Наталья Шевцова – Чисто афера (страница 8)

– Само собой разумеется, Его Величество Полкан I, потратил из своей казны не соизмеримо больше, – заметил Баюн. – Но оно и понятно Шервудский лес – это ведь его владения.

Я оглянулась по сторонам и признала, что деньги и Его Адовство и Полкан выкинули не зря, так как почти ничего не напоминало ни о вихрях-вонючках, ни о зачистчиках территории.

Я принюхалась и ощутила лишь сладко-горький аромат трав, ничего общего со зловонием вихревых воронок, каждая из которых своей вонью могла поспорить бы с бочкой компоста. Я внимательно осмотрелась и, к своему облечению, нигде не увидела ни одной навозной мухи. Однако вместо того, чтобы расслабиться, я прислушалась… И к своему ещё большему облегчению констатировала, что не слышу ничего кроме пения птиц и шелеста ветра. Тем не менее, я всё равно не успокоилась, восседая на котяре-великане, я настороженно вглядывалась в незнакомые заросли подозрительно густого кустарника, которые прикрывали собой столь же незнакомую, и ещё более подозрительную, лесную чащу.

– Баюн, а не мог бы ты лапы переставлять немного быстрее? – беспокойно озираясь по сторонам, попросила я.

– Я тебе, что скаковая лошадь, которую ты захотела – пришпорила, захотела – осадила! – возмущенно отчитал меня кот. – Я чтобы ты хотела знать говорящий кот, чистокровный и почти единственный в своём роде, и поэтому совершенно справедливо заслуживающий бережного и рачительного отношения!

– Но я же не имела в виду ничего обидного, Баюн! – вынуждена была начать оправдываться я. – Просто я не очень уютно себя чувствую в этой части Шервудского леса…

– Это тебе не уютно?! – ещё больше возмутился кот. – Залезла, понимаешь ли, на меня! Едет себе верхом, да ещё и подгоняет! Лапы её, понимаешь ли, не утопают в траве полной неизвестно какой негигиеничной заразы! И ей, ЕЙ, не уютно, видите ли!!! А обо мне ты подумала?! Мне каково?!

– Баюн, но ты же сам предложил, – теперь уже возмутилась я. – Ты так и сказал, залезай на меня!

– И ты, конечно же, сразу же залезла! – выдвинул обвинение кот. – Нет, чтобы подумать о том, что Баюша перебрал, сам не понимает, что лопочет по-пьяни! Ты же знаешь, какой добрый, какой сердечный и сентиментальный я становлюсь, когда выпью! Такой, что любой может из меня верёвки вить. Знала ведь! И всё равно воспользовалась! Не ожидал я от тебя такого, Диана! Не ожидал!

В отношениях с Баюном, который только что протрезвел и обнаружил, что он в очередной раз стал жертвой собственной доброты, которая с ним обычно случается по-пьяни, самая правильная линия поведения была – отказаться от его доброты. Поэтому, я примирительно поинтересовалась: – Мне слезть с тебя и пойти рядом?

– Чтобы ты ко всем уже свалившимся на меня неприятностям, ещё и замедлила меня?! – возмутился кот. – Нет, уж спасибо большое, сиди себе там наверху и помалкивай!

Пряча улыбку, я посмотрела в сторону, и обнаружила дюжину лесных жителей всех мастей: леших, кикимор и кикиморов, лесовиков и старичков-боровичков бесшумно выступивших из теней, тех самых кустов, которые казались мне подозрительными. Лесные жители заступили нам с Баюном дорогу. Все они были от сорока до пятидесяти сантиметров росту, некоторые худые и бледные, чем-то напомнившие мне огурцы, другие круглые и краснощёкие, напомнили мне помидоры, у каждого в руках было либо по ржавому мечу, либо топору, либо граблям, либо лопате или вилам.

Столь разношерстное оружие говорило о том, что стоящие предо мной лесовики, лешие, кикиморы и боровички – всё ещё новички в разбойничьем деле.

Испытывающая почти удовлетворение от того, что я оказалась права насчёт подозрительного вида кустов (потому что всегда приятно получить подтверждение того, что у тебя не паранойя, а хорошо развитое шестое чувство) я выхватила меч и приветствовала лесной народ с самодовольной улыбкой на устах. Лесные разбойники за мгновение до моей улыбки уже взявшие оружие наизготовку, тревожно переглянулись. И застыли, словно чего-то выжидая…

Какое-то время никто из нас не шевелился. Я смотрела на разбойников, разбойники, потупив взгляд, изучали то ли свои ступни, то ли травинки, произраставшие возле их ступней.

– Ну и чего мы вдруг зассали! – зловеще прорычал откуда-то из чащи леса (как видите и насчёт чащи леса я тоже оказалась права) – Да, она с мечом! Но она же одна! И ещё она всего лишь девчонка! А вы злодеи, убийцы и кровопийцы, а не ссыкуны! Поэтому вперёд!

Злодеи, убийцы и кровопийцы вздрогнули, вскинули на меня взгляд, и уныло переступили с ноги на ногу.

– Ты когда-нибудь такого дивного ездового кота видел? – поинтересовался один леший у другого, опасливо покосившись на Баюна.

