Наталья Швец – Захарка (страница 2)

– Все дети любят мыться, только ты исключение, – сердится она, – так и будешь ходить нечистым трубочистом! И станут от тебя убегать одеяла и подушки!

– Не станут – кричит раздраженно мальчик и топает ногой, – я каждый день моюсь! А от одной немытой головы одеяло не сбежит!

– Сбежит, еще как сбежит, – угрожающе заявляет мать, – и мочалка сбежит! А твои друзья будут кричать тебе вслед: нечистым трубочистам стыд и срам!

Естественно, подобного Захарка выдерживать просто не может и кидается объяснять, почему не хочет мыть голову. Яростно жестикулируя руками, он визжит, что мыло щипет глаза и попадает в рот.

Хотя на самом деле подобное утверждение является абсолютным враньем. Голову ему моют специальным детским шампунем, а он, как известно, не раздражает слизистую глаз. Относительно того, что раствор оказывается в рту, виноват сам, не надо во время рыданий открывать так сильно рот.

Причина его нелюбви к мытью головы довольно проста. Во-первых, кому будет приятно это вонючее репейное масло!

Во-вторых, густые кудряшки после мытья почему-то путаются и их очень больно расчесывать. Но признаться в этом ему не хочется. В конце концом – он же мужчина, пусть и маленький. Вот и начинает Захарка твердить, что взрослые над ним специально издеваются. А когда неизбежное, под этим подразумевается намыливание головы и последующее полоскание, все же происходит, принимается требовать немедленно прекратить экзекуцию.

– Вот я тебе сейчас всыплю как следует по мягкому месту, тогда узнаешь, что такое экзекуция! – начинает сердиться мать, – ишь какой грамотный стал! Интересно, кто тебя такому слову выучил? Узнаю, выпорю обоих, не взирая на статус.

Естественно, посмотреть, как мать будет пороть отца, ибо это слово, он впервые услышал именно от него и начал повторять совершенно не понимая смысла, очень занимательно. Однако перспектива оказаться выпоротым самому, пусть и за компанию с отцом, ему совершенно не улыбается, поэтому предпочитает отмалчиваться…

Мытье головы было единственным, не считая, конечно, материнских отъездов на работу, что омрачало жизнь Захарки…

Неизвестно сколько бы времени Захарке предстояло страдать от разлуки со своей любимой мамочкой, а ей переживать, вновь и вновь вспоминая, как сынишка старается не плакать и горько опускает плечики, едва наступает минута прощания, если бы не случай.

Однажды соседка, толстая тетя Катя, пришла к отцу взять в долг немного сена покормить кроликов, которых у нее обитало превеликое множество. Именно из-за этих самых кроликов, которые жили в деревянных клетках, Захарка любил приходить к ней в гости. Особенно ему нравились маленькие пушистые крольчата. Ему разрешалось их брать в руки и гладить. Делал он это с превеликим удовольствием, порой даже визжа от восторга. Крольчата тыкались глупыми мордочками ему в ладошки и начинали потешно шевелить длинными ушками, которые от солнечных лучей казались совершенно прозрачными.

Мальчик надеялся – рано или поздно отец тоже заведет кролей. Но при этом ставил условие – готовить еду из любимых пушистиков, как это делает тетя Катя, никто не будет. Парнишка просто не представлял, как этих самых мягких и ласковых зверьков на свете отправлять на жаркое. Ну, ладно еще куры! Их ни погладить, ни к груди прижать! Или два глупых петуха, что живут в курятнике вместе с глупыми наседками. Один из них постоянно норовит клюнуть Захарка в ногу…Так что любит этих птиц ему просто не за что.

Хотя как-то эти самые петухи пришли на помощь и спасли мальчика.

Дело было так. В огород случайно заползло несколько ужей. Парнишка, который игрался там с машинками, не знал, что они не ядовитые и жутко испугался. Впрочем, от такой картины, испугался кто угодно! Три ужа, по длине явно превышавшие рост самого Захарки, высоко задрав маленькие треугольные головенки, лежали свернувшись клубком на капустной грядке и внимательно поглядывали на мальчонку маленькими злыми глазками.

