Наталья Шевцова – О бедном драконе замолвите слово (страница 16)
— Сомневаюсь? Я? — удивленно переспросил Сигмар. И вдруг понял, что Бертран прав. Он действительно всё ещё сомневается. Он действительно чувствует себя предателем. Он и на самом деле всё ещё продолжает искать себе оправдания. Признав это, серебряный дракон тяжело вздохнул и с презрением и ненавистью выплюнул. — Потому что, сколько я не пытаюсь, я не могу принять того, что мой лучший друг, которого я считал братом, мог сотворить все те низкие вещи. Все, все улики были против тебя, а я всё равно не могу поверить! — слабеющим всё более и более голосом объяснил он Бертрану причины своих душевных терзаний.
— И что же мешает тебе поверить, если все улики были и есть против меня? — насмешливо-зловеще вопросил дух. Однако одновременно в призрачном голосе было столько горечи, что его слова воспринимались скорее как мольба о помощи, чем как злобный упрёк или язвительная насмешка. — Не нравится чувствовать себя наивным и доверчивым? Не хочется признавать, что ты не способен видеть дальше своего носа? Бедняжечка, Сиг, а ты ведь всегда так гордился своей способностью читать в душах других! Признайся, ты ведь до дрожи в коленках, до нервного тика, до смерти боишься признаться себе в том, что чужая душа для тебя потёмки⁈ Что все вокруг лгут тебе и используют тебя⁈ И Артания! И Кая! И твой дед Адмар! И Альдеяр! Все!!! Боишься ведь⁈ Ну и что, разве после этого ты не трус⁈
— Я не пре-да-тель и не трус! — внезапно злым, твёрдым голосом отчеканил Сигмар. Он вновь попытался поднять голову, но и эта попытка тоже не увенчалась успехом. Слишком кружилась голова. — Да я ошибся в тебе! Сам не знаю как, но ошибся! Однако это не значит, что я утратил веру и в других людей тоже. Дело в вере, а не в страхе. В вере, ты слышишь меня⁈ Я верю! И я не откажусь от веры, даже если меня ещё раз обманут. И ещё раз. Я буду верить до последнего моего вздоха, даже если весь мир ополчится против! Я буду верить, как верят в меня оба моих деда! Как поверила мне и в меня сегодня Кая!
— До последнего вздоха говоришь? Даже если весь мир ополчится, говоришь? Надо же врёт и не краснеет… — прошелестел над его головой горький как полынь и печальный как безысходность и тоска голос Бертрана. И тем страннее и зловещей прозвучало вслед за этим мрачно-безапелляционное. — Лжец!
— Нет, я не лгу⁈ — убежденно воскликнул серебряный дракон, сведя на переносице брови и сцепив зубы. — Я говорю то, что думаю! То, во что верю⁈ И ты прекрасно знаешь, это Бертран!
— Я прекрасно знаю только то, что мне ты не верил до последнего вздоха. Мне ты не поверил, когда против меня ополчился весь мир! Ты предал меня!
— Повторяю ещё раз, у меня не было выбора! — проскрипел сквозь зубы Сигмар. — Я видел воспоминания Лорелии! Ей едва исполнилось пятнадцать, а ты, животное, изнасиловал её! И не только её! В твоём случае, не могло быть ошибки! В твоём случае, было совсем другое дело! Я должен был тебя остановить!
— Совсем другое дело? — задумчиво переспросил Бертран и скептически хмыкнул. — Ты уверен?
Сигмар, наконец, сумел поднять голову. Ему было важно сказать, что да, он абсолютно уверен, глядя прямо в глаза бывшему другу. Однако вместо лица Бертрана он увидел… своё собственное.
Поглоти его в этот момент бездна, даже это не потрясло бы дракона больше, чем внезапное и ясное осознание того, что всё это время он разговаривал не с Бертраном, а с самим собой. Спорил с самим с собой.
В этот раз, правда, несколько экспансивнее и агрессивнее, чем обычно. И, пожалуй, несколько продуктивнее. Ибо Бертран… точнее, его второе «я», то которое все эти годы сомневалось, было право.
Он был слишком расстроен смертью Лорелии и поэтому, несмотря на то, что любил своего лучшего друга, как брата, сразу же поверил в его виновность. Он обвинил и приговорил его в ту же секунду, как только увидел последние секунды жизни кузины и прочитал её посмертное послание.
И именно это гложет его все эти годы. То, что ему даже в голову не пришёл такой вариант, как морок. Он просто поверил в виновность друга. Сразу и безоговорочно.
В его оправдание, поверил не он один. Поверили все. Просто потому что всем было гораздо проще поверить в избалованность привыкшего к полной безнаказанности младшего наследника, чем предположить, что-то кто-то задумал опорочить его доброе имя и заодно поссорить с лучшим другом.
Разумеется, дело ясное, понимал Сигмар. Никто не подставлял Бертрана. Это просто-напросто никому не нужно было. И, тем не менее, если он выберется отсюда живым, и вообще останется живым, он перероет небо и землю, но всё же найдёт способ убедиться, что нет, он не предал друга, он остановил насильника.
