Наталья Соболевская – Агрессор (страница 4)

– Уверена?! – с вызовом бросил жених. – Папа не только о банкротстве говорил, он мне ещё и на тебя открыл глаза. Теперь всё знаю, и о твоих бесконечных интрижках с партнёрами, и как безобразно ведёшь себя на съёмочной площадке, пользуясь знакомством с моим отцом, и даже то, что начала баловаться запрещёнными веществами.

– Никита, ты дурак? – выплюнула я, а подумав, повторила фразу ещё раз, сменив вопросительную интонацию на утвердительную. – Никита, ты дурак!

– Да, был дураком, но теперь всё, я от тебя ухожу! Вернее, ты съезжаешь, моя же квартира. Я порядочный человек, поэтому сильно со сборами не тороплю, но чтобы к завтрашнему вечеру твоих вещей не было.

Если бы секунду назад у Никиты из шеи выросли ещё две головы и запели частушки, я и то была бы не настолько поражена, чем сейчас, услышав, что он меня бросает.

Вот же гад. Начиная с первого свидания и по сей день жених меня буквально носил на руках, пылинки сдувал, берёг, заботился, ни разу голос не повысил, кроме как любимой и ангелочком не называл, а теперь, после банкротства отца, совершенно другую песню завёл, я почему-то резко превратилась в гулящую капризную стерву, которая к тому же сидит на колёсах. Да я за всю жизнь кроме анальгина и аспирина никаких других таблеток вообще не пила.

Теперь ясно, кого он на самом деле всё это время любил – моё приданное, а сама по себе я ему ни капли не интересна.

– Как же хорошо, что ты завонял именно сейчас, а не после того, как мы прогулялись до ЗАГСа. Фирму отца, конечно, жалко, но зато я лишь в тебя наступила, а не загваздалась с головы до ног, – заявила я и брезгливо поморщилась.

– Ты меня с дерьмом, что ли, сравнила? – тихо, но злобно прошипел жених, теперь, разумеется, уже бывший.

– Разве я только сравнивала? Ой, ну, простите мне эту оплошность. Никита, ты говно! Так лучше?

Никита ухмыльнулся, настроение у него явно поползло вверх. Так понимаю, я своим оскорблением одним махом избавила его от мук совести. Он ведь не совсем кретин и где-то в глубине души понимал, что бросать невесту за несколько месяцев до свадьбы по причине, что у неё теперь нет богатого папы – ну не совсем благородный поступок. Я видела, он виноватыми глазами на меня вначале смотрел, значит, какое-никакое, но чувство вины у него было.

– Вот, значит, какая ты настоящая, – прищурившись и кивая, изобличительным тоном протянул Никита. – Так и знал, что ты обычная дворняжка, стоило погладить против шерсти, как из тебя базарная склочная баба полезла.

Что собственно и требовалась доказать. Никите, чтобы не выглядеть в собственных глазах подлым злодеем, позарез был нужен другой, неденежный, повод, почему разорвал отношения, и вуаля он, как по волшебству нашёлся. Его невеста не та за кого себя выдавала, оказывается она склочная и недостойная баба. Сегодня Никита будет весь день себя в этом убеждать, завтра начнёт искренне верить, ну а послезавтра другой версии событий даже не будет существовать.

– Унесите обратно, – махнув рукой, рявкнул бывший жених, когда официант хотел поставить рядом со мной кружку кофе. – Ничего больше, дрянь, от меня не получишь. Хватит того, что отца уговорил контракт с тобой не разрывать.

– Где же были мои глаза? – уставившись на Никиту, сама у себя спросила и нервно хохотнула. – Будь добр, больше никогда для меня ничего не делай, не оставляй свои зловонные ошмётки на моей жизни.

Никита наклонился, сокращая между нашими лицами расстояние до минимума, и выплюнул:

– Выметайся из моей квартиры сегодня же. Иначе просто выброшу на помойку всё твоё барахло.

– Без проблем! Только не появляйся там до вечера, меня от одного твоего вида мутит.

Встала, накинула на плечо ремень сумки и уже собралась пойти к выходу, как Никита ляпнул очередную гадость:

– Не вздумай, забирать презервативы, они уже сегодня мне пригодятся.

Хотела сказать, что презервативов уже нет, потому что пока он был в командировке, я их использовала по назначению, но вместо этого, взявшись за угол, просто приподняла стол. И вселенная была на моей стороне, кружка с кофе покатилась и пролилась прямо на ширинку Никиты.

– И это не кажется, – тыча пальцем в пятно, усмехнулась я. – Ты на самом деле обделался.

Глава 3

Добралась до машины, села в салон и глубоко дышу через рот, чтобы ни одна слеза из-за Никиты по щеке не прокатилась. Не достойны предатели слёз.

Как правило, на дороге мне не сигналят, вожу аккуратно, но при этом и не туплю. Сейчас же один недовольный гудок за другим, и так происходит не потому, что все водители кругом разом озверели, это я их своей неадекватной ездой провоцирую, виляю, подрезаю, не с той полосы поворачиваю.

