Наталья Соловьева – Жизнь за ангела (страница 12)
В Германии, в Штеттине, Мария вместе с Хельгой читали письмо сына: «Здравствуй мама! Нас побили под Москвой и Наро-Фоминском. Мы отступаем. Я живой и сейчас нахожусь в госпитале. Нет, я не ранен, когда ходили в разведку, долго лежали в снегу. Я сильно замерз, обморозил пальцы ног и рук, сильно простыл и заболел воспалением легких. Сейчас выздоравливаю. Как у вас дела? Как живете? Очень скучаю по вам, если отпустят, обязательно приеду в отпуск. Привет, сестренке, фрау Марте, Клаусу, и дочке Эльзе. Я вас всех очень люблю! Ваш Иоганн Вильгельм…»
– Слава Богу живой! – вздохнула с облегчением мать.
– Может еще приедет в отпуск? Хоть ненадолго! Ведь других же отпускают. «Я тоже очень скучаю по брату!» – сказала Хельга с надеждой.
Нам приходилось ходить в разведку, захватывать пленных и не всегда это было легко. Однажды, чтобы проникнуть в тыл к русским, мы даже нарядились в советскую форму, одели ее поверх немецкой. На мне была шапка ушанка, валенки и я очень даже походил на советского офицера, в темноте нас просто сложно было отличить. Пятеро из нас должны были пробраться в поселок, занятый русскими, а остальные прятались в ближайшем лесу и должны были прикрывать наш отход, в случае если захватим пленного. В темноте нам удалось проскользнуть, но уже в поселке нас заметила группа советских солдат. Что делать? Нас окликнул сержант.
– Стой! Кто идет?
– Свои! Какого хрена б****?! Не видишь, что ли? Лейтенант Плотников, нам в санчасть…
– Извините товарищ лейтенант, мало ли кто ночью шляется, в темноте не видно, сразу не разберешь…
– Все в порядке.
Услышав родной русский мат, и решив, что перед ним офицер, выше его по званию, сержант потерял бдительность и даже не потребовал документов! Мы были буквально на волосок от гибели! Когда русские опомнились и бросились за нами в погоню было уже поздно. Мы, захватив в плен советского офицера, скрылись в лесу, и группа прикрытия открыла огонь автоматной очередью.
Наши части очень нуждались в отдыхе, восстановлении сил, пополнении, и нас временно отвели в тыл, в качестве резерва. В это же самое время я случайно познакомился с русской девушкой, Ниной, с которой у меня завязались отношения. Нина работала в немецкой столовой, делала уборку и мыла посуду, поскольку ей как-то надо было выживать и кормить ребенка. Когда девушка возвращалась с работы к ней пристали каких-то двое подвыпивших немецких солдат. Мы с Алексом услышали крики о помощи и кинулись на место происшествия.
– Эй! – окликнул я – Что здесь происходит? Отпустите девушку!
– Тебе что надо?
– Не видишь, перед тобой фельдфебель? Вы нарушаете дисциплину, и я вынужден буду доложить об этом вашему командиру! Вы пьяны как свиньи! Пошли вон отсюда! Дерьмо…
Узнав, что все же выше по званию, те двое не стали с нами связываться и вынуждены были убраться. Когда я заговорил с девушкой по-русски, она была немного удивлена.
– Не бойтесь, давайте мы вас проводим. Вы далеко живете?
– Нет, здесь, недалеко. Вы знаете русский?
– Да, у меня мама и бабушка из Одессы… Меня Иоганн зовут.
– Нина. – представилась она.
– Почему вы одна так поздно?
– Я работаю в столовой, возвращалась с работы…
Мы проводили Нину до дома, она познакомила нас со своей мамой и сыном. Нам даже предложили выпить чаю, отчего мы не отказались, немного посидели и ушли.
Через день, вечером, в доме девушки снова раздался стук в дверь, за окном разыгралась метель. Я стоял на пороге весь в снегу. Мне удалось отпроситься у командира взвода, поскольку офицеров все равно до утра не будет.
– Ты? – она удивилась, но впустила меня в дом. – Замерз? Погода сегодня такая, метель…
– Да, замерз.
Я разделся, подкинул полено, отогрел руки возле печи, после чего поставил на стол мешок. Из мешка я выложил на стол консервы, сахар, меленькую шоколадку в красной обертке, печенье.
– Это мне? – спросила Нина.
– Да, возьми. Сахар, консервы…
– А это что?
– Шоколад для ребенка, кофе.
– Спасибо… – она явно смутилась, посмотрела слегка настороженно, после чего поставила чайник. Мне уже все осточертело, и я просто хотел побыть в домашней обстановке, отдохнуть от своих товарищей и подчиненных, которые меня просто достали. Об отпуске приходилось только мечтать! Впервые за долгое время мне посчастливилось оказаться в нормальной постели, поэтому после дела я просто обнял девушку и уснул как убитый. С тех пор как умерла Инга, женщины у меня не было, а в боевой обстановке об этом не приходилось даже думать! Утром, еще не успело рассвести, как, как я вскочил, быстро оделся и поспешил в свою часть.
