Наталья Скоробогатова – Артефакт. Ритуал на крови (страница 47)

— А где остальные?

Я внимательно ещё раз осмотрел поляну. Ермолова и Кряжева-младшего на ней не было. Где они, если мы сейчас по плану — их плану — должны встречаться на ней? И именно в этот момент из-за такого же куста, как и наш, вышли они оба и подошли в алтарю. Ермолов поставил на него бутылку с чем-то тёмным, и я сразу понял, что это то самое зелье, которое отнимает возможность двигаться.

— Я пошёл, — кивнул мне Игорь и, пробежав несколько шагов в сторону, тоже вышел на поляну.

Я смотрел, как он подходит к Ермолову, и все вокруг внимательно следят за каждым его шагом. А словно из ниоткуда появившийся рядом с Кряжевым-младшим Шляпа вытащил из-за пазухи глок, наставив его на Игоря.

— Я с миром, — произнёс тот, поднимая руки. — Мы же договаривались.

— Не с тобой, — ответил ему Ермолов.

— А, значит, это ты звонил. Ну извини, — я не видел лица Игоря, тот стоял ко мне спиной, но был готов поспорить, что он улыбается, — у него дела. Не смог найти окошко в расписании.

— Шутник. — Шляпа махнул глоком. — Что ты там принести должен был, принёс?

— Вот! — Игорь вынул из кармана камень. Точнее, подделку, которую сделал его знакомый. — Только будьте осторожны, загадывая желания, он своенравный. Закинет куда-нибудь на кудыкину гору, будете там одними мухоморами питаться.

Ермолов, не слушая, схватил «камень», к которому мы тоже приделали шнурок, и тут же повесил себе на шею. А потом махнул кому-то, и я почувствовал, что мне в затылок упёрлось что-то твёрдое.

— Вставай, тебя ждут, — произнёс за спиной незнакомый мне голос.

Я поднял руки, встал и хотел повернуться, но голос добавил:

— Одно лишнее движение, и мне разрешили стрелять.

— Всё, я иду. Иду.

Решив, что моё время ещё не подошло, под дулом калаша, а это оказался он, я вышел на поляну и подошёл к алтарю.

— О, а нам тут сказали, что у тебя дела, — хмыкнул Шляпа. — Наврали, получается.

— Да не, я просто успел освободиться, — ответил я в тон ему. — Без меня, надеюсь, не начинали?

Я метнул взгляд на пленников. Связанные по рукам и ногам, Марта и Соня смотрели на нас во все глаза, и я видел, что они больше, чем за себя, переживают именно за меня и мальчишек, которые лежали рядом с ними. Похоже, что без сознания. Мои любимые девочки! Я улыбнулся и услышал от Ермолова:

— Нет, но пора.

Он снова махнул. Олег и Шляпа отошли в сторону, встав у стоящей на опушке сосны, а нас с Игорем подхватили, фиксируя руки за спинами, и потащили в организованный остальными «чёрными» круг. Двое из них, чьё мы заняли, подошли к мальчишкам и подняли их на руки. Сонька и Марта забились в путах, замычали, не в силах говорить скованными клейкой лентой ртами. Дёрнувшаяся за сыновьями, Сонька упала лицом в землю, и я тоже дёрнулся, чтобы поднять её, но меня удержали.

Всё вокруг походило на страшный сон. Начало того, который я видел сегодняшней ночью. И сердце моё билось так, будто готово пробить рёбра и выскочить из груди, помчаться туда, в центр, помочь. Не знаю, как, но спасти…

Мальчишек положили на алтарь…

Я почти ничего не видел, перед глазами стояла муть от слёз и пота.

— Друзья мои, — начал Ермолов, — сегодня вы увидите настоящее чудо. То, которое не происходило вот уже тысячу лет. Сегодня, обретя бессмертие, я стану тем, кто понесёт в этот мир чудо жизни!

Он наклонился и взял зелье:

— Выпьем же за чудо! За жизнь! За бессмертную жизнь!

Ермолов подошёл к ближайшему к нему «чёрному» и подал бутылку. Тот сделал несколько глотков из неё, затем передал следующему. И следующему. Когда зелье дошло до Игоря, он замотал головой, но «чёрный», держащий его, стукнул Игоря по затылку и со словами:

— Пей, а то силком волью! — заставил проглотить зелье.

Я видел, как Игорь закашлялся, и мне показалось, что в его глазах что-то блеснуло. Но это вполне мог быть блик — я уже сказал, что видел плохо.

Бутылку передали мне, и я сделал глоток, понимая, что сейчас будет. Но, как ни странно, ничего не произошло. Наоборот, сознание стало более ясным, а зрение — чётким. Я увидел, как из леса за спиной Ермолова выходят трое. Из них я знал только одного — это был Серый, тот самый «англичанин» из Улан-Батора. Лицо второго казалось знакомым, только я никак не мог понять, откуда. Третий же… Именно с ним я разговаривал вчера, когда вернулся. Седой старик из парка.

