Наталья Шевцова – Настоящее Новогоднее Чудо, или в 75 баба Катя девочка опять! (страница 5)

– Три года?! Ждать три года? Что значит ждать три года? – недоуменно уставились на мать обе соперничающие стороны.

Страдающая от головной боли и взбешенная бессмысленным и недальновидным поведением дочерей Рогнеда, чтобы взять себя в руки, несколько раз вдохнула и выдохнула.

Немного успокоившись, она в который раз объяснила дочерям, что любой ритуал, в котором происходит отнятие души, невозможен без призыва демонического существа. Того самого демонического существа отдельно подчеркнула она, которое можно призвать только в ночь на Черную Луну, или, её ещё называют, ночь Тринадцатой луны. И сегодня, в очередной раз напомнила она дочерям, именно такая ночь. А следующая такая ночь случится только через три года!

– Поэтому бегом тащите в вашу спальню жаровню, угли, свечи, ладан и мирру, – еле слышным шепотом скомандовала Рогнеда, которой вдруг стало как-то тревожно. Ведь не зря говорят, что и у стен есть уши, а потому лишняя предосторожность, решила она, не помешает. – А о кинжале и золе, чтобы нарисовать пентаграмму я сама позабочусь.

– Но мама! – хором возмутились обе сестры.

– Я всё ещё не решила, которая из вас получит тело Кейт! – ответила мать на их незаданный вопрос. – Но будьте уверены, как только решу, сразу же вам сообщу! А теперь делайте то, что я сказала!

Однако Рогнеда солгала, она уже решила, что принцессой станет Улитта. Во-первых, её младшая дочь в отличие от старшей и в самом деле дурой не была, а во-вторых, Улитта неоднократно публично заявляла о том, что мечтает сбежать из села в город. Вот якобы и сбежит. На осле и с тысячей златников, которые ей покойный отчим в наследство оставил.

«А Мальфриде я объясню, что она сама себя наказала, потому как не нужно было без моего ведома вносить в завещание дополнительные пункты!» – мстительно усмехнулась своим мыслям Рогнеда.

Ох и зла же она была на дочь-аферистку, прочитав, что та отписала себе мельницу, Улитте осла и тысячу златников, а Кейт – песца! Но и она тоже хороша, справедливости ради пожурила себя Рогнеда, нужно было перечитать то, что её старшая дочь вписала в завещание до того, как Ансельм его подписал, а не после.

– Зато теперь, всё очень удачно складывается! – удовлетворенно хмыкнула коварная злодейка. – А я всё голову ломала, как сделать так, чтобы про меня с дочерьми по всему королевству не поползла дурная молва из-за смерти Кейт и завещания, которое мы с Мальфридой подсунули на подпись находящемуся в горячечном бреду больному Ансельму вместо того, которое он продиктовал! Теперь, когда я окружу «Кейт» заботой и любовью и помогу ей якобы справиться с горем, никто и не подумает сомневаться в том, что Ансельм поступил очень мудро, когда отписал всё своё состояние мне и моим дочерям, а не своей родной дочери. Все будут думать, что он знал – я позабочусь о его кровиночке лучше, чем она сама о себе позаботится и именно потому, что умирал с лёгким сердцем – он и завещал ей в шутку песца!»

Всё ещё улыбающаяся Рогнеда вошла в комнату дочерей и одобрительно кивнула, увидев их приготовления. Нарисовав мелом на полу пентаграмму, она присыпала её золой. Раскрыла книгу и нашла нужное заклинание.

– Что ж пора, – сообщила она дочерям.

– А Кейт? Разве нам не нужна Кейт? – удивилась Улитта.

– Нет, покачала головой, – Рогнеда. – В этом и вся прелесть. Кейт так и не узнает, что именно произошло, и почему она вдруг оказалась в теле Улитты. Впрочем, долго удив…

– Улитты?! – перебив мать на полуслове, взревела Мальфрида.

– Да! – жестко припечатала злодейка. Вслед за чем кратко, но ёмко и, при этом не стесняясь в выражениях, изложила причины своего решения.

– Ты права, я сама виновата, – со вздохом признала мгновенно сникшая дочь-аферистка.

– Ты завещала мне осла?! – возмутилась Улитта, пнув сестру под бок. – Я тебе это припо-ооомню!

– Ничего ты ей не припомнишь! Она твоя сестра! И, кроме того, она знает твою тайну! – многозначительно-поучительно заметила Рогнеда, посмотрев на младшую дочь. – Ты меня поняла?

– Да, мама! Конечно, мама! – закивала головой Улитта.

– А что касается тебя, – Рогнеда перевела взгляд на старшую дочь, – то я очень надеюсь, что ты извлекла урок! И больше никогда не посмеешь меня ослушаться!

– Да, мам. Конечно, мам, – поникшим голосом пролепетала чувствующая себя совершенно несчастной Мальфрида.

– Что ж, – удовлетворенно кивнула злодейка. – Тогда приступим.

Рогнеда взяла в руки острый нож и, сделав небольшой надрез на своём запястье, сцедила несколько капель на горящие угли. Затем она по очереди проделала тоже самой с дочерьми и, прошептав заклинание, сделала надрез на запястье каждой.

