Наталья Шнейдер – Хозяйка старой пасеки – 2 (страница 7)

– Шварки? – не поняла я.

Мы недоуменно уставились друг на друга.

– Пойдем-ка.

Она подхватила меня под локоть. В сарае уже стемнело, но Марья Алексеевна зажгла огонек. Оглядевшись по сторонам, подняла с пола железный короб с желобом на конце – он лежал рядом с котлами, которые я забрала для вытопки воска.

– Ставишь на очаг, насыпаешь соломы, чтобы, когда сквозь нее воск протекает, коконы личинок и прочий мусор задерживала. Льешь туда воск из котла черпаком. – Она потрясла здоровенным половником, валявшимся тут же. – Как наполнится столько, что больше некуда, кладешь вот этот чурбак, – она подняла увесистую деревяшку, пропитанную воском, – и велишь мужикам стукнуть со всей силы, чтобы воск отжать. В коробке остаются шварки, из них потом шварочный воск можно выварить.

– Так вот отчего «воскобойня»! – сообразила я.

Марья Алексеевна посмотрела на меня как на ребенка, заявившего, что ветер дует оттого, что деревья качаются.

– Глашенька, милая, я, конечно, помогу чем смогу, но как ты собралась всем этим заниматься, если ничего не знаешь? Может, к Лисицыну съездишь? Барышня ты милая, если глазками вот так похлопаешь, – генеральша изобразила как, и я едва не расхохоталась, – все разузнаешь, что тебе надо.

– К Лисицыну, может, и съезжу: ни знания, ни знакомства лишними не бывают, – не стала спорить я, решив не напоминать, что на похороны и поминки этот сосед не приехал. – Но пресс мне нужен не для шварок, а чтобы как можно меньше воска в мерве оставалось.

– В мерве? – нахмурилась она.

– Вытопках.

– А, в жакре! Так там же грязь одна!

– Там почти половина воска. И закапывать его в землю, когда на вощину пчелам не хватает, я не намерена.

Когда Герасим закончит с досками и ульями, можно попробовать вместе с ним придумать воскотопку с прессом. Но пока хотя бы просто пресс в аренду взять.

Генеральша пощупала мне лоб.

– Вроде жара нет. Зачем брать у пчел воск, чтобы обратно его пчелам отдавать?

Пришлось объяснить про рамки подробнее – кажется, в прошлый раз я это упустила.

Марья Алексеевна с сомнением покачала головой.

– Откуда ты это взяла?

– Из старых журналов, – призналась я, не став уточнять, что «старыми» были журналы двадцатых годов двадцатого же века, сохранившиеся у деда.

– Кабы в журналах такое было, все бы пользовались, а я что-то не слышала, чтобы жакру прессом отжимали.

– Марья Алексеевна, так я-то не все! Тетушка говорила, мы в долгах как в шелках. Тут о каждой змейке думать приходится. Сами посчитайте: я сейчас с брошенных пчелами колод принесла два ведра сот.

Генеральша озадаченно кивнула.

– Это около десяти фунтов воска. Если еще два-три раза выварить и отжать, можно еще пару фунтов добыть, а это по нынешним ценам около двух отрубов! Только с четырех колод, а их там сорок брошенных. Хорошо, пусть половину мыши погрызли. Десять отрубов в землю закапывать? Это корова!

– Ну, Глаша, ну шустра! – всплеснула руками Марья Алексеевна. – Не удивлюсь, если ты и из выжимок найдешь, что вытащить.

– Конечно! – воодушевилась я, сделав вид, будто не замечаю смешинок в ее взгляде. – Часть можно дать курам и скоту как вита… как добавку, чтобы здоровей были. Основную часть проварить со щелоком – так можно еще лишнюю десятину воска добыть. А то, что останется, пустить на удобрение.

Еще можно подумать о спиртовой экстракции воска – но это осенью, когда забот меньше станет, так что пока и говорить вслух не стоит.

Генеральша рассмеялась.

– На все у тебя ответ найдется! – Она уставилась в потолок, явно что-то подсчитывая. – Значит, так. Софья за пресс наверняка об услуге попросит. Больше десятины луга ей на сезон не сдавать, овчинка выделки стоить не будет.

– Я запомню, спасибо.

Марья Алексеевна отправилась обратно в кладовую – «пока совсем не стемнело». Я, помешав начинающее закипать варево, собиралась вернуться к письмам, но стук копыт со стороны дороги снова отвлек от дел.

Из дрожек выскочил Нелидов. Поклонившись мне, подхватил небольшой сундучок. Кучер, едва дождавшись знака, тронул поводья и покатил прочь.

– Это все ваши вещи? – не удержалась я.

Он улыбнулся.

– Говорят, мудрец довольствуется малым. Хоть в чем-то я могу уподобиться мудрецу.

– Простите, это было бестактно с моей стороны, – опомнилась я. – Пойдемте, я покажу вам вашу комнату.

Мы подошли к флигелю. Крапиву, проросшую сквозь крыльцо, вырвали еще утром, до приезда гостей, но облупившиеся наличники и подгнившие столбики у перил крыльца было видно даже в спускающихся сумерках.