Муж Нины пропал без вести где-то под Вязьмой, и она о нем ничего не знала. Я помогал ей, чем мог и делился своими продуктами, приносил ей кофе, шоколад консервы и сахар. Если я и мог иметь отношение с русской девушкой, то только исключительно по ее согласию. Отношения наши продлились чуть больше месяца, а потом нам пришлось расстаться, поскольку нас перевели в другое место, ближе к передовой.
Глава 18
В августе 42-го года, с одним из офицеров я остановился на постой у одной женщины, учительницы русского языка и литературы. Женщину звали Ольга и детей у нее было двое, девушка-подросток, лет тринадцать, четырнадцать и мальчику было лет пять, шесть. Конечно, Ольга была образована, начитана, воспитана, и в доме было множество книг. И надо сказать, что образованных людей в Союзе было много! Таким образом представление о советских людях, как о невежественных, малограмотных – это всего лишь миф! Очень скоро мы в этом убедились, так как находили в школе множество учебников и научной литературы. В русских школах изучали иностранные языки, в том числе и немецкий.
По отношению к нам хозяйка вела себя довольно сдержанно, осторожно и старалась в конфликт не вступать. Но как оказалось потом, муж Ольги, не сумевший прорваться к своим из окружения примкнул к одному из партизанских отрядов. Конечно же вначале я об этом не знал. Мы сели с офицером за стол, а мальчик все крутился возле нас и смотрел голодными глазами.
– Митя, иди сюда! Сейчас получишь ремня! Я сказала, не мешайся! – но ребенок явно не слушался. – Валя, забери Митю!
Валентина подошла и оттащила брата, одернув его и дав легкого шлепка. Мать старалась кормить детей отдельно от нас, но парню явно хотелось что-то со стола. Ребенок баловался и Гюнтера это явно раздражало. Днем мы обычно были либо комендатуре, либо в казармах, вместе с солдатами, а вечером приходили на ночлежку.
Гюнтер для того и взял меня, чтобы ему было проще общаться с хозяйкой и в качестве переводчика, иначе ему было бы сложно, так, как русский он знал плохо.
Пока офицер лежал в кровати и отдыхал, сняв сапоги, я успел принести охапку дров и сложил их аккуратно возле печи.
– Воды принести? – спросил я Ольгу.
– Нет, спасибо! Пока еще есть. Вы хорошо говорите на русском, откуда у вас такие знания?
– От мамы и бабушки, они из Одессы, во мне есть русская кровь.
– А-а-а…
– У вас очень много книг! – сказал я, подойдя к книжному шкафу.
– Я учительница, русского языка и литературы.
– Вы работаете в школе?
– Да.
– А я журналист, работал в газете.
– Хорошо.
– У вас есть газеты?
– Есть, старые, я ими печку растапливаю… «Комсомольская Правда», «Известия», «Красная звезда».
– Можно мне посмотреть? – спросил я.
– Смотрите, если хотите! – Ольга пожала плечами.
Просмотрев старые газеты, «Комсомольская правда», за март месяц, я случайно нашел текст песни «Землянка», аккуратно оторвал страницу и спрятал в карман. Мне как-то пришлось ее слышать, поскольку иногда наши приемники случайно ловили, то, что транслировали советские радиостанции.
Вечером, выйдя из дома я вдруг увидел мелькнувшую за сараем фигуру и сначала решил, что мне показалось.
– Т-с-с-с! Тише! – она впихнула мужа в дверь. – Коля, ты с ума сошел! Немцы в доме…
– Сколько?
– Двое, один переводчик, другой офицер, лейтенант. У нас ночуют пока, остановились на постой.
– Надеюсь, что ненадолго.
– Я тоже надеюсь. Один ещё ничего, Иоганном зовут, он на русском хорошо говорит, другой хуже, офицер, так волком и смотрит! Только корми их, да обстирывай. Господа!
– Тебя хотя бы не трогают? Детей?
– Пока нет.
– Вот тебе записка, Куракину передашь, деду Матвею, скажешь – от меня. Пусть Лопатина не посылает, явка отменяется. Сколько немцев склад охраняет, пусть проследит с Демидовой. Записку потом через тебя передаст, поняла? Еще мне знать надо пароль, когда у них смена меняется.
– Поняла. Все, уходи! Не дай Бог заметят…
Позднее, зайдя в сарай я обнаружил там незнакомого мне мужчину, который направил на меня пистолет и застыл на месте от неожиданности. До этого с партизанами я ни разу не сталкивался.
– Стой! Сейчас выстрелю!