Наталья Швец – Дорогами Эллады (страница 1)
Наталья Швец
Дорогами Эллады
© Швец Н.В., 2025
Влажные волосы противно прилипли к лицу, но это было мелочью на фоне обрушившихся на нее неприятностей. Горючие слезы смешивались с брызгами морской воды, которые без устали бросал в лицо злой Посейдон[1], и несчастная никак не могла понять отчего так солоно на губах…
– Не иначе родственник делает гадости по поручению Геры[2], – горько вздохнула Афродита[3], – ну почему все мне так и норовят пакостничать? В чем моя вина? Если только в том, что я красивее всех на Олимпе…
Один из запряженных в огромную белоснежную раковину дельфинов в ответ на стенания сочувственно вздохнул. А чтобы изгнанница не сомневалась в его добрых чувствах, что есть силы ударил хвостом по воде, окатив ледяной водой с головы до ног. Ясное дело, столь бурное выражение чувств не прибавило хорошего настроения. Второй дельфин, который в паре с первым, тащил на себе раковину-повозку, принялся успокаивающе посвистывать. К сожалению, из-за шума волн Афродита ничего не разобрала. Но положительный момент имелся: она несколько отвлеклась от грустных мыслей.
Внезапно ей стало очень стыдно. Занятая своими проблемами, совершенно не озаботилась будущим своих добровольных возниц. А ведь им, в чем нет сомнения, придется несладко. Разъяренная Гера никогда не простит оказанной помощи.
– Как можно быть такой эгоисткой – заниматься только собой и не думать о других! – строго сказала себе богиня. Она очень любила дельфинов. Эти приветливые создания умудрялись быть в дружбе со всеми – людьми, небожителями, земными и морскими обитателями.
Откровенно говоря, богиня никогда не верила, что сын Громовержца Дионис[4] является причиной их возникновения. По слухам, которые активно муссировались на Олимпе[5], он превратил пиратов, захвативших его в плен, в дельфинов. Даже, если факт имел место быть, подобное кажется невероятным. Не могли злобные морские разбойники превратиться в таких вот милых существ, готовых всем и всегда придти на помощь.
– Спасибо, что вы есть, – пропела своим хрустальным голоском Афродита. И тут же, не сдержавшись, издала глубокий стон:
– О-о-о! Нет, вы только послушайте, что обо мне говорят олимпийские мерзавки.
Богиня принялась обиженно вспоминать вслух все, что за последнее время услышала в свой адрес из уст родственниц-небожительниц и от злости сжала кулачки. Наиболее активно обсуждалась тема отцовства. Согласно первому варианту, судачили, что родилась из морской пены, образовавшейся от крови оскопленного Урана[6]. Второй вариант предполагал, что ее отец Зевс[7], повелитель Олимпа. Однако по всем законам природы должна быть еще и мать. А вот ее-то как раз в наличии не имелось.
Сама же она склонялась к версии, что отцом был Громовержец. В пользу этого говорила их похожесть. Только слепой не заметит рыжих волос, ярких зеленых глаз, обаятельной улыбки… Хотя с таким же успехом Афродиту можно было бы назвать дочерью великого Урана, у которого все эти приметы также имелись в наличии.
Словом, приоткрыть тайну рождения могла лишь мать. Однако кто она, все таинственно молчали. Сколько раз валялась в ногах у строгих Мойр[8] и умоляла назвать имя родительницы, но они только усмехались в ответ на все просьбы. Да что там Мойры, сам великий Громовержец уходил от ответа. Умом Афродита прекрасно понимала, почему молчит главный Олимпиец… Ах, если бы он знал, как порой хочется прижаться к теплому материнскому боку и от души выплакаться, пожаловаться на все нанесенные обиды…
Бороться с отчаянием сил не осталось. В мыслях билось одно: скорее бы умереть! Но тут солнце вдруг так приветливо засияло, а чайки так радостно закричали в голубом небе, что Афродите вдруг резко расхотелось отправляться в Тартар[9].
– Я еще очень молода, – прошептала несчастная, – и мне надо жить!
И тут она неожиданно для самой себя захихикала, вспомнив, как случайно узнала, кто является главным автором сплетен о ней.
В тот день Афродита медленно брела по длинному коридору дворца на Олимпе и внимательно разглядывала стену, украшенную мозаикой. Она искренне восхищалась дивным творением Гефеста[10]. Сколько раз видела, столько раз удивлялась: как из кусочков смальты можно сотворить подобное чудо! Того и гляди, причудливые крылатые создания вспорхнут с малахитовых веток и запоют на все голоса…
Считалось, что пернатых здесь столько, сколько дней в году. Она уже много раз пыталась проверить это утверждение, но дальше сорока птиц дело не доходило. Вот и сейчас, насчитала пятнадцать и запнулась. А все потому, что внимание отвлек пол, выложенный из разноцветных квадратов.
