Наталья Шнейдер – Сиротка для дракона. Боевой факультет (страница 38)

Лианор

— Я пойду… — пролепетала я, отворачиваясь и пытаясь обойти Алека, перегородившего дверь.

Становилось понятно, и почему Корделия на меня взъелась, и что нищенка у ворот Летнего сада была права. Бежать от него, пока не поздно.

— Стой! — рявкнул Родерик, да так, что я вздрогнула.

Алек отмер и задвинул меня за спину.

— Собаке своей приказывай, — процедил он.

— Милый, мы не договорили, — пропела Корделия.

Бежать. Я рванула по коридору — к счастью, пустому, — словно за мной гнались изначальные твари. Пространство, ярко освещенное магическими шарами, казалось подземельем, темным и душным. Перестало хватать воздуха.

Прочь отсюда! Туда, где солнце и день, туда, где среди людей придется держать лицо и улыбаться, что бы ни творилось у меня на душе.

Короткая возня за спиной, ругательство, вырвавшееся у Алека, топот, все ближе и ближе. Родерик обхватил меня поперек туловища, развернул, прижав к груди.

— Нори, погоди. Пожалуйста.

— Род, отпусти ее!

Родерик развернулся, все еще прижимая меня к телу, и я почувствовала себя пушинкой в его руках.

— Моя. Не отдам. — И незнакомые рокочущие нотки в его голосе пробежались мурашками у меня по хребту.

— Род… — В интонации Алека прорезалась сталь. — Отпусти.

Это была не просьба, а предупреждение: не послушаешься — пеняй на себя. Но объятья Родерика не ослабли ни на миг, и я четко поняла: не послушается, и плевать ему на Алека.

— Помоги Корделии уйти и дай нам с Лианор поговорить спокойно, — сказал он. — Или по крайней мере не лезь не в свои дела.

Я опомнилась.

— Пусти! Не о чем нам с тобой говорить!

Я попыталась рвануться, но Родерик прижимал меня к себе так крепко, что и пошевельнуться не получалось. Крепко и в то же время бережно. Эта неуместная мысль заставила меня рассмеяться, а следом рванулись слезы. Я прокусила губу, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, но и боль не помогла. Слезы лились из глаз, стояли в горле комом, мешая дышать. Хорошо, что никто не видит.

— Нори не хочет с тобой говорить. И я ее понимаю. Дай ей уйти, Род. Остынет — поговорите. Если она захочет.

Родерик погладил меня по волосам. Я не дернулась — все силы уходили на то, чтобы не разрыдаться. Настолько эти ласковые прикосновения не вязались с тем, что я видела минуту назад.

— Алек, ты прекрасно знаешь, что Корделия помолвлена с бароном Хардингом. Об этом писали в разделе светских новостей столичного вестника еще весной. Подшивка есть в библиотеке.

Кажется, эти слова предназначались на самом деле вовсе не Алеку. Только меня они не успокоили. Целовала-то она не барона. И не барон даже не попытался уклониться от этого поцелуя.

— Так жених не шкаф, подвинуть можно, — ухмыльнулся Алек. — К тому же у любой интересной женщины должен быть муж для дела и любовник для души.

— Наглец! Сразу видно, что боевик! — взвилась Корделия.

И когда только успела нас догнать!

— Нори. — Теперь голос Родерика звучал мягко, так мягко, словно гладил. Он чуть отстранился, приподняв рукой мой подбородок. Переменился в лице. — Кто?..

Как можно прорычать слово, в котором нет ни одного «р»? Нелепая мысль промелькнула и исчезла. Я вспомнила, как выгляжу — с синяком, распухшей половиной лица, теперь еще и с красными глазами и носом. Охнула и все-таки вывернулась, спрятав лицо в ладони.

— Не уходи от темы. Обидчику Лианор знатно навешала, и он извинился при всех. Но из-за синяков она не расстраивалась, — сказал Алек.

Еще как расстраивалась, просто тогда у меня получилось справиться с собой. А сейчас — нет.

Родерик выпустил меня. Колыхнулась магия, что-то сверкнуло так, что я увидела даже сквозь закрытые руками глаза. Ошарашенно выдохнул Алек. Отняв ладони от лица, я обнаружила сияющий овал, висящий в воздухе.