Круглые зрачки были абсолютно неподвижны, но тем не менее Захарка не сомневался, следят за его каждым движением и в любой момент готовы развернуться во всю длину и кинуться на него, а затем лентой оплести руки и ноги. Настоящий детеныш Змея Горыныча, сказки о котором читала мама, мелькнуло в голове испуганного ребенка. Особенно потрясла чешуя с отчетливо выраженными на ней ребрышками.

Все это выглядело настолько жутко, что Захарка с громким криком:

· – Петухи, спасите меня! – влетел в курятник.

· Почему он кинулся за помощью к птицам, а не к взрослым, Захарка потом так и не сумел объяснить, сколько у него потом не спрашивали.

· Не ожидавшие подобного вторжения птицы зашумели, забили крыльями. Один из петухов, как раз тот, что постоянно обижал Захарку, воспользовавшись ситуацией, тут же проскользнул в приоткрытую дверь и стремительно понесся в огород. Он, будто бы поняв призыв о помощи, прямиком кинулся к капустным грядкам, в аккурат га то место, где минутой ранее мальчик обнаружил ползучих гадов.

· Услышав крик сына, на помощь из дома выскочил отец. На ходу он схватил в руки лопату и, размахивая ею в воздухе, побежал вслед за петухом. За ним, кудахтая почти также, как куры, понеслась бабка Зина… Только она ринулась не к ужам, а прямым ходом к внуку. Принялась ощупывать его, оглаживать и постоянно повторять:

– Ты не ушибся?

Вот лицемерка, подумалось тогда ему, то шумит, что он должен расти сильным и смелым, то сама начинает целовать и прижимать к груди!

Честно говоря, мальчику так и осталось неведомо: что стало потом с ужами и кто его все-таки спас от страшной напасти: петух с роскошным цветным хвостом и огромадным кровавым гребнем на голове, смешно завалившимся на бок, или отец в резиновых сапогах и с лопатой в руках.

Но с тех пор он всегда, на всякий случай, здоровался со своим предполагаемым спасителем и с некой опаской поглядывал на его шпоры. В детском воображении в эти минуты представала яркая картина – храбрый петух своими сильными лапами расправляется со злыми ворогами, острым клювом добивая противника…

Но вернемся к соседке, а вернее, к ее просьбе дать сена для кроликов, которое вдруг у нее закончилось, а нового купить позабыла. Отец не стал с ней долго заморачиваться, а просто предложил пойти в сарай и взять сколько надо. Соседка обрадовалась, подхватила тележку, что прихватила с собой на всякий случай. Набрала, как полагается, доверху, благо никто не видел, и тут случайно услышала тихие причитания. Надо сказать, что Захарка настолько увлекся своим горем, что не слышал, как она вошла…

По приезду тетя Катя все поведала матери, которая, что вполне, естественно, сильно расстроилась и высказалась бабке Зинке.

– Почему вы не следите за ребенком? Разве можно детям так плакать? Они от слез растут хуже.

Бабка отмахнулась.

– Подумаешь, – пробурчала она под нос, – дети любят плакать. У нее их двое было, плакали и ничего, выросли! А вот что из Захарки получится, не понятно! Мальчик должен расти мальчиком и не прижиматься постоянно к материнскому боку!

– Вот и хорошо, что прижимается, – неожиданно резко парировала всегда выдержанная и корректная мать, – из него получится настоящий мужчина, а не грубый солдафон.

– Значит, вот как ты о моем сыне думаешь, – с пол оборота завелась бабка и тут же побежала жаловаться отцу.

Шум в доме начался такой, что в ушах глохло. Отец стучал кулаком по столу, бабка что-то визгливо кричала… Захарка рыдал от страха, что все сейчас передерутся. Только мать молчала, прикусив нижнюю губу. Весь ее вид красноречиво свидетельствовал – сей разговор удовольствия не доставляет, но точки зрения менять не собирается. Ребенок не должен страдать. При этом на самого мальчика никто не обращал внимания. Все пытались доказать свою точку зрения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.