– Я уже упоминала, что хозяйство не в лучшем состоянии, – зачем-то начала оправдываться я. – С прислугой тоже… сложно. Обед и ужин вместе со всеми, и вы всегда можете попросить еду на кухне, если понадобится. Топить уже, наверное, не придется до осени, но, если что, обратитесь к Герасиму, печи – его забота.

– Ничего страшного. Я привык обходиться без прислуги.

Я кивнула, открывая дверь. Оглядела комнату. Последние лучи солнца падали сквозь окно, и помещение выглядело просторным и светлым. Впрочем, просторным оно могло выглядеть из-за минимума мебели. Печка-голландка у стены с уходящей в потолок трубой. Огромный – метра два в длину – сундук, он же кровать.

– Постель в сундуке. – Я протянула Нелидову ключ. – Солому в тюфяке сменили сегодня, она свежая. Одеяло проветрили, подушку тоже, все там же. – Я едва не брякнула про исключительно экологичную набивку из гречневой лузги, но вовремя придержала язык за зубами, сообразив, что здесь шутку не оценят. – Простыни…

– У меня есть свои.

– Как хотите.

Что еще? Я огляделась снова. Стол с въевшимися пятнами, медный подсвечник и полдюжины свечей, письменный прибор и футляр с перьями. Полка с книгами – старые календари, насколько я могла судить по корешкам. Ширма, сейчас отгораживающая столик с умывальными принадлежностями, но ею можно отгородить и постель от посторонних глаз.

– Вода в бочке, если нужно – попросите Герасима, он принесет. Со всем остальным вам придется справляться самому. Как я уже упоминала, прислуги не хватает.

– Вы очень добры, Глафира Андреевна. Отдельный флигель, рабочее место, светло и сухо – это больше, чем я рассчитывал.

– Надеюсь, вам будет удобно. Устраивайтесь. О делах поговорим завтра.

– С вашего позволения, я бы начал сегодня. Я осмелился написать в Большие Комары и вызвать уездного землемера. Полагаю, он появится послезавтра с утра. Я был бы вам очень признателен, если бы вы не планировали на послезавтра никаких поездок и позволили воспользоваться вашей лошадью и дрожками.

– Во что мне обойдутся его услуги? – спросила я. Тут же обругала себя за чрезмерную прямоту, но Нелидов не смутился.

– Десять отрубов. Однако его официальное заключение образумит ваших соседей, решивших воспользоваться… не слишком хорошим хозяйствованием, и сэкономит вам куда более существенные суммы на судебные издержки.

– Даже так? – приподняла бровь я.

– До меня дошли кое-какие слухи. Не берусь ручаться за их точность, но по своему опыту знаю, что многие добрые соседи не постесняются поживиться за счет того, что, по их мнению, плохо лежит. И вы позволите мне ознакомиться с межевыми книгами?

– Разумеется. Как и со всеми остальными документами. – Подумав, я добавила: – Пожалуй, мне стоит поехать с вами. Хотя бы для начала стоит узнать о состоянии дел из первых рук.

– Поездка может оказаться утомительной.

– Такова моя карма, – фыркнула я.

Нелидов изумленно посмотрел на меня. Я опомнилась.

– На Востоке так называют последствия наших поступков, определяющие наши судьбы. «Что посеешь, то и пожнешь» в изложении тамошних мистиков. – Я поторопилась сменить тему. – Последние годы я пренебрегала своими обязанностями хозяйки, и неважно, что не совсем по собственной воле. Теперь придется наверстывать. В любом случае полагаю, что день, потраченный на личное знакомство с собственными землями и людьми, все же лучше, чем годы, потраченные на судебные тяжбы.

– Согласен с вами.

– Если решите, что готовы приступить к делам уже сегодня до ужина, все документы сейчас у исправника, а он в гостиной. На втором этаже, сразу, как подниметесь по центральной лестнице. Но я бы все же посоветовала вам ознакомиться с ними завтра, чтобы сегодня не мучиться кошмарами.

– Пользуясь вашими словами, видимо, такова моя карма – разбираться с запутанными документами. Надеюсь, до ужина я успею хоть немного сделать.

Варенька, вернулась за стол в гостиной: похоже, успокоилась, Увидев Нелидова, она расцвела, а вот Стрельцов, наоборот, поджал губы. Едва заметно – но, кажется, я научилась замечать то, что он хотел скрыть. Я мысленно ругнулась. Дурь какая-то, не хватало еще мне, будто старшекласснице, ловить каждый взгляд парня, которому я и даром не нужна и который и мне даром не нужен – не нужен, я сказала! – угадывая в этих взглядах и словах, обращенных не ко мне, какие-то тайные знаки.

Устала я, вот что. Третий день в этом мире, а будто три месяца прошло, если не три года. Может, плюнуть на бумаги и на письма и отправиться на боковую? Утро вечера мудренее, и так далее.

Вот только ни посевная, ни пчелы, ни соседи, будь они неладны, не станут ждать, пока я высплюсь.

– Сергей Семенович, какими судьбами? – прощебетала Варенька, протягивая ему руку.

Тот склонился над ней в поклоне, быстро посмотрев на меня. Похоже, представлять его в новом статусе нужно мне как хозяйке дома.