбивающего дыхание, Арикона едва слышала голос Отца. Она видела, как взмахнул он рукой, и возле него материализовалась белесая тень, словно завернутая в прозрачную ткань стройная фигурка. Тень отделилась от Отца и приблизилась к Ариконе, проплыв по воздуху разделяющее их расстояние.
Арикона направила на тень свой меч.
– Здравствуй, милая, – сказала тень и обрела плотность.
Арикона задрожала. Из бесформенного тумана слепилось до боли знакомое лицо, короткие стриженые волосы, тонкие исхудавшие руки.
– Анн? – шепотом спросила Арикона, не веря своим глазам.
– Да, милая, – грустно отвечал призрак. – Я – Душа Анн, я освободилась от земных мук, обрела покой и вечный свет. Ты страдала, видя, как я умираю, но теперь я страдаю, глядя на твои мучения. Ты должна просить Отца о просветлении. Не он виноват в моих предсмертных мучениях, но он освободил меня от них. Я теперь легка и счастлива.
– Счастлива? – переспросила Арикона. На глаза вдруг навернулись слезы. – Почему ты не приходила ко мне хотя бы изредка? Я видела страшные сны – я видела, как ты плачешь под гнетом земли, как тянешь ко мне руки и молишь о помощи… Я просила Отца успокоить твою Душу.
– Не Отец виноват в наших муках, а наши грехи, Арикона…
Слезы в единую секунду высохли.
– Как мое имя? – медленно спросила Арикона. – Как меня зовут?
Призрак Анн приблизился, и Арикона увидела родной печальный взгляд из-под пышных ресниц. Голос принадлежал тоже Анн. Но все же…
– Арикона, ты еще можешь остановиться! – сказала Душа Анн.
– Как зовут меня?! – закричала Арикона.
Ее сердце разрывалось от боли. Она стала задыхаться – ведь вот она, Анн, милая и единственная любовь, опора, друг, вторая половина… Обнять, прижать, заплакать в плечо – и все, можно умирать, таять в огнедышащем жерле вулкана ада. Только бы почувствовать тепло родного человека… Но не веет теплом от Души – она просто неясная тень в ночи, без плоти, крови и чувств…
– Ты, Душа, принадлежала многим телам за тысячи лет, – сказала Арикона, отстраняясь и сдерживая боль в себе – она распарывала внутренности, как острый нож. – Ты была женщиной, мужчиной, ребенком, ты была моей Анн… Но помнишь ли ты, Душа, меня и мою любовь? Помнишь ли ты мое имя?
– Мне не дано помнить даже мои собственные имена, – грустно сказал призрак и стал прозрачным. – Прости меня.
– Тебе не сломить меня! – зло выкрикнула Арикона Отцу…
Глава 25
«…Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен; кто мечем убивает, тому самому надлежит быть убиту мечем. Здесь терпение и вера святых…»
Она перепархивала со скалы на скалу, уклоняясь от злобных молний, швыряемых Отцом. Ад хранил ее, придавал силы, а вот оружие Отца было почти бесполезным – молнии вгрызались в камни, уносились порывами ураганного ветра, туман полосами стелился по воздуху и мешал точно прицелиться. Отец хладнокровно посылал молнию за молнией, а Арикона огромной черной бабочкой металась между яркими вспышками.
Она заманивала Отца дальше в океан. Скалы уходили далеко от берега, стояли в мутной жиже и стонали. Арикона вспрыгивала на их острые вершины, потом летела дальше, а следом, как привязанный, следовал Отец на своем облаке. Волны океана делались все выше, и выше, и вот уже они начали задевать краешек чудесного облака… Отец опомнился лишь тогда, когда смердящая жидкость проникла через истончившееся облако и обожгла ему босую ногу.
Он изумленно посмотрел вниз… Под ним шумел страшный океан, и сквозь толщу странной воды пристально глядели на него многочисленные, горящие ненавистью и злобой, чьи-то огромные глаза. Светящиеся голубые полосы мелькали среди этих глаз.
Отец быстро сформировал новое облако, но его тут же слизали горячие голодные волны.
– Арикона! – закричал Отец, касаясь ступнями поверхности океана. – Ты думаешь, что так остановишь меня?...
– Нет, – сказала Арикона, подлетая стремительно, как ракета. – А вот так – может быть!