На первый взгляд ничего особенного, однако фокус заключался в том, что никто не знал, какого цвета плитка окажется под ногами. Наступаешь на голубую, она вдруг на глазах загорается огнем… Эта игра очень забавляла. Забыв обо всем, Афродита принялась весело перепрыгивать с места на место, пытаясь угадать цвет.
Развлекалась богиня подобным образом, развлекалась, как вдруг услышала тихие женские голоса. Звуки доносились из искусно замаскированной ниши в стене, таковых потайных укрытий во дворце имелось предостаточно. Геру не сложно было узнать по диадеме, скорее похожей на рога коровы, чем дорогую корону. Другая, судя по тени от лука, была Артемида[11]. Только было собралась напугать болтушек громким визгом, как услышала свое имя.
– Странно, чем моя скромная особа заинтересовала великих богинь? – подумалось ей. Поэтому затаилась и решила подслушать, о чем они шепчутся.
– Эта потаскуха без роду и племени, невесть каким образом попавшая на Олимп, – мрачным голосом вещала хранительница очага, – устраивает безумные оргии.
Последующая тирада, выданная, как всегда думалось, верной подругой Артемидой, и вовсе сбила с ног, словно прямое попадание стрелы из ее незнающего промаха лука. Обычно бесстрастная Охотница даже подпрыгнула на месте, не в силах сдержать волнения.
– А я слышала иное! Продает себя за медный обол в порту морякам! И как только Гефест спокойно смотрит на это?!
– А мне говорили, – по тону чувствовалось, Гера вошла в раж, – отдается своему любовнику Аресу[12] на глазах его воинов, и они громкими ударами мечей о щиты подбадривают парочку.
Подобного Афродита стерпеть не смогла. Она двинулась вперед, нарочито громко стуча каблучками своих золотых туфелек. Вопреки ожиданиям, сплетницы не смутились. Наоборот, сделали вид, что безумно рады, и в один голос нежно пропели:
– Кто к нам пришел! Краса наша ненаглядная! Где ты так долго пропадала, наша дорогая!
Афродита с трудом сдержалась от желания уподобиться простой смертной и презрительно плюнуть им под ноги. Огромным усилием воли заставила себя приветливо улыбнуться и кивнуть головой. Так что история ее рождения, взахлеб передаваемая из уст в уста, цветочки на фоне всего, что в тот день довелось услышать…
Верно говорят: хочешь успокоиться, вспомни свою первую в жизни неприятность. По крайней мере, сейчас так оно и получилось.
Несчастная путешественница внезапно приободрилась и горделиво тряхнула растрепанной головой. Она еще повоюет! Прекрасно понимая, что ее могут подслушивать, ибо уши у богов есть везде, принялась рассуждать вслух:
– Скажите на милость, – поинтересовалась у своих добровольных спутников, – как может молодая, красивая и здоровая девка жить в окружении нимф в глухом лесу? Нет, я, конечно, не возражаю – иногда очень приятно в одиночестве поваляться в зеленой траве, послушать пение птиц, охотиться… Но делать это каждый божий день!
Выпалив последнее, довольная Афродита несколько раз топнула ногой по раковине. Хлипкая посудина угрожающе качнулась и богиня с трудом удержала равновесие. Это происшествие снова подвергло незадачливую путешественницу в уныние. В довершение всех бед, перед глазами пролетела ее короткая дружба с сестрой Аполлона[13].
Появляясь вместе в обществе небожителей, строгая Артемида и улыбчивая Афродита всегда привлекали всеобщее внимание. Небожители не скрывали своего восхищения: поджарая, загорелая до черноты, с огромными выразительными карими глазами, делающими ее похожими на горную серну, богиня охоты, и фигуристая богиня любви с прозрачно-зелеными глазами на белоснежном лице, рядом смотрелись очень эффектно. Поначалу взоры мужской части останавливались на непреклонной Артемиде, потом смотрели на томно вздыхающую Афродиту.
Подруги прекрасно ладили и были довольны общением. Но вдруг неожиданно для окружающих Охотница объявила, что мир прекрасно бы существовал без тупых самцов, под последним имелись ввиду мужчины, с которыми, по ее мнению, себя следует вести сдержанно. Афродита попыталось было объяснять, что в ее улыбках нет ничего плохого. И мгновенно получила такой отпор, что поняла: дальнейший разговор бесполезен. Поэтому просто хмыкнула презрительно и исчезла, на прощание пообещав научить любить не только Артемиду, но и ее последовательниц, грозных амазонок. Воительницы это посчитали угрозой в свой адрес и тут же наябедничали Гере. Последняя, естественно, возмутилась и побежала жаловаться Зевсу…
На этом месте своих воспоминаний Афродита раздраженно дернула себя за кудряшку. Что ни говори, а с подругами ей всегда не везло. Если одна просто не любила мужчин, то другая, речь идет об Афине[14], и вовсе старалась истребить мужской род.