Наталья Шнейдер – Хозяйка пряничной лавки 1 (страница 60)

Интересно, она же наверняка прекрасно понимает, что и сама одета по допотопной моде. Хочет поставить меня на место? Или пробует на прочность?

— Али решила, что ты боле не дворянка и нужно по батюшкиному заведению поступать? Али муж новые платья отобрал?

— Мужу мои платья не по размеру, так что они при мне. Очень красивые, очень тонкие и совершенно бесполезные зимой. — Я улыбнулась. — А мне, пожалуй, не по размеру его титул, однако я постараюсь соответствовать дворянскому званию. Правда, мне казалось, дворянское достоинство не в платьях выражается.

Я помолчала, давая словам повиснуть в воздухе. Отметила, что хозяева не стали прерывать паузу. Давали возможность мне самой за себя постоять. Или утопить себя окончательно.

Марья Алексеевна прищурилась с видом «ну-ну, что еще скажешь?».

— Кровь не водица, я действительно дочь купца Кошкина. И одновременно… — Я развела руками. — Жена дворянина Ветрова. А что до моды… Она особа ветреная, и следовать за ней зимой означает буквально продуваться всеми ветрами. Я предпочитаю оставить ветреность для лета. Даже если придется раздражать привыкшие к изысканности взгляды золотыми галунами.

Марья Алексеевна расхохоталась — так, что Аленка испуганно вздрогнула. Дама тут же опомнилась, оборвала смех.

— На вот, посмотри.

Она покрутила ложечку. Малышка подбежала к ней. Схватила ложечку и с размаху стукнула по лбу гостье. Князь начал извиняться, но она снова рассмеялась.

— Поделом мне, нечего детей пугать. — Она потрепала малышку по голове, забирая у нее ложку. — Беги, играй. А ты, Даша, молодец. Я-то думала, ты только слезы лить горазда, а ты вон зубы показываешь. Платье, конечно… не светское, но раз тебе в нем тепло и не стыдно — носи на здоровье. Главное, чтобы сама в тепле и голова в холоде. А у тебя, гляжу, голова на месте.

Я вежливо улыбнулась, не зная, что ответить. Впрочем, Марья Алексеевна и не ждала моего ответа. Она взяла пряник.

— Ишь ты, вкусный. Князь, опять твой Жан что-то новенькое придумал?

— Жан тут ни при чем. Хотя я бы попросил рецепт у Дарьи Захаровны, если ей, конечно, не жаль им поделиться.

Пока я соображала, как бы вежливо и без последствий отказать князю, Марья Алексеевна прожевала еще кусок.

— У Дарьи Захаровны? — Она снова оглядела на меня. — Значит, не так плохи у тебя дела, если на сахаре пряники делаешь.

— На сахаре? — переспросил князь.

— Да. У тебя, князь, совсем языка нет? Пряники эти без меда — чтобы понять, и особо тонкий вкус не нужен. Раз не на меде — значит, на сахаре.

Вот теперь и хозяева внимательно посмотрели на меня. Чересчур, пожалуй, внимательно.

До меня дошло.

Только что князь выдал мне сто отрубов как нуждающейся. И тут же я дарю им пряники. На сахаре. Стоимостью как чугунный мост.

Я мошенница, к тому же не слишком умная? Или пытаюсь пустить пыль в глаза? И то и другое показывает меня не в лучшем свете.

— Не на сахаре, — сказала я. — На патоке.

— Так и патока тростниковая недешева, — заметила Марья Алексеевна.

— На свекольной патоке. Его светлость, — я склонила голову в сторону князя, — продает ее за бесценок как корм для скота.

— Потому что это ужасная гадость, человек ее станет есть, только умирая от голода. А это… — Князь разломил пряник, понюхал. — Пахнет пряником, а не землей. Ни следа горечи, чистая карамель. Светлый, а свекловичная патока почти черная.

Он снова уставился на меня.

— Как и свекольный сок, ваша светлость. Черный. Пахнет землей. Однако, — я указала на сахарницу, — сахар, который вы из него получили, белый и сладкий.

Далеко не такой белоснежный, как тот, к которому я привыкла, скорее кремовый. Но все же не цвета свеклы.

— Не думаю, что вы захотите рассказать всем, как вы добились такого. Так позвольте и мне оставить при себе свои секреты.

— Моему мужу пришлось довольно долго… экспериментировать, прежде чем он подобрал способ очистить сахар, — медленно произнесла княгиня.

Час от часу не легче! Сейчас меня заподозрят в промышленном шпионаже, как бы он ни назывался в этом мире, и… Что бы такое придумать?

— Мой батюшка пытался гнать… — Я осеклась, вспомнив, что самогон здесь могут делать только дворяне. Покачала головой. — Впрочем, моему батюшке уже ничего не может навредить. Словом, он пытался найти способ сделать так, чтобы брага из патоки после перегонки…

— Да у нее тот же землистый запах, и вкус ужасный. Пожалуй, даже хуже, чем у самогона из картофеля, — хмыкнул князь.