– Ездового кота? – оскорблённо оскалился Баюн. – Это я что ли ездовой кот? – кошачья морда приобрела откровенно зверское выражение. Его передние лапы сами собой вытянулись, блеснув в свете солнца огромными когтями.

– Не-а, – покачал головой второй леший, трясясь от страха и отступая на несколько шагов назад под взглядом Баюна.

– Вот и я о том, же, – снова прошептал первый. – С такими зубами и когтями этот ездовой кот, я думаю, будет даже по-опасней девчонки! Так что девчонка совсем и не одна, а вот если бы была одна, то тогда можно было бы рискнуть, – задумчиво проговорил леший, часто кивая головой.

– Не-а, я с тобой не согласен, – возразил задумчивому лешему старичок-боровичок. – Мне одному кажется, или у неё, и на самом деле, слишком уж кровожадная ухмылка для просто девчонки? – оценил боровичок мою улыбку.

– А меч, ты видел, как самодовольно блестит её меч, – с трепетом в голосе поддакнул боровичку мальчонка-лесовичок. – Это ж скольких лесовиков и боровиков этот меч, должно быть, сразил, чтобы так собой гордиться!

– Наверное, не меньше сотни, – мрачно предположил старичок-боровичок.

– Не-а, – не согласился с ним мальчонка-лесовичок, – я думаю не меньше тысячи… – уважительно прошептал он и как зачарованный уставился на мой меч, сияющий в солнечных лучах.

Я, откровенно рисуясь, сделала несколько изящных выпадов мечом вправо-влево, дабы продемонстрировать его во всей красе его идеально острого, смертоносного клинка.

В качестве ответа на мою провокацию – лесные разбойники сбились все вместе, надеясь, как я понимаю, что так будет безопасней для них.

– Просто скиньте девчонку с ездового кота, вы идиоты! – подсказал голос из лесной чащи.

– Я же уже вроде объяснил, что никакой я не ездовой кот! – вскинул голову Баюн, ярость засверкала в его мгновенно налившихся кровью кроваво-красных глазах. – Я – не ездовой, а учёный кот! – рыча, провозгласил он. И рык этот прозвучал как гром, как рык тысячи львов и тигров вместе взятых. Баюн широко раскрыл пасть. Громко клацнул клыками. – Ану иди сюда, ты нечто, подстрекающее из чащи леса! И тогда ты сможешь на собственной шкуре убедиться, что я кот!

Лесовики, боровички, лешие и кикиморы в мгновение ока врассыпную бросились в разные стороны.

– Трусы! Предатели! Ничтожества! – заверещал голос из чащи леса.

– А сам! – огрызнулся мальчонка-лесовичок и тут же сменил своей дислокации, чтобы враг, то есть я и Баюн, не знали, где его искать.

– Сам я учувствовал уже в тысячах разбойных налётов, и поэтому это вам, а не мне нужно боевое крещение! Которое, – из чащи раздался разочарованный вздох, – вы и в этот раз провалили!

И из глубин лесной чащи величественно выступил… Чёрт Иванович. Он нарочито медленно затянулся сигарой, вынул её из своего рыла, выпустив при этом довольно плотную струю дыма в сторону своих воинов. Дымок, очевидно, был ещё тот, потому что мальчонку-лесовичока и старичка боровичка, стоявших к нему ближе всего, в ту же секунду одолел приступ надрывного кашля. Чёрт Иванович, снова, с явным наслаждением, затянулся сигарой и с отвращением покачал головой.

– Ну и как прикажете, мне сделать из вас грозу лесов, если вы даже с девчонкой справиться не можете? – тоскливо поинтересовался он.

Думаю, что Баюн без особого труда мог бы перепрыгнуть через сбившихся в кучку недоразбойников, после чего мы продолжили бы с ним свой путь дальше. Однако желание вмешаться и защитить несчастных лесных жителей, которые, и это было совершенно очевидно, просто сбились с праведного пути, причём сбились совсем недавно, от тлетворного влияния Черта Ивановича не позволило мне воспользоваться этой широко и явно открытой передо мной возможностью побега.

Я спрыгнула с Баюна и проделала несколько небрежных показательных рубящих и колющих ударов. Котяра-великан понял меня без слов: он подмигнул мне, и принялся пристально и очень дотошно изучать каждого члена разбойной шайки, при этом он непрерывно плотоядно облизывался.

– Так это, понимаете ли, господин наставник, всё дело в том, что нам моральные принципы не позволили руку поднять на женщину, – прокашлявшись, оправдал поведение своё и сотоварищей старичок-боровичок, косясь на меня и дрожа как осиновый листок.

– Вот-вот, – поддакнул мальчонка-лесовичок. – Настоящие мужчины женщин не бьют!

– Это вы-то, настоящие мужчины?! – загоготал Чёрт Иванович. Смех его был похож на ржание жеребенка. – Йииии-гого! Хо-хо-хо! Йииии-гого! Хо-хо-хо! Ой, я не могу! Ох, и рассмешили! Ой, держите меня! Йииии-гого! Хо-хо-хо!

Я молнией преодолела расