Наталья Шевцова – Замуж не Напасть, Но… (страница 16)
— Ты привёл меня сюда, чтобы я им свечку подержала? — ядовито поинтересовалась Милдред.
— Зачем? — не оценив её колкости, недоуменно пожал плечами демон. — По-моему всё и так отлично видно!
— Марго, моя любимая! — между становящимися все более и более глубокими и долгими поцелуями страстно нашептывал Микаэль Маргарите Баварской. — Моя единственная и неповторимая! Моя сладкая! Если бы я мог не расставаться с тобой ни на минуту! Я так скучал! Если бы ты знала, как я ненавижу государственные дела, ведь из-за них я так часто вдали от тебя! Я клянусь тебе, я на коленях умолял Лайоша[8] отпустить меня к тебе!
— Иштван! Любимый! Я тоже истосковалась вся! Жизнь без тебя лишена красок. Но твой брат, он нуждается в тебе! И твой народ тоже! Ты — наше солнце!
Иштван засмотрелся на свою жену, лаская восхищенным взглядом.
— Марго! Ты действуешь на меня как рассвет на природу, как весна на мир, только рядом с тобой я живу, а в остальное время я словно прибываю в зимней спячке. Слушай, а давай сбежим, куда-нибудь, где нас никто не знает, где будем только ты и я, и наша любовь! — пылко предложил страстный влюбленный, осыпая горячими поцелуями каждую клеточку тела своей возлюбленной.
— А-а-а, я поняла! — насмешливо фыркнула Милдред, которая была больше не в состоянии наблюдать за влюбленными. — Согласно твоему замыслу я должна увидеть это, убедиться, что он никогда меня не полюбит и покончить жизнь самоубийством! — саркастически предположила она, пытаясь за язвительностью скрыть терзавшую её душу неуверенность в себе и даже ревность. Она несколько раз напомнила себе, что то, что она видит, произошло в 1351 году, однако от этого наблюдать за сценой в спальне приятней ей не стало.
— Ха-ха! Очень смешно! — в свою очередь фыркнул демон и повелительно приказал. — Просто смотри!
— Доченька, моя, свет очей моих, я обещаю сделать тебя самой счастливой принцессой на всем белом свете! — со слезами на глазах воскликнул счастливый новоиспеченный отец, беря на руки свою дочь. — Марго, любовь моя! Ты сделала меня счастливейшим из мужчин на земле во все времена! И поэтому, как порядочный мужчина, я просто обязан отомстить тебе тем же! — нежно улыбнулся он. — Клянусь любить, оберегать и лелеять тебя вечно!
Следом за этой насыщенной по своему эмоциональному накалу сценой последовала ещё одна не менее трогательная и прекрасная.
— Сын! — гордый молодой отец, с любовью и нежностью поцеловал крошечную морщинистую головку младенца и поднес его к окну. — Я дарю тебе этот город! А когда ты вырастешь, то к тому времени вполне возможно, я смогу подарить тебе даже целое королевство! И возможно не одно! А сейчас давай дадим маме немного отдохнуть, ведь обязанность истинного мужчины, прежде всего, заботиться о своих женщинах!
— Ах! — театрально вздохнул демон. — Прав был ваш Шекспир, когда сказал: «Все влюбленные клянутся исполнить больше, чем могут, но не исполняют даже возможного». Ну что, готова смотреть дальше?
— Нет, не готова! Ну что, как насчёт, перенести показ следующего эпизода шоу, например, на завтра или послезавтра? А ещё лучше, вообще отменить! — язвительно предложила Милдред.
Демон сделал вид, что задумался.
— Не-эээ никак! — насмешливо изрёк он через несколько секунд. — И посему, нравится — не нравится, смотри, моя красавица! — усмехнулся демон и щелкнул пальцами.
— Черт бы тебя побрал, демон! Опять спальня! Я отказываюсь на это смотреть! В отличие от тебя, я не вуайеристка! — Милдред плотно зажмурила глаза, но от видения двух сладострастно изгибающихся в постели обнаженных тел, её это не избавило.
— Хе-хе-хе! Не опять, а снова, — ехидно посмеиваясь, заметил демон. — Кстати, со дня рождения сына, при котором мы присутствовали в прошлом эпизоде, прошло всего два месяца…
— Ты просто великолепен… — томно шептал женский голос.
— Нет, это ты великолепна, моя несравненная, моя божественная Джулиана, — страстно шептал мужской голос, в котором Милдред узнала голос Микаэля. — Ты столь несравненна, столь великолепна и потрясающа, что я слов не подберу, чтобы описать мои чувства к тебе… Я с ума по тебе схожу!
— Я не ослышался, он ведь сказал Джулиана, не Маргарита⁈ — счастливо ухмыльнулся демон страха.
— Не надо сходить с ума, — насмешливо пожурила «несравненная», вслед за чем предложила альтернативу. — Лучше покажи мне на деле, что ты чувствуешь ко мне! И попрошу без церемоний! — страстно подначивала она любовника. — Я слишком хочу тебя, чтобы позволить тебе церемониться! О, да! Вот так! Я не могу дождаться, когда почувствую в себе всю твою мощь!
— Ну всё, с меня довольно! — не выдержав, рявкнула девушка. — Я ухожу!
