Корабль Вифлеема качают верблюды,
Рождается чудо, великое чудо.
Осень поздняя. Город Питер
Этот город колюче сер
И по виду надрывно мрачен.
Просто он из возможных эр
Эрой осени обозначен,
Что неспешно и грустно пьёт
Остывающий кофе странствий,
Аскетичное сняв жильё,
Всё мечтает о постоянстве.
Не вдовица и не жена,
Не кокетка и не матрона…
Убывающая луна,
Несияющая корона,
Превращенная в бурый тлен
Вперемешку с болотной тиной,
И продрогшие плечи стен
В ожидании карантина.
Только есть и подход иной —
На бесцветье заметить знаки:
Между небом с бронёй стальной
И землёй в камуфляже хаки
Есть рубиновые плоды —
Пенье рифм в бормотанье прозы.
От попавшей в глаза звезды
Непрозрачны бывают слёзы.
Утро
Город собран, город убран,
Город полностью готов,
Чтоб субботним спелым утром
Собирать пожар костров
Из осеннего раздолья,
Огнедышащих красот.
Белым перцем, бурой солью
Солнце сыпется с высот.
По Московскому налево
Парк колышет в тёплой мге
Осень. Спящей королевой
замирает на дуге
У центрального фонтана.
Неподвижна и свежа.
Неужель это не странно
Торопиться и бежать?
То по графику работа,
То по графику дела…
А сентябрь беззаботно
Бьёт во все колокола.
Невесомость
Быть во времени невесомой,
Цельнокроеной, кочевой,
И, сжимая ключи от дома,
Прошуршать огневой листвой,
Растянув на пятьсот мгновений
Только этот недолгий миг,
В тишине до того келейной,
Что не слышно шагов своих.
Слабый шелест и шорох мыслей,
Осыпающихся в пути,
А с ветвистой верхушки мыса
Парашютик ко мне летит,
Зацепился кленовым шёлком
За шершавый рукав осок.
Счастье милое, к нам надолго
Или так, на один часок? 
