Чужие города по-своему красивы,
В них съездить иногда – полезно для души.
Но только мой родной – всегда – источник силы,
Он в окнах поездов навстречу мне спешит.
Он ждёт меня всегда, раскинув руки улиц.
И, где б я ни была – придёт ко мне во сне.
Ступая на перрон, вновь крикну «Я вернулась!»
И город от души подмигивает мне!
80 лет снятия блокады
Неужели восемьдесят лет
Пронеслось от страшной той поры?
Переживших – многих – больше нет,
А кто жив – почти что «вне игры»…
Гул разрывов, смолкший вдалеке,
Будоражит праздничный салют.
Невесомость хлеба на руке;
Метроном молчания минут:
Помолчим, помянем, оживим
В памяти любимых и родных.
Дед на Пискарёвском. Вот бы с ним
Погулять вдвоём на выходных
В садике у дома за углом,
Рассказать про радость и дела,
Расспросить немного о былом.
Но, увы, была блокада зла-
Унесла голодная зима,
Был тяжёлым, но не сытным хлеб.
Я другой кладу на край холма
Деду, что не избежал судеб
Миллиона умерших тогда,
Но не покорившихся врагу.
Память передам я сквозь года.
Большего я сделать не могу.
Снятие Блокады Ленинграда
В Ленинграде снимают защиту:
Раздеваются статуи в Летнем,
Что от выстрелов были зашиты,
Но – давно прогремел там последний.
Купола расчехлят – Исаакий
Обнажится под ветром тревожным.
Пусть теперь им любуется всякий
С тихой радостью – чудо возможно!
Петропавловка, Зимний, Казанский,
Медный Всадник и лошади Клодта
Украшают собою пространство,
Возвещая, что мир для народа,
Пережившего эту блокаду,
Восстановлен теперь уж навеки.
Вечно помнить об этом нам надо,
Гордо имя неся – Человека.
Полынь
Где-то играет оркестр,
Скоро зажгут фонари.
Тихо слетает с небес
Лучик вечерней зари.
Снова над городом стынь,
Тучи клубятся вдали.
А пред грозою полынь,
Листья склонив до земли,
Горький отдав аромат,
Шепчет слова о любви.
Тёмен пустеющий сад.
Ты поскорее лови
Солнца закатного луч,
Шорох травы под ногой. 
