Наталья Скоробогатова – Артефакт. Ритуал на крови (страница 4)

— Что-то ещё можете по этому вопросу рассказать? Откуда он мог ваш паспорт получить, к примеру?

— Кто ж его знает. Я в банке кредит на машину брал, копию делали. Когда эту квартиру покупал — тоже копию носил. Ещё в кадрах у нас, но это когда было!

— Хорошо. Тогда у меня больше нет вопросов. Буду искать.

Я поднялся и прошёл к дверям.

— Вы если что, мне сообщите, хорошо? Я тоже хочу с ним пообщаться. В суд схожу.

— Договорились.

Я пожал его протянутую руку, вышел и начал спускаться по лестнице, которая, в отличие от лифта, находилась тут же. И только когда почти спустился на первый этаж, дверь в квартиру Ратникова хлопнула, закрываясь.

— Эт чой-то она, провожала что ль? — высунулся из закутка консьержа мужичок лет шестидесяти.

— Провожала, — кивнул я, не задумываясь, но тут же опомнился: — Извините, как вас…

— Тимофей Витальевич.

— Тимофей Витальевич, а вы случайно не в курсе ситуации, которая была с жильцом местным — Ратниковым.

— Это из какой квартиры? Я по фамилиям пока плохо знаю, дом-то у нас новый.

— Из шестьдесят седьмой.

— Шестьдесят седьмая… А, которую Кирка Бессонов продать пытался что ль?

— Кирка? Кирилл? — Я мысленно зафиксировал фамилию. Бессонов. Для мошенника слишком звучная.

— Он самый. Я с его мамкой когда-то знаком был. Работали вместе.

— Даже так. А адрес не знаете?

— Давно было. Сейчас… — Он задумался. — Кажется, Кормухина, шестнадцать. Квартиру не помню, в пятом подъезде на первом этаже сразу слева. С окнами на улицу, не во двор. Дома старой постройки, лет пятьдесят уже. Да пойдём, я тебя чаем напою.

— Спасибо вам большое, Тимофей Витальевич, но на улице и без того жарко. А ещё вопрос можно?

— В Узбекистане в любую жару чай пьют! — поднял он вверх указательный палец. — А вопрос валяй.

— Описать Кирилла вы сможете? Ну, вдруг я приду, а там другие люди живут? Сами говорите, что времени много уже прошло.

— А чего нет? Роста небольшого, на полголовы тебя ниже. Лет… Тридцатник должен был стукнуть. Белобрысый. Говорили, что батька у него откуда-то с запада. Тощий, не как жердь, но всё равно тощий — тычком пальца переломить можно.

— Тогда ещё один вопрос?

— Задавай. Я тут целый день почитай один, скучно. Так хоть с детективом поговорю.

— С чего вы взяли?

— Вас же за километр видно. Либо военный, либо мент. А раз корочки сразу не показал, значит на себя работаешь. Следовательно, детектив.

— Смекалистый вы, — в унисон ему произнёс я.

— А то ж! Так что за вопрос?

— Не знаете, с чего вдруг этот Кирка такую шикарную квартиру снять решил? У него деньги водятся?

— Да откуда? Мамка всю жизнь на часовом заводе в кадрах проработала, батьки нет. Только та квартира и есть. И бабка старая в деревне.

— Ну, спасибо вам, Тимофей Витальевич. Помогли очень!

— Да не за что. Если будет мимо, заходи, чаем напою. Я тут через два дежурю.

— Зайду.

Я вышел на крыльцо дома и набрал Георгия. Подозрения подозрениями, но проверить стоит. Может, я зря напраслину на этого Ратникова навожу?

— Вопрос по делу. Можешь узнать, где работал арендодатель? Интересует часовой завод.

— Время?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Перезвоню.

И только когда я отключился, понял, что вопрос о времени звучал двояко. Но перезванивать, чтобы уточнить, я не стал, а посмотрел на часы и отправился на Кормухина. Обед, а у меня, как говорится, ещё и конь не валялся.