И то ли настолько велико было её возмущение и потрясение, то ли Ваас излишне расслабился, но ей действительно удалось уйти…
— Хо-оох! Брррр! — испугалась Милдред, столкнувшись глаза в глаза с горящим взором другого демона. — Ану прочь от меня! — упершись обеими ладонями в грудь Бельфегору, оттолкнула она его от себя.
— Мик, я же говорил, что у меня получиться достучаться до неё! — одновременно и хвастливо и радостно завопил демон. — А ты не верил!
— Бельф, сначала заклинание! — устало-укоризненно напомнил вампир.
— Ох тьма! Точно! — хлопнул себя по лбу Бельфегор. — Быстро повторяйте за мной! Vinculo indissolubili modo spirituales. Ubi ejus est anima, ad se, ubi se animus est, et hoc! Spiritus itaque Magno auxilium!
Микаэль и Милдред тут же начали послушно и старательно повторять за ним слова заклинания. И всё же не успели.
— Vinculo indissolubili modo spirituales. Ubi ejus est anima, ad se, ubi se animus est… — только и успели они произнести, прежде чем Ваас утянул девушку назад в своё сознание.
— Не знаю, как тебе это удалось, смертная! Но у меня для тебя две новости. И обе хорошие только для меня, а для тебя О-ООЧЕНЬ плохие! Первая, подобный трюк — больше не прокатит. Вторая — я теперь знаю, наверняка, твое слабое место! Ну, что ж продолжим-с…
Страшные картины несчастий, постигших семью Стефана после его «кончины», одна за другой замелькали перед глазам Милдред…
Вот убитая горем Маргарита с двумя малыми детками хоронит своего любимого мужа.
Вот безутешная вдова отказывается от одного за другим, нескольких предложений брака, аргументируя тем, что единственной её радостью — являются дети.
Следующий эпизод рассказал Милдред о том, как алчные родственники Стефана сговорились с ещё более алчными священниками и дабы присвоить себе принадлежащие супруге Стефана и его детям земли и богатства, безосновательно обвинили несчастную женщину в прелюбодействе.
Следствием этого ложного обвинения стало то, что измученная тоской и подавленная депрессией женщина совершила роковую ошибку — попыталась покончить жизнь самоубийством. Что и «доказало» её вину. Её разлучили с детьми и заставили принять постриг.
Двухлетнего сына Маргариты и Стефана Яноша, которого прелюбодейка якобы родила не от мужа, а от любовника, признали бастардом и лишили права наследования королевского титула. Однако желавшей закрепить за собой Венгерский престол дочери Лайоша Марии[9] этого показалось мало, и она приказала убить мальчика.
Сцена удушения трёхлетнего малыша что-то словно бы надломила в Милдред, подобно слабому, тоненькому деревцу в ураган, девушка затряслась от безмолвных рыданий и, обхватив себя руками, согнулась пополам. Из её глаз безостановочным потоком хлынули горькие слёзы.
Судьба дочери Маргариты и Стефана Елизаветы — оказалась не менее трагичной, девушку насильно выдали замуж за князя Архейского, в обмен на его лояльность и поддержку Марии I. Влиятельность этого князя могла поспорить разве что с его мерзким характером и дряхлостью.
Юная Елизавета, с которой князь обращался практически как с рабыней (и Ваас не пожалел времени, чтобы показать как именно мерзкий старик издевался над молодой женой), в скором времени предпочла мир фантазий реальности.
Что стало с девушкой после смерти князя, Милдред не знала, но так как Ваас не показал ей её смерть, то она надеялась, что, возможно, Елизавете всё же в конце концов улыбнулось счастье.
— Та-а-ак, а что же в это время делал наш Стефан, точнее Микаэль? — ехидно усмехнулся демон, наблюдая, как Милдред тайком вытирает слёзы. — Если не ошибаюсь, то он в это время наслаждался бессмертной жизнью, купаясь в роскоши, поклонении и обожании, — смакуя каждое слово, сам же себе и ответил он.
Вслед за чем на «суд» Милдред были представлены многочисленные сцены из жизни Микаэля — баловня судьбы и прожигателя жизни, являющие собой особенно резкий контраст со сценами душераздирающих несчастий и горьких лишений, с которыми, после его, так называемой смерти, пришлось столкнуться его жене и детям.
— Неплохо он проводил время, а⁈ — насмешливо заметил демон ужаса. — Но это я так, для контраста, показал! А вот теперь самое интересное!
Отвратительное свирепое животное, только и исключительно внешне напоминающее человека, склонилось над телом ребенка и рвало его на части. Это была девочка восьми, возможно, десяти лет с ярко-рыжими кудряшками…
— Милдред! — в отчаянии воскликнул Микаэль. — Я знаю, что этому нет оправдания! Мне нет оправдания! Но я клянусь тебе, это был один единственный раз! Я был не в себе! Это был период моего перерождения! Я не хотел! Я отказывался, сколько мог! Я пытался заморить себя голодом! Но голод оказался сильнее меня! Ты не представляешь, как мне жаль… Как я ненавижу себя за это! Я не ищу себе оправданий, я… я просто плачу за свои грехи каждый чертов день! Поверь мне, я больше никогда… — он запнулся от переполнявших его эмоций.