Наталья Смирнова – Проигравший платит дважды (страница 22)

Михал Михалыч отвёз счастливую семейку обратно.

- Спасибо вам! – Дима протянул руку спасителю. – Кстати, Дмитрий.

- Михаил.

- Пойдёмте к нам. Выпьем за здоровье моего сына.

Грех было отказываться от такого заманчивого предложения. И опять же, в свои пустые хоромы не тянуло.

Через час мужчины уже пили на брудершафт и вели душевные разговоры, выбирая имя новорождённому мальчику. Альфреды и Грегори чередовались с Василиями и Ванями.

- Ничего вы не понимаете, - тихо сказал счастливый Руся, млея между сидящими по его бокам телами Ромы и Михал Михалыча. – Братика будут звать Мишей.

- Это почему? – все враз повернули головы в его сторону.

- Потому, что я так хочу.

========== Глава 18 ==========

        - Herz, mein Herz, was soll das geben?

Was bedrдnget dich so sehr?

Welch ein fremdes, neues Leben!

Ich erkenne dich nicht mehr.

Weg ist alles, was du liebtest,

Weg, warum du dich betrьbtest,

Weg dein FleiЯ und deine Ruh' -

Ach, wie kamst du nur dazu!*

Михал Михалыч слушал строчки великого Гёте и спрашивал себя: «На кой чёрт, я задал вольное выполнение задания?» Голос Руслана проникновенно дрожал, заставлял сжиматься кусок мышц, называемый сердцем, а заодно и

кулакам. Приходилось сдерживать себя, чтобы не пробить дырку в какой-нибудь ближайшей поверхности. Что это было? Миллер не знал. Только жажда разрушения росла с каждым произнесённым четверостишием. Причём

сознание ярко рисовало развороченную комнату, посреди которой они с Русланом занимались любовью.

Захотелось уже заткнуть поцелуем поток бессмертного творения, которое в этот раз показалось слишком длинным.

- Die Verдndrung, ach, wie groЯ!

Liebe! Liebe! laЯ mich los!**

Наконец-то. Завуч повернулся к своему мучителю.

- Неплохо, Руслан. Правда, твой выбор меня несколько удивил. Чтобы читать это произведение, нужно хоть немного себе представлять сердечные чувства и переживания.

- Я представляю. Даже очень, - кристальным голосом заявило творение рук божьих. Если честно, Миллер уже сомневался в причастности Господа к созданию несносного маленького чудовища.

Откуда пацан взял эту майку? Наверное, выкопал из бабушкиного сундука, в котором хранятся все ставшие ему малыми вещи. Тонкий трикотаж облеплял хрупкий мальчишеский торс. Домашние лосины обтягивали стройные ноги, округлую худенькую задницу, а с передней стороны аккуратную выпуклость.

Завуч подумал, что нужно отвернуться. Та часть тела, которая обладала способностью увеличиваться в размерах и твердеть, пугающе беспокоила. Резинка больно давила, чувствительная кожица от трения и сочившейся смазки зудела, а похотливое орудие уже не помещалось в плавках.

- Хорошо. Какой перевод русского поэта тебе ближе?

- Жуковского.

Михал Михалыч проследил глазами, как Руслан усаживается на кровати, выставляя вперёд больную ногу. В паху уже пульсировало и нещадно дёргало. Если бы они были у него дома. Если бы…

Но они дома у мелкой обольстительной заразы. За стенкой сидит Ромео и пьёт непонятно какую по счёту кружку чая. Чтоб у него этот чай из ноздрей полился. Племянничек рьяно оберегает честь и достоинство своей принцессы. Он уже предупредил накануне занятия о возможных последствиях его необдуманных поступков по отношению к Руслану. Самым мягким из внушительного списка была неполная кастрация, иными словами, выкручивание яиц. В данный момент в штанах живёт своей жизнью и не собирается успокаиваться подлец, которого обещали пощадить, если Михаэль будет находиться от вожделенного объекта на почтительном расстоянии.

Остаётся только пожирать глазами недоступного чертёнка. Интересно, а Рома с ним спит?

Впрочем, незримого присутствия Ромео и не требовалось. В самом начале занятия по комнате важно продефилировал кот с собачьим именем Тотоша и залез на подоконник. Он развалился мохнатой тушей и вытаращил бесстыжие глазищи, очень похожие на глаза своего хозяина. Казалось, что пушистая тварь следит за каждым завуческим движением. Миллеру почудилось, что скотина ждёт любого неосторожного жеста, чтобы вцепиться ему либо в лицо, либо в причинное место.

- Почему тебе нравится именно этот перевод?

- Он жизнеутверждающий. **«Рад тоске! хочу любить!.. Видно, сердце, так и быть!»

Что делает этот мальчишка? Эротично вытягивается на кровати, чуть прогибаясь назад, и пристраивается, закусив губу. Наверное, его беспокоит нога.