Она бросилась ему на плечи, налегла всем телом, толкнула вниз, и Отец погрузился в жижу до самого пояса… Вода, напитанная болью из грехов и страданий, действовала на святое тело бога, как серная кислота на живую плоть. Отец закричал, забился, попытался оттолкнуться руками от бушующей поверхности, но и руки ушли под воду. А там уже ждали адские чудовища. Они обвили своим резиноподобными щупальцами тело Отца и стали тащить его вниз, на дно, в свои клыкастые пасти… Ведь чудищам было все равно, кем утолять вечный голод – ангелами ли, демонами ли, или самим Богом…
Арикона присела на уступ скалы – на расстоянии вытянутой руки от уходящего под воду Отца. Но он не собирался так быстро сдаваться. Он сумел освободить одну руку, протянул ее к небу и, повинуясь его силе, из коричнево-красных облаков сплелась тугая веревка и опустилась к Отцу. Он ухватил конец, дернулся и освободился из объятий чудовищ. Лохмотья, оставшиеся от его одеяния, дымились, кожа была обожжена и тоже висела лоскутами.
Боль утроила силу Отца. Он сформировал черное, грозовое облако, вскочил на него и атаковал Арикону. Но и океан, потеряв ценную добычу, рассвирепел. Зашумев, заколыхавшись в приступе безудержной ярости, океан вспыхнул множеством огней, поднял высокие волны и погнался за черным облаком…
Увидев, что против него играют все силы ада, Отец вытянул руку к небесам и закричал:
– Слушай, демон мести, слушай! Узнай же свою тайну и умри тотчас!
Взревел океан и попытался заглушить слова Отца, спасти демона, но сквозь грохот стихии прорвались-таки роковые слова:
– Знай, демон – ты никогда не была человеком, потому что рождена в греховном союзе ангела и демона!
Правда, неотвратимая, как боль, рухнула с облаков в океан и заглушила собой рев океана. Взорвались кровавые облака, заходила ходуном земля и скалы…
И все стихло. Ветер исчез, океан остановился, раскаты и рокот сталкивающихся облаков стал неслышим. Отец торжествующе воспарил над Ариконой, провозглашая:
– Теперь ты в моей власти, ничтожный демон!...
Арикона стояла на пружинящем берегу остановившегося во времени океана грехов. Весь ад словно уставился на нее невидимыми глазами, ожидая, что вот вспыхнет демон огнем и превратится в горстку сероватого пепла.
Но Арикона просто стояла, молчала и смотрела на Отца.
– Ты не задумывалась, почему Лорд пришел к тебе на помощь, а не я? Ты полагала, что я тебя не слышал, что не сочувствовал, – сказал он, спрыгивая возле нее на песок. – Ты думала, что я наслаждаюсь страданиями твоей сестры и твоими слезами… Я прекрасно тебя слышал. Но ты и Анн страдали за грех своих родителей. Вы должны были пройти через суровое испытание болью. Только ты сумела уничтожить свою болезнь, заглушить ее в самом начале, а вот Анн не смогла.
– Кто были мои родители? – спросила Арикона. Она была бледна, как сама смерть.
– Твоя мать была ангелом. А отец – слугой дьявола. Несмотря на все запреты, они соединились, и в греховном союзе родилась ты. Анн была тебе родной сестрой, и она воспитывала тебя, когда родители умерли.
– Ты убил их, верно?
– Ангела я изгнал с небес. Но на Земле ангелы не живут, а в ад их не пускает Лорд. Я велел твоей матери отказаться от демона и от тебя – тогда ее можно было бы простить. Но она отказалась. Брак демона и ангела был недолог – их сразил гнев неба. Но ты успела родиться. Не в моих силах было уничтожить тебя. Будь ты простым человеком – даже Лорд не обратил бы внимание на твои призывы о помощи. Лорд пожалел тебя, потому что ты – дочь демона. Вот тебе твоя тайна…
Она стала дышать все чаще и чаще.
– Ты – отверженная. Тебе была дана душа от рождения, и ты могла бы жить просто, как человек. Но тебе захотелось власти, силы, мести… Только сейчас тебе ничего не поможет!
Она отступала назад, делая роковые шаги к пропасти. От такой открывшейся правды Арикона едва держалась на ногах – судьба делала свое черное дело, обезоружив демона.
Внезапно Отец улыбнулся.
– Я не хочу убивать тебя, демон, – миролюбиво сказал он. – Поэтому – сразись со своим страхом, и познай истинное страдание!...
Из коричневых низких облаков выскочили серые тени, и ринулись на Арикону. Она тотчас же узнала их, это были Сами – и боль в некогда израненном теле, сломанных костях и раздробленных органах вспыхнула огнем. Странная была боль – только при взгляде на приближающиеся тени она скрутила все мышцы, и сковала суставы. Арикона подняла слабеющие руки и закрыла глаза в слабой надежде умереть быстро и легко…