Дом, котором жил аферист Бессонов, не выглядел таким уж старым. Обычная девятиэтажка, которых много у нас в городе. Серая, с обработанными чем-то коричневым швами и давно не ремонтированными подъездами.

Дверь в нужный оказалась открыта. На крыльце дымил парнишка лет восемнадцати в кепке одной из служб доставки еды. Рядом стоял короб.

— Папка-то разрешает курить? — спросил я, проходя мимо.

— Мамка разрешает, — парировал парнишка, заставив меня улыбнуться.

Площадка первого этажа оказалась чуть выше уровня крыльца, и пришлось подняться на пять ступеней, прежде чем я смог подойти к двери в карман. Обычной — деревянной, со стеклянной вставкой, через которую были видны две других двери: прямо и налево. Судя по расположению улицы и описанию Тимофея Витальевича, моя та, что слева.

Я нажал на ручку двери в карман, и она неожиданно поддалась, открывая доступ внутрь. Оглянувшись, я вошёл и толкнул вторую дверь — в нужную мне квартиру. Вот она оказалась закрытой. И что делать? Как достать этого Кирку? И тут я вспомнил парнишку-доставщика. Нет, мне реально везёт сегодня.

Я вышел на крыльцо. Парнишка всё ещё дымил. Сунув ему в руку пятисотенную бумажку, я снял с его головы кепку, напялил на себя и подхватил его короб, ожидаемо оказавшийся пустым.

— На пару минут. Заберёшь в подъезде.

— А…

— Не унесу. Считай, что это аренда.

Вернувшись, я подошёл к двери в карман, поставил короб на пол так, чтобы он не мешал, снял и положил поверх него кепку — всё-таки обещал не забирать — и нажал на нужный звонок.

Кирилл, а судя по описанию, это был именно он, вышел в карман почти сразу. В шлёпках на босу ногу и вполне прилично выглядящих серых трениках, он совсем не казался тощим, как его описал Тимофей Витальевич, а был просто худым, без модных в наше время «чётко прорисованных» мышц.

— Вы к кому?

— У меня заказ на ваш адрес.

— Я ничего не заказывал.

— Может, кто-то из домашних?

— Никого нет.

Стоило ему произнести это, как я дёрнул ручку двери в карман, открывая её и вталкивая Кирилла в его квартиру. Он дёрнулся, не давая схватить себя, и рванул в комнату. Я ввалился за ним и увидел, как этот дохляк прыгает в открытое окно. В голове тут же возникла мысль, что если сейчас бежать на улицу через подъезд, то придётся огибать дом, и Кирилл к тому времени успеет скрыться. И я тоже прыгнул…

Глава вторая

2018 год. Июль. Нежнин

День тянулся так, что хотелось лечь и просто ничего не делать. И зачем она решила пойти на эти курсы? Ладно бы, сама училась, а то учить детей. Нет, в университете, конечно, тоже ещё дети, но более взрослые, что ли. Со своим мнением. Им можно не просто рассказывать какие-то события, но и задавать вопросы, ожидая получить не зазубренный из учебника ответ, а их собственные мысли, суждения. Тут же…

Марта оглядела ребят, которые усердно перерисовывали в рабочие тетради схему Курской дуги, стараясь разобраться в хитросплетениях одного из крупнейших танковых сражений. Она и сама не очень хорошо его помнила, всё-таки её специализация — средние века и востоковедение, но отказать знакомой — бывшей одногруппнице по имени Света, фамилия которой уже забылась — не смогла.

— Дорогая, — позвонила та несколько дней назад, — у меня преподаватель заболел. Не можешь его подменить? Ты же историк.

— Но у тебя совсем дети.

— Какие дети! Лбы! В десятый поступают, в восьмёрку. А там такие требования, что мама не горюй.

— Да знаю я, сама в ней училась.