- Больно?

- Ломит сегодня сильно. Наверное, на погоду. Можно вас попросить подать мазь из ящика стола?

Так. Что у него тут? Небось, презервативы. Хм… Тетрадки, ручки. Вроде бы, ничего интересного.

- Держи. – Тюбик удачно прилетел на покрывало около руки парнишки.

Ох, ты ж! Он закатывает штанину и смазывает ласкающим жестом остренькое колено и икру.

- Может быть, тебе помочь?

- Если можно, вот здесь. – Пальчики показали под коленом.

У крема сладковатый запах. Пальцы становятся от него скользкими, что наталкивает только на одну мысль – стянуть провоцирующие лосины и оказаться в тёплой глубине.

Надо взять себя в руки. Странно, как это он не замечал, что у парня такая гладкая кожа? Тонкие золотистые волоски на ноге умилительно мягкие.

- Руся, у вас всё в порядке? – видимо, их молчаливая пауза непростительно затянулась. От беспокойного голоса Ромы руки сами отдёрнулись от паренька, опережая мысли. Да, расставаться со своим самым дорогим местом не хотелось. Завуч знал закалённый в трудностях характер своего племянника. Тот, если сказал, то так и сделает. Тонкая нежная натура Ромео никак не вязалась со стальным стержнем, что находился внутри неё и проявлялся в критических ситуациях. Наверное, всё же этот предатель спит с мальчишкой.

От этой мысли перед глазами поплыли разноцветные круги, челюсти свело в судороге, а внизу задёргало так, что завуч чуть не взвыл. Нужно убить их обоих, чтобы не мучиться. Так ведь эти твари вылезут из-под земли и всё равно достанут его.

- У нас всё хорошо, - Руслан закрыл тюбик и протянул Михал Михалычу.

Не вовремя запищал будильник. Время «свидания» истекло. Когда он разобьёт ненавистный прибор? Может, это сделать прямо сейчас? Несмотря на практически безумное состояние, от мальчишки уходить не хочется.

- Напишешь к следующему занятию сочинение по городам Германии. Выбери два-три, не больше. Можешь меня не провожать, - предупредил завуч попытку юноши встать и закрыл плотно дверь. Пусть отдыхает.

Быстрее же в ванную, а то скоро из ушей польётся.

Михал Михалыч поспешно скрылся в спасительной комнатке. Много времени-то и не требуется. Пара-тройка движений и становится значительно легче. Теперь только пустить воду, смыть следы преступления и сполоснуть пылающее лицо.

Завуч сдёрнул с крючка полотенце и вгляделся в своё отражение. Сколько будет продолжаться его епитимья? Хоть бы немного представлять себе её сроки. Для него непосильны такие исправительные меры. Эти мерзавцы точно трахаются.

- Руслан, можно мне кофе? - крикнул завуч. - Ты лежи, я справлюсь.

- На столе растворимый. Пойдёт?

Миллер ненавидит растворимый кофе.

- Пойдёт. – Придётся пить эту бурду. Домой не хочется.

Кофе вроде не такой дерьмовый. Сидящий напротив Ромео надел непроницаемую маску невозмутимого аристократа. Как же он соскучился по ласковому «майн херц»!

- Рома, я уже понял, какая я сволочь.

- Ты это малышу скажи.

Почему то вот эти слова он пока не может сказать Руслану. С Ромео легче. Он его знает вдоль и поперёк. Когда погибли его родители – старший брат Михаэля с женой – то он оформил над мальчиком опекунство. Пятнадцатилетний мальчик переехал к нему жить в Москву, где он работал в школе при родном посольстве, и вырос на глазах. Нелегко пришлось с подростком, который тосковал по родителям. Дядя при всем своём желании не мог ему заменить папу и маму. Неудивительно, что парень сорвался. Неустойчивая психика и ранимая детская душа не выдержали болезненного удара судьбы. Страшное слово – наркотики. Лечение в частной клинике в строжайшей секретности, консультации с психологом. Правильно говорят русские – «Пришла беда, отворяй ворота». Они выдержали, справились. Информация дальше стен кабинета друга семьи Миллеров не пошла. Глядя сейчас на молодого человека, никому даже в голову не придёт о возможных проблемах и наркотической зависимости в прошлом. Наверное, их сблизила эта борьба. Потом было много сомнений и терзаний. Близость была не только душевная, но и физическая. Мальчик сам к нему пришёл в кровать, ища полной защиты. Ему было это необходимо. А потом появилось щемящее чувство в груди. Это его мальчик, это его сердце, его совесть и они всегда будут вместе, что бы ни случилось. И вот сейчас он может это потерять. Есть шанс всё сохранить, он чувствует это. По взгляду Ромео, который пока не пустой и не равнодушный. Пока…

- Не могу. Не готов к этому. Может быть потом, со временем.

- Когда он состарится? – Разговор шёл на полутонах, чтобы не привлекать