Глава 13
«Если останусь в живых? А с чего я взял, что всё ещё жив?» — хмыкнул серебряный дракон, который вдруг не то, чтобы с ужасом, но и отнюдь не с радостью, осознал, что у него ничего, ровным счётом ничего не болит.
— Потому что я тебя вижу? — поинтересовался он у своего отражения.
Отражение к ответу не снизошло. Что было ответом пусть и не положительным, но и не отрицательным тоже. А значит, обнадёживало.
Осмотрелся по сторонам, увидел залитый солнечным светом зеркальный коридор и… решил не спешить с выводами. А посему открыл рот, дабы задать своему отражению следующий вопрос.
Как известно, поговорить с сочувствующим и хорошо понимающим собеседником — это не просто приятно, это увлекает и затягивает. А посему неизвестно, как долго бы ещё серебряный дракон разговаривал сам с собой, если бы не вмешались обстоятельства.
Громадные черные, зубасто-когтистые, рычаще-усатые обстоятельства.
— Мрррря-аааау! — грозно и однозначно заявили они о своём намерении, поквитаться, наконец, со своим обидчиком.
— А-ааааа! — гораздо менее грозно, но зато не менее однозначно, объявил обидчик о своём намерении оказаться в данный момент как можно на более дальнем расстоянии от мстителей. И…
Дракон сказал — дракон сделал. Он столь стремительно дал стрекача и скрылся за ближайшим поворотом, что все шесть громадных мгляков озадачились и призадумались, а не привиделся ли им их заклятый враг? Вот только, к сожалению некоторых, призадумались они всего на пару секунд…
— Мрррря-аааау! — в очередной раз дружно объявили злопамятные котята о своих отнюдь не дружественных намерениях и возобновили охоту.
— Да, что б тебя! — в сердцах выругался дракон, которому навстречу выскочили два парящих над зеркальным полом и растекающихся черным маревом демонических отродья.
— Ага-аа! Еда-а-аааа! — радостно возликовали оба монстра, спеша сократить дистанцию между собой и, собственно, едой.
— Это мы ещё посмотрим, кто из нас еда! Может и я, но и вы тоже! — отважно объявил дракон, за которым гнались шесть любителей отобедать инфернальными тварями. После чего, закрыл глаза и полетел навстречу судьбе… Туда, куда подсказывало ему чутьё!
И вдруг почувствовал, как верхнюю часть его тела сначала судорогой свело почти забытое, но хорошо знакомое предшествующие трансформации напряжение, а затем охватила… последние два месяца посещавшая его лишь во снах невероятная лёгкость.
Взревев от счастья, дракон расправил крылья… И в эту же секунду оказался… нет не в небе, а в объятиях… медведя?
Ошалевший от столь резкой смены ощущений Сигмар, разумеется, мгновенно открыл глаза. И ему это даже удалось прямо с первого раза. Но вот насчёт, увидеть хоть что-нибудь. С этим уже не сложилось. Потому как его лицо было практически вцементировано в широкую грудь захватившего его в плен громилы.
— Си-ииииииг, — ревел, судя по тону, неимоверно счастливый медведь. И столь крепко прижимал к своей груди дракона, что у того даже рёбра затрещали. — Живо-ооооой!
— Е-ээсли и живой, то очень недолго, Ко-ох… — с трудом просипел Сигмар, из лёгких которого очумевший от нечаянной радости богатырь выдавил уже почти весь воздух.
— Ох да, прости! — наконец, выпустил друга из своих объятий богатырь. — А ты, я смотрю, долго от одиночества не страдал, быстро себе компанию нашёл!
— Мря-ааааау? — нетерпеливым хором вмешалась в воссоединение друзей та самая упомянутая выше компания, которая судя по звуку, находилась совсем рядом, но почему-то не нападала…
Не то чтобы Сигмар сожалел о том, что на него так и не напали, но… Едва получив свободу, он резко развернулся и в недоумении воззрился на отгороженных от него ледяной глыбой котят.
— Что за?..
— Эта «за…» буду я! — помахал ему рукой паренек, которого Сигмар ранее не заметил из-за широкой груди друга. — В том смысле, что льдину соорудил я. А ещё я очень рад нашему знакомству. И спасибо, что пытались меня спасти…
— Тебя? — удивился Сигмар. — Но я спасал красного, а не ледяного дракона…
— Не было никакого красного дракона, Сиг, — покачал головой Колин. — Красный дракон был лишь иллюзией. И, кстати, зеркальные стены, как оказалось, тоже не осыпались осколками. Это были ледяные осколки. Это вот этот молодец так защищался от тварей зазеркалья, к которым причислил и нас, — хмыкнул богатырь
— Но я видел, как они тебя искромсали… — удивился серебряный дракон и тут же сам себе ответил. — Ну да, ну да, тоже иллюзия…
— Да, — кивнул ледяной дракон. — Я только, когда ты упал, понял, что ты не лич… Я тут же бросился к тебе, чтобы помочь, но ты не подавал никаких признаков жизни…