– Курица, – мужик на серебристом седане специально меня догнал, поравнялся и обозвал, ещё и у виска покрутил пальцем.

И, вообще-то, он прав. Самая натуральная курица, если создаю аварийные ситуации на дороге из-за какого-то там козла.

Перестроилась в правый ряд, максимально близко прижалась к обочине и, включив аварийку, всё-таки позволила себе разрыдаться. И захлёбывалась я слезами не потому, что убивалась по жениху, он все мои чувства к нему задушил одним махом в кофейне. Плакала, потому что Никите, как себе доверяла, а он меня даже за живого человека не считал, я была для него что-то вроде безлимитной банковской карты, которую оберегают и хранят возле сердца, а после того как срок службы заканчивается, без зазрения совести разрезают ножницами и бросают в урну для мусора.

Всласть наревевшись, уже более-менее адекватно доехала до дома, где мы жили с Никитой, подкатилась к подземной парковке, жму на кнопку пульта, чтобы ворота поползли вверх, но почему-то ничего не происходит. Посигналила, надеясь, что охранник через камеру видеонаблюдения услышит мой призыв о помощи и сам откроет ворота. Опять никакого движения и тишина. Вышла из салона, спустилась по лестнице непосредственно к воротам парковки и позвонила охраннику в домофон.

– Да? – на фоне треска раздался искажённый механический голос.

– Откройте, у меня, кажется, батарейка села на пульте, – попросила я.

– Дело не в пульте, собственник места ограничил вашему автомобилю въезд на парковку. Так что уезжайте, – даже ужасная связь не скрыла, с каким злорадством охранник мне отказал.

Да что это такое, сегодня, что все люди против меня ополчились?

– Козёл, – сквозь зубы процедила я.

– Что?! – возмутился охранник.

– Да не вы, – успокоила я его, но после передумала. – Хотя и вы тоже.

Двор без машин, а въезд оным разрешён только для разгрузки-погрузки с ограничением в один час – это не про квартиру Никиты. Тут у кого нет в цокольном этаже автомобильного места, паркуется там, где найдёт свободную брешь, то есть двор забит транспортом под завязку. Пыталась впритирку втиснуться между машин и как сокол караулила, когда кто-нибудь отъедет, в итоге припарковалась чёрт-те где за полкилометра от входа в подъезд. И всё бы ничего, налегке дойти не проблема, но обратно-то мне топать, волоча на себе неподъёмные сумки.

Собиралась так, как будто через пять минут начнётся пожар, специально, конечно, ничего не ломала и не раскидывала, но и не переживала, что оставлю после себя разгром. Когда закончила, чуть не взвыла, вещей набралось два чемодана и три огромных мешка для мусора.

За один раз всё не унести, так что разделила багаж на два захода. Едва доковыляла до лифта, в обеих руках по чемодану, а здоровый мешок, практически держу в зубах. Хотя почему это практически? Натурально зажимала пакет зубами, когда он выскользнул из-под мышки.

На первом этаже, когда створки лифта разъехались, столкнулась с мужчиной лет пятидесяти, представительный, хорошо одетый, без живота, весь подтянутый и спортивный, он мне так помог, и в сторону отошёл, чтобы не мешать вытаскивать сумки, и даже на кнопку услужливо нажал, чтобы створки раньше времени не захлопнулись. Джентльмен хренов.

На крыльце зацепилась носком туфли за решётку и, не удержав равновесие, грохнулась. Чемоданы повалены, пакет вообще не пережил падения и порвался, я на четвереньках, чувствую, что коленки разбила в кровь, кожа на ладонях содрана, волосы свисают на лоб, ещё чуть-чуть и опять разревусь.

– Сука, – ругнулась я на Никиту за то, что не дал времени по-человечески съехать, нанять грузчиков, специальную машину. Сижу тут, как …. стыдно и жалко себя до слёз.

Шипя и морщась от боли, встала, отряхнулась и огляделась по сторонам, надеюсь, никто не видел, как я тут носом бетон атаковала. Увы, но без свидетелей, похоже, не обошлось, у чёрного внедорожника с наглухо тонированными стёклами, что как раз стоит напротив меня, из выхлопной трубы едва заметно идёт дым, значит, включён двигатель, то есть, скорее всего, как минимум хотя бы водитель, но сидит за рулём.

– Чёрт, – шепнула я, когда дверца внедорожника распахнулась, и на улицу выпрыгнул молодой человек в белой рубашке и в сером деловом костюме.

– Девушка, вам помочь?

Пара крепких рук мне бы ох как пригодились, но парень ведь обязательно спросит, почему я волоку эти сумки одна, придётся изворачиваться, придумывать что-то и врать – не хочу, а ещё боюсь увидеть в его глазах жалость и почувствовать себя ещё более униженной, чем оно сейчас есть.

– Спасибо, но не стоит. Всё в порядке. Я справлюсь, – с безмятежной улыбкой отказалась я. – Сумки просто громоздкие, но на самом деле лёгкие.