Все трое были в тёмно-серых хламидах, блестящих под заходящим солнцем серебром.

— Что происходит? — прохрипел я, ощущая, что голос пропадает, а вокруг, словно высосанная вакуумом, наступает тишина. Та, которую называют оглушительной.

В ушах зазвенело. Все застыли, не в силах пошевелиться, Седой же подошёл к Ермолову, снял камень с его шеи и перевесил на себя. А после, вытащив из ножен на поясе кинжал, полоснул им по запястью сначала Диньки, а после — Ваньки.

Из моего горла невольно вырвался крик, и я дёрнулся, поняв, что могу только кричать, но двигаться. Рядом дёрнулся Игорь. Я увидел, что, словно преодолевая сопротивление воздуха, сделал один шаг, потом второй, третий. Он шёл, а я смотрел, как Серый поднёс к запястью Диньки вынутую из-под полы хламиды чашу, а второй… Я внезапно вспомнил, где видел его лицо. Это был Лыков. Тот Лыков, который ходил за камнем. Тот, который вернулся и сошёл с ума. Но он же… Мне сказали, что он умер! Лыков поднёс вторую чашу к запястью Ваньки.

Мальчишки лежали, не шевелясь, и я видел, как из них буквально по капле с кровью вытекает жизнь. Я поднял взгляд и посмотрел на моих девочек. Сонька, поднявшаяся, ревела на груди у Марты, которая, держала её, не в силах пошевелиться, так же, как и я. А Игорь шёл.

Я не представлял себе, что будет, когда он дойдёт, потому что невозможно что-то сделать, когда все силы уходят на то, чтобы двигаться…

Игорю казалось, что он идёт сквозь водную толщу. Ноги двигались с трудом, но постепенно возникло ощущение, что с каждым шагом становится всё легче, и как только он дошёл до алтаря, словно с плеч упала огромная тяжесть, сделав тело легким, почти невесомым.

— Ну здравствуй, Нефилим, — произнёс тот, кого Игорь всегда называл Учителем.

— Здравствуйте, Учитель, — ответил он.

— Пей! — Учитель протянул ему чашу, в которой была смешана кровь близнецов.

— А они?

Игорь оглянулся и посмотрел на застывших в истерике девушек, на умирающих мальчишек, на бьющегося в конвульсиях беззвучно кричащего Алекса.

— С ними всё будет нормально, — ответил тот, с которым Игорь каждое утро играл в шахматы.

— Я обещаю, — добавил тот, который совсем не был похож на свою фотографию из старой газеты.

Игорь улыбнулся, принял чашу и сделал глоток…

Я увидел, как из груди Игоря вырвался луч света, превращая всю поляну в горящую ослепительным солнечным пламенем поверхность, как взметнулись за его спиной крылья — белое и чёрное, а потом всё пропало. Игорь, мальчишки, троица… Поляна была пуста, остались только я, мои девушки, валящиеся под сосной Кряжев-младший и Шляпа, и их «чёрное» войско.

В рвущемся вперед движении я упал на землю, перекатился и, вскочив, подбежал к моим девчонкам.

— Что это… Как он… Почему… За что… — всхлипывая, не могла остановиться Марта, и я обнял её, сжимающую в руках бесчувственную Соньку. Серую. Постаревшую, кажется, лет на двадцать.

Моё сердце рвалось из груди, и я точно знал, что оно сейчас бьётся синхронно с сердцем Марты. И ещё одним… Посмотрев ей в глаза, я погладил её по голове и произнёс:

— Всё будет хорошо. Я их найду. — А потом поправился: — Мы их найдём. А пока…

Я огляделся и поманил пальцем Кряжева-младшего. Они только поднялись, и Олег стоял, отряхиваясь от лесного сора, а Шляпа что-то выискивал в высокой траве. Похоже, потерял-таки свой глок.

— Чего стоишь? Наворотил дел, давай помогай. И поищи, чем можно сестрёнку в себя привести. Нашатырь-то вряд ли есть, может, что-то с ментолом?

Тот дёрнул Шляпу, а сам подошёл к нам.

— А что с артефактом?

— С артефактом? Я тебе скажу, что с артефактом! — Я потянулся и схватил его за ворот рубашки. — Если она, — показал я на Марту, а потом перевёл палец на Соньку, — или она не придёт в себя… А тем более, если что-то случится с моим сыном, я тебе голову отверну. Ты меня понял?

Наверное, у меня было такое лицо, что Кряжев-младший быстро-быстро закивал:

— Я всё-всё, что нужно. Только попросите. Всё!

Отпустив его, я повернулся к Марте.

— Ты как?

— Откуда ты…

— Услышал, — ответил я, не дав ей договорить. — Помнишь, Ху сказал: «Следите за биением сердец».

— Помню. — Она слабо улыбнулась.

— Вот и хорошо. А сейчас надо выбираться отсюда. У нас есть дело. И, кажется, тебе придётся вернуться в библиотеку, а мне — к нашему китайцу.

Эпилог

Время и место неизвестны