Наталья Шпетная – Стрела, которая не умеет лгать (страница 1)

Наталья Шпетная

Стрела, которая не умеет лгать

Шервуд просыпался не от пения птиц – от шепота. Лес в то утро шептался так, будто в его корнях прятали золото, а листья умели подслушивать.

Робин стоял на тропе, где мох был мягче ковра в зале любого барона, и вертел в пальцах стрелу. Блеск острого наконечника радовал глаз, такой яркий, но предельно опасный.

– Ты опять разговариваешь с железками? – раздалось из-за кустов. Голос был ленивый, но шаг – тяжелый.

Маленький Джон вышел на поляну, пригнув ветку плечом. Прозвище «маленький» держалось за ним исключительно из насмешки: в Шервуде не водилось дубов выше Джона.

– Не разговариваю, – спокойно ответил Робин. – Думаю.

– Плохая привычка. От нее люди становятся задумчивыми и начинают брать на себя лишнее.

Робин усмехнулся, не поднимая глаз.

– Иногда лишнее – единственное, что остается честному человеку.

Джон присел рядом, вынул из-за пояса кусок хлеба и отломил половину.

– Ты слышал? В деревне опять беда. Шериф придумал новый сбор.

– Он не придумывает, – мягко сказал Робин. – Он пробует разные слова, как повар специи. Суть одна: чтобы у него было больше, а у них – меньше.

Джон прожевал, нахмурился.

– На этот раз сбор не за мост, не за мельницу, не за «охрану от бандитов», которых он сам нанимает, – он наклонился ближе, будто деревья могли донести. – Сбор за… смех.

Робин поднял голову. Взгляд стал острым, как только что заточенный нож.

– За что?

– За смех, – повторил Джон и, увидев, как брови Робина чуть дернулись, поспешил уточнить: – Он объявил «день веселого милосердия». Мол, раз народ смеется на ярмарке, значит живет богато. Пусть платит за удовольствие.

Робин медленно положил стрелу на ладонь, будто взвешивал.

– И кто же сборщик?

– Сэр Гай, – буркнул Джон. – Тот самый, у которого шлем сидит на голове, как кастрюля на печи: ровно, но смыслу мало.

Робин отвернулся к лесу. Где-то вдалеке проскрипела ветка – словно сам лес фыркнул.

– Смех… – повторил он. – Значит, шериф решил, что у людей осталось лишнее: улыбка. Хорошо. Возьмем у него лишнее: самоуверенность.

Сзади хрипло кашлянули.

– И зубы! – объявил голос, который можно было спутать с громом, если бы гром любил пиво.

Из-за деревьев вышел монах Тук. Ряса на нем держалась, так сказать, чисто по привычке: то ветка зацепит, то кувшин разольется, то жизнь настоит на своем. В одной руке он нес мешок, который звенел, в другой – деревянную кружку, уже наполовину пустую.

– Тук, – сказал Робин, – в каком месте ты нашел пиво в такую рань?

– В самом честном, – заявил монах. – В том месте, где оно нашло меня.

Он плюхнулся на траву, как мешок муки, и вытряхнул из мешка… колокольчики. Десятки маленьких колокольчиков разного голоса, от тонкого писка до солидного и гордого «бонг».

– Что это? – Джон смотрел так, словно монах принес змей и предложил играть ими в кости.

– Оружие, – торжественно сказал Тук. – Для борьбы со сбором за смех. Будем смеяться громче – пусть подавятся.

Робин покачал головой.

– Нет. Мы сделаем так, чтобы смех стал слишком дорогим для шерифа.

– Это как? – оживился Джон.

– Он хочет взять деньги у бедных за улыбку, – сказал Робин. – Значит, мы возьмем деньги у него за хмурость.

В этот момент на поляну выскользнула тень – красная, как осенний лист. Уилл Скарлетт появлялся так тихо, что даже белки начинали сомневаться в собственной юркости.

– В Ноттингеме вывесили объявление, – сказал он вместо приветствия. – Шериф устраивает турнир лучников. «Стрела милосердия», – он скривился. – Приз – серебряная стрела. И… право не платить сбор за смех целый год.

Монах Тук присвистнул.

– Ах вот оно что! Он собирается сделать бедняков еще беднее, но красиво: мол, у кого меткость – тот молодец, а остальные платите.

Робин медленно улыбнулся. Улыбка у него была опасная – не потому что злая, а потому что спокойная.

– Серебряная стрела, – повторил он. – И право не платить. Значит, если кто-то выиграет, шериф публично признает, что сбор – его прихоть. А прихоть можно обернуть против него.

– Кто-то? – Уилл поднял бровь. – Ты собираешься туда идти?

– Нет, – ответил Робин. – Туда пойдет… тот, кто сумеет проиграть так, чтобы шериф выиграл поражение.

Джон засмеялся, но в смехе было сомнение.

– Ты сейчас говоришь загадками, как старый колдун.

– Колдуны обычно берут оплату вперед, – заметил Тук. – Робин – нет. Это его главный недостаток.

Робин поднялся.

– Нам нужен человек в городе. Кто-то, кто услышит, как дышит шериф, когда думает, что его не слышат.

– У нас есть Мэриен, – тихо сказал Уилл.

Слово «Мэриен» прозвучало в лесу иначе, чем остальные: будто ветви сами расправились. Не потому что лес любил романтику – Шервуд любил тех, кто не боится.

Леди Мэриен пришла ближе к полудню. Она не кралась и не скрывалась – просто шла так уверенно, что даже случайный путник решил бы: если она здесь, значит так и надо.

На ней было простое платье, но казалось, что даже ткань держала осанку, словно футляр. Волосы убраны, взгляд ясный, губы – чуть насмешливые.

– Говорят, вы тут планируете преступление против хмурости, – сказала она, едва увидев Робина, и в глазах заблестели веселые искорки.

– Мы планируем вернуть людям их смех, – ответил он.

– Тогда вам понадобятся не колокольчики, – она кивнула на мешок Тука, – а приглашение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.