Каждый раз, когда кровь капала на угли, злодейка произносила заветные слова призывающего заклинания.

Какое-то время ничего не происходило, но вот воздух в центре пентаграммы подернулся рябью и расступился, словно его что-то вытеснило его изнутри. Аромат мирры и ладана уступил место тошнотворному смраду тухлых яиц и серы…

Сиян, который только-только достучался до Кейт и теперь подгонял её собираться быстрее, сразу же уловил характерный запах гниения и разложения, всегда сопровождавший приход тварей из преисподней.

– О-оох! Это плохо! Это очень плохо! – запричитал зверёк. – Что же делать? Что же теперь делать? От этих тварей же ни убежать, ни скрыться! Всё что злодейкам нужно – это какая-нибудь личная вещь Кейт, которая у них наверняка есть, и всё прощай Кейт! Случилось именно то, чего я больше всего боялся! Эта ведьма – оказалась взаправдашней ведьмой! Всё-о! Всё про-па-ло! – простонал, обхватив лапками свою голову отчаявшийся пушистик. – Всё про-па-ло! Всё про-па-ло! Всё про-па-ло! – шептал он и слёзки сами собой наворачивались ему на глаза.

Над головой Сияна раскрылся портал, из которого выпал миниатюрный, размером с крупную ящерицу, дракончик. Однако увлёкшийся отчаянием страдалец не заметил ни необыкновенно яркой вспышки света, ни материализовавшегося в комнате гостя.

Кейт заметила и свет и «ящерку», но была слишком «занята» тем, что умирала, поскольку как раз в этот момент её душа начала покидать тело. По крайней мере, Кейт думала, что умирала. Ну а что ей ещё было думать, учитывая то, что у неё перехватило дыхание, а грудную клетку раздирала совершенно невыносимая боль?

– Сиян! Наконец-то я тебя нашёл! – радостно объявила «ящерка» и тут же превратилась в очаровательного юношу.

– Оставь меня, Ян, я в печали! – простонал Сиян. Однако уже в следующую секунду до него дошло, что он сказал. – Ян?! – зверёк убрал лапки с головы и поднял заплаканные глаза на бывшего хозяина. – Ян?!

– Да, Ян – я, Ян! – подтвердил расплывшийся в счастливейшей из улыбок паренёк. – Ну привет, Сиян!

– Потом! – тут же предупредительно вскинул лапку вверх Сиян и заговорил по-деловому. – Извинения, покаяния, обнимашки и целовашки – всё потом. А сейчас мы ловим душу этой девушки, – указал он на Кейт, – и возвращаем её назад! Или не видать тебе, Ян, моего прощения, как своих ушей!

Глава 3

Стройная миниатюрная женщина, обладающая настолько величавой манерой держаться, что казалась гораздо выше и внушительней, чем была на самом деле, с грустью наблюдала за веселящимися и смеющимися гостями.

Почти сто пятьдесят человек сочли за честь поздравить её с семидесяти пятилетием, вместо того, чтобы провести новый год в кругу своих друзей и близких. Более того, многие из её гостей приехали из-за рубежа, а среди поступивших на её мобильный телефон звонков наличествовали также поздравления от премьер-министра и президента страны. Спикер же парламента в данный момент превозносил достоинства виновницы торжества, восхваляя её острый ум, сердечную доброту и душевную щедрость.

«Душевная щедрость – это самое ценное мое качество?! Ага, как же?! – мысленно хмыкнула Катерина Алексеевна. – Единственное моё ценное качество и одновременно проклятие – это то, что я распоряжаюсь многомиллионным состоянием. Вот почему вы все здесь! А самого дорогого мне человека, единственного родного мне человека, моей внучки Сонечки, здесь нет.

Екатерина Алексеевна снова окинула ищущим взглядом сверкающих драгоценностями похлеще огней новогодней ёлки и разодетых в смокинги и вечерние платья гостей.

Нет.

Она так и не пришла.

Такая умная девочка. И такая глупая.

Влюбилась в проходимца, которому от неё нужно только её наследство.

«Проклятые миллионы! – промелькнуло у в мозгу у пожилой, умудренной годами и опытом женщины. – Вы уже отняли у меня мужа и дочь. Неужели теперь вы отнимите у меня ещё и внучку?! Нет. Я вам не позволю!

Мужа, талантливого инженера и удачливого предпринимателя, Екатерина Алексеевна потеряла ещё в лихие девяностые. Убийство было заказным. И заказчиком оказался Богдан Вервольский – лучший друг и, по-совместительству, партнёр по бизнесу её мужа. Её, несмотря на совместно прожитые почти тридцать лет, всё ещё горячо любимого мужа.

К слову, она сама лично вывела убийцу на чистую воду.

Пожилая, но всё ещё поразительно красивая женщина горько усмехнулась, вспомнив, на что ей пришлось ради этого пойти и как осуждали её близкие друзья, и с каким призрением к ней относилась дочь. Но ей было плевать. Искренне говоря, тогда ей было плевать на всё, кроме мести. Сердце её словно бы превратилось в камень, да и вообще вся она изнутри закаменела. Никого в своей жизни она ненавидела так, как Богдана Вервольского и, тем не менее, она стала его любовницей. И какое-то время была самым преданным и надёжным советчиком. А затем и его судьей и палачом.