Наталья Шнейдер – Сиротка для дракона. Бои без правил (страница 34)
По дороге к летнему саду я раза три порывалась свернуть и отправиться в университет. Чтобы не пропустить обед, чтобы как следует подготовиться к следующей паре, и еще десяток «чтобы».
Чтобы, наконец, отловить Родерика и потребовать объяснений.
Эта мысль привела меня в чувство. Я представила, как зажимаю в углу парня выше меня на полторы головы и раза в два тяжелее, наскакивая на него. Это будет выглядеть, словно мелкая шавка прыгает на здоровенную овчарку, а та только пятится с выражением морды «не покалечить бы ненормальную». Я расхохоталась сама над собой и уже уверенней зашагала вперед.
В конце концов, я будущий боевой маг, и если я сейчас не научусь идти навстречу страху, то что я буду делать в случае настоящей опасности?
Нищенка сидела на своем месте. Увидев меня, она тут же отвернулась, словно я была пустым местом, но по тому, как напряглись ее плечи, как вжалась шея, я поняла – она боится. Тоже боится.
Внутри все сворачивалось в ледяной узел, но я встала напротив нее, загородив солнце, так что игнорировать меня было невозможно.
– У меня нет денег, заплатить за предсказание, но есть еда, – сказала я, раскрывая сумку.
Аромат еще не остывших ватрушек поплыл по улице, так бы сама и съела, даром что сыта. Все-таки Кэт потрясающе готовит.
Ноздри нищенки дрогнули, но глаз она не подняла, старательно глядя куда-то мне в живот.
– У меня нет для вас новых предсказаний, госпожа, а старые впрок не пошли.
– Тогда расскажи мне что-нибудь старенькое. – Я присела напротив нее, безуспешно пытаясь заглянуть в глаза. – Например, о девчонке, которую оставили на крыльце приюта, завернутую в холщовую сумку с вышивкой.
– Мало ли таких девчонок и таких сумок, – усмехнулась она, по-прежнему избегая моего взгляда.
Интересно, если отмыть ее серые патлы, они станут пепельно-белыми, как у меня?
– О девчонке с нездешним именем Лианор…
Мне говорили, что имя мне дали в приюте. Но что, если это не так?
Нищенка вздрогнула, а я продолжала:
– Девчонке, которую отдали в добрые руки восемнадцать лет назад в возрасте около двух недель.
– Десять дней, – вырвалось у нее. – Теперь женщина, наоборот, вглядывалась в мое лицо, лихорадочно, точно собираясь запомнить на всю оставшуюся жизнь. – Лианор – красивое имя. Господское. И ты красивая выросла. Красивая и сильная. Все у тебя будет хорошо, если не позволишь тому хлыщу тебя смять.
– Мама? – выдохнула я.
Она замотала головой.
– Нет. Мать – которая вырастила. Я тебе никто. Уходи.
Я молчала.
– Уходи, тебе говорят! – закричала она. – Мне нечего тебе сказать! Катись отсюда! – Она изрыгнула поток грязных ругательств. – Катись, и чтобы я никогда больше тебя не видела!
Она замахнулась, но не ударила. Я молча положила ей на колени мешок с ватрушками и зашагала прочь, кусая губы, чтобы не разрыдаться.
Глава 24
Дорога до университетских ворот показалась мне бесконечной. Почему я не умею открывать порталы? Почему не могу просто переместиться в свою комнату, прореветься и успокоиться? Мне казалось, что взгляды всех обращены на меня, и сколько ни тверди себе, что на самом деле каждого из этих людей волнует лишь он сам, поверить в это не получалось. Успокоиться тоже.
«Может быть, ответ тебе не понравится, но, по крайней мере, появится хоть какая-то определенность», – сказала госпожа Кассия. Только никакой определенности не появилось, потому что ответа я так и не получила.
Или не захотела услышать его.
Дойдя до университетских ворот, я все же кое-как сумела взять себя в руки. Часы над воротами показывали, что обед уже заканчивался. Впрочем, есть я не хотела. Я снова посмотрела на часы. Ни туда, ни сюда. Слишком мало времени, чтобы успокоиться, слишком много – чтобы дойти до общежития, собрать тетради и подготовиться к новой паре.
– Лианор Орнелас? – окликнул меня мальчишка, один из тех, что сновали туда-сюда по территории университета, разнося документы и письма. Вот странность – магия изобрела водные артефакты, будильники, защиту от подслушивания и одним богам ведомо, что еще, но до сих пор не знает способа мгновенно передать сообщение от одного человека к другому.
– Да, это я.
– Вам записка от декана с приказом явиться не позже, чем за четверть часа до начала третьей пары.
Отлично. Вот и убью время. И неважно, что ничего хорошего встреча с деканом обещать не может. Настроение у меня и так никудышное, испортить его уже ничего не способно. И времени как раз столько, чтобы хорошим шагом дойти до общежития, взять тетради и добраться до корпуса боевиков.
Я не стала гадать, что могло понадобиться от меня декану. Разум и без того был взбаламучен событиями дня. Но, видимо, богам оказалось мало тех встрясок, что они устроили сегодня. Вероятно, чтобы добить меня окончательно, на скамейке у развилки аллей сидел Родерик, а рядом с ним маячили рыжие патлы Корделии.
В университет он вернулся к обеду, но в столовой Нори не появилась. Близнецы сказали, что она отправилась повидать кого-то в городе. Родерик совершенно точно знал, что знакомых в городе у нее нет, разве что в приюте. Вспомнив о приюте, он успокоился – можно было ожидать, что Лианор захочет встретиться с людьми, с которыми росла. Ничего, поговорят перед парой или вечером.
На вахте общежития его ждал пухлый конверт с отчетом Даррена. Быстро работает. Внутри оказалась запись беседы с лавочником. Корделия не поленилась отойти на пару кварталов от университета, чтобы купить яд, но ей это не помогло. Все как они с Даром и предполагали: чтобы вывести веснушки, бедная девушка была готова на любые жертвы, и умываться мышьяком в том числе, а в косметическую лавку не пошла, потому что там тот же мышьяк в два раза дороже, а какая разница, если наружно?
Кроме отчета и чека, от суммы в котором Родерик восхищенно хмыкнул – знает себе цену! – лежала еще утренняя газета, свернутая так, чтобы в глаза в первую очередь бросался раздел светской хроники. Родерик хмыкнул снова. Да, услуги Дара стоили заявленного; ему самому бы в голову не пришло просматривать утренние газеты. Он прихватил сумку с тетрадями и направился на центральную аллею. Устроился на скамейке там, откуда расходились дороги ко всем корпусам, и миновать которую по дороге из общежития было невозможно, и начал ждать.
Корделию он заметил издалека. Когда она приблизилась, вырос на дороге, с легким поклоном поздоровался.
– Поговорим?
Теперь, когда Нори была на свободе и невредима, гнев его утих, и даже Сайфер помалкивал, видимо, поняв, что отгрызание голов откладывается на неопределенный срок. Но все же эту историю следовало завершить, и завершить так, чтобы ни у кого не осталось сомнений – зло наказано, и любой, кто попытается навредить Нори, получит по заслугам.
Бенедикт уже шарахается от собственной тени. Корделия тверже. Впрочем, и она выглядела неважно – густой слой пудры не скрывал синяки под глазами от недосыпа, да и искусно наложенные румяна лишь подчеркивали бледность.
– Слушаю, – кивнула она.
Родерик жестом пригласил ее сесть, сам опустился на скамейку рядом.
– Вот это, – он протянул ей листы. – Копия записанной беседы с лавочником, у которого ты покупала мышьяк.
– Какой же ты подлец… – прошипела Корделия.
«Это не мы пытались отправить на каторгу ни в чем не повинную девочку!» – возмутился Сайфер.
Родерик не стал пререкаться. Пусть обзывается как хочет.
– Я представлю эти записи на комиссии по этике. Сама понимаешь, если ты начнешь говорить, будто собиралась умываться мышьяком, сделаешь только хуже. Банальная петрушка с лимонным соком и немного магии безопасней и куда эффективней. Уверен, именно этим лосьоном ты и пользуешься.
Корделия бросила на него полный ненависти взгляд.
– Это все?
Она попыталась встать, но Родерик, опередив ее, положил ей на колени свернутую газету.
«Барон Хардинг и баронесса Вудруф объявили о расторжении помолвки», – гласил заголовок. Небольшой, один среди множества сообщений о помолвках, свадьбах, рождениях и смертях. Однако Корделия разглядела его и переменилась в лице. Родерик готов был поспорить – баронесса Вудруф понятия не имела о том, что они с женихом «выявили непримиримые противоречия во взглядах на семейную жизнь» и «намереваются остаться добрыми друзьями». Жених наверняка написал ей, но дошло ли письмо, и, если дошло, успела ли Корделия его прочесть?
Родерик отвел от нее взгляд лишь на миг. Ровно для того, чтобы увидеть, как Лианор, шагавшая по аллее, остановилась, точно налетев на стену, а потом решительно свернула в кусты.
Первым его порывом было – броситься следом, догнать, объясниться. Несмотря на разделявшее их расстояние, эмоции Нори обожгли его. Было совершенно очевидно, что она едва сдерживает слезы.
Нет. Сперва нужно закончить с этим делом. Даже если он не успеет поговорить с Лианор до пары, оба они никуда не денутся из этого университета, и время для объяснений еще будет. Тем более, что Родерик сам прекрасно понимал: он обидел Нори, удрав от нее порталом, и готов был извиняться столько, сколько нужно.
Только бы она не накрутила себя еще сильнее. Ну почему вроде бы разумная и здравомыслящая девушка творит редкие глупости, поддавшись эмоциям! Почему он сам не далее как сегодня, поддавшись эмоциям, сотворил редкую глупость!
На самом деле Родерик знал ответ и как целитель, и как наследник престола, но сейчас было совершенно не ко времени вспоминать нейрофизиологию.