Я моргнула. Ну и развлечения у сильных мира сего! Или просто картошка промерзла в погребе — не выбрасывать же!

— Словом, у моего батюшки почти получилось, а я подумала, что раз способ очистки годится для водки, значит, и саму патоку можно как-то улучшить. И немного исправила его рецепт.

Показалось мне или в глазах княгини промелькнуло что-то очень похожее на разочарование? Потом взгляд ее снова стал острым.

— Некоторые способы очистки свекольного сока пришлось отвергнуть, потому что в продукте оставались… вещества, которые способны повредить здоровью. Надеюсь…

— Нет-нет, все совершенно безвредно, — успокоила ее я. — Я очень люблю сладкое и не стала бы травиться сама. И тем более не осмелилась бы принести в подарок то, что могло бы повредить другим.

— Интересно. — Князь утащил со стола еще один пряник. — Вы намерены получать привилегию на свой способ очистки?

— Я не знаю, что это такое, ваша светлость.

— Если вы докажете, что ваша придумка может быть полезна отечеству, вы можете запросить у сената привилегию на производство. И тогда никто, кроме вас, не сможет использовать ваш способ сделать патоку пригодной для выпечки.

Патент! Здесь есть патенты!

— Мне нужно обдумать это, ваша светлость. Вы позволите как-нибудь подробней расспросить вас об этом?

— Разумеется, — кивнул князь. — Или, если хотите, я мог бы выкупить у вас рецепт. Мне бы не помешал способ получить больше сахара.

— К сожалению, патоку не превратить в сахар, — вежливо улыбнулась я. — С вашего позволения, я оставлю свой способ при себе.

Я поставила чашку на блюдце. Самое время вежливо попрощаться. Засиживаться в гостях у малознакомых людей некрасиво во все времена. Да и разговор начал приобретать опасный оборот.

— Я очень признательна вам, ваша светлость, за столь полезную беседу. Обязательно напишу… — я вспомнила что неграмотна и поправилась, — то есть попрошу написать и договорюсь о встрече, чтобы расспросить подробнее. А сейчас, пожалуй, мне пора откланяться. Я и без того злоупотребила вашим гостеприимством.

— И ко мне заезжай непременно. Поговорим по душам.

О, догадываюсь, как будет выглядеть это «по душам». Но заехать надо, и сделать все, чтобы выдержать экзамен. Если Ветров хочет смешать мое имя с грязью, мне нужно будет создавать о себе альтернативное мнение. Пожилые дамы во все времена любили и поучить молодежь, и взять под крылышко, если что. Не все, конечно. Но злобные старухи, завидующие молодости, мне не помогут в любом случае, и Марья Алексеевна однозначно на таких не походила.

— Обязательно. — Я сделала реверанс.

— И приезжай на благотворительную ярмарку через три дня.

— Не думаю, что у Дарьи Захаровны есть возможность заниматься благотворительностью, — сказала княгиня.

— Так от нее никто этого и не требует, — отмахнулась Марья Алексеевна. — Купит хоть сыра конфетного Глашиного на пятачок, с миру по нитке, а приюту — деньги. Смысл в другом: Даше надо на виду быть. — Она повернулась ко мне. — Чтобы все посмотрели и убедились, что муж твой — пустозвон. Сама приличная, работящая, а он тебя поливает грязью. Так надо показать, что ты не какая-нибудь там… — Марья Алексеевна не договорила, видимо, вспомнив про ребенка в гостиной. — На ярмарке-то все дамы уезда будут. Кто с вышивками, кто с пирогами, кто во что горазд.

— Благотворительная ярмарка, — медленно повторила я.

Весь уезд. Лучшие дамы.

— А выручку поделим между сиротским приютом и богадельней, — кивнула Марья Алексеевна.

Кажется, мне действительно нужно там быть. И не только ради лучших дам.

— И много народа там бывает?

— Да почитай, весь город. Купцы со своим товарам тоже будут стоять, чтобы все знали: они не только свой карман набивают, но и о сиротах заботятся. А покупать-то все это кому-то нужно будет! Ярмарка — не хуже Великого Торжища выйдет.

— Ну уж вы сказали, не хуже Торжища, — хмыкнул князь.

Марья Алексеевна отмахнулась от него, будто от несмышленыша.

— Весь уезд будет, куда там городу.

А у меня в голове застучали костяшки счетов. Весь город. Весь уезд.

Фокус-группа — как воспримут непривычные пряники. Почти бесплатная реклама на весь город — нет, на весь уезд. И возможность показать себя не как бедную родственницу, попрошайку, а как равную в этом обществе. Расходы? Да. Но это инвестиция.

— А участвовать тоже все могут? — спросила я. — Со своим товаром? Нужно как-то прилавок сделать? Какой-то взнос?