Родерик шагнул к Корделии, тоже удивленно застывшей. Подхватил под локоть. Девушка отмерла, попыталась вырваться, но Родерик, не обращая внимания на протесты, запихнул ее в свет, который тут же съежился до размеров булавочной головки и исчез.

— Тебе помочь так же, как Корделии, или сам уйдешь? — уже почти спокойным тоном поинтересовался Родерик.

Алек задумчиво посмотрел на меня, на него, и Родерик добавил:

— Это не твое дело, но все же напомню: мы с Корделией прекратили отношения весной, до того как было объявлено о ее помолвке. Насколько я знаю, не сплетничал об этом тогда только ленивый.

И опять эти слова явно предназначались не для Алека.

— Это правда? — поинтересовалась я, глядя на него.

— Правда, — ответил Алек. — Но это было весной, а сейчас осень. Помочь тебе уйти или поговоришь?

— Я… — Я судорожно вздохнула. Очень хотелось поверить.

Поверить этим рукам, что снова обхватили меня за талию, не желая отпускать. Стуку его сердца, который я ощущала спиной, прижимаясь к груди Родерика, и собственному сердцу, что снова понеслось вскачь.

— Понял. — Алек невесело усмехнулся. — Род, раз уж ты, оказывается, портальщик… Закинь меня к корпусу боевиков. Загляну к Рейту, наверняка он уже меня вызвал.

— Что-то случилось? — поинтересовался Родерик, потянувшись к магии.

— Сущая ерунда. Две драки, одна из которых в столовой при всем честном народе, и пропавший первокурсник. Конрад пропал, — кивнул он в ответ на мой ошарашенный взгляд. — С утра его никто не видел. Скорее всего загулял, но декан все равно потребует ответа от меня. И зачем я на это подписался вообще?

Он неподражаемо передернул плечами и шагнул в светящийся овал. Мы с Родериком остались наедине.

Родерик увлек меня за собой в кабинет, закрыл дверь и задвинул засов.

— Не бойся, — сказал он прежде, чем я успела в самом деле испугаться. — Просто чтобы нам не помешали.

И — странное дело, я поверила ему. Поверила, что если захочу уйти — открою засов в любой момент и Родерик не обидит меня. Глупо, сколько жутких историй начиналось с этого «поверила ему», — но я ничего не могла с собой поделать.

28

Родерик отошел от двери, потянулся ко мне. Я отступила.

— Я просто хочу разобраться с твоей травмой, — сказал он. — Постой смирно, пожалуйста.

Я отвернулась. Еще одна глупость, конечно же, он успел разглядеть и синяк, и «подпорченную симметрию».

— Неужели ты думаешь, что такая ерунда способна меня оттолкнуть? — Родерик развернул меня к себе. Коснулся ладонью моего лица, погладил по щеке. От его руки исходило тепло, и я еле удержалась, чтобы не потереться о нее, точно кошка. — Ничего страшного, ушиб и пара гематом. — Он опустил ладонь. — Больше не болит?

Я подвигала челюстью туда-сюда, стиснула зубы, проверяя, не прострелит ли болью сустав.

— Не болит. Спасибо.

Он больше не касался меня, но и взгляда хватало, чтобы сердце снова заколотилось.

— Ты за этим шла?

— Да. — Сама не зная зачем, я добавила: — Я не хотела никого беспокоить. Алек настоял.

— В другой ситуации я бы сказал, что он настоял совершенно правильно, но сейчас… — Родерик покачал головой. — Неловко вышло.

— «Неловко»? — вырвалось у меня. — По-моему, это называется по-другому.

Прикусила губу. Он ничего мне не обещал. Значит, у меня нет права его упрекать. Да в конце концов, хоть одного бабника перевоспитал скандал? Все, что мне нужно сделать, — уйти, завтра перед физподготовкой вернуть его подарки и забыть о нем. По крайней мере постараться забыть.

— Спасибо, что помог. Я пойду, скоро пара.

Я шагнула к двери, и шаг этот дался так тяжело, словно мне к ногам привязали камни.

Но ведь Родерик сказал, что они не вместе с весны!

— Нори, выслушай меня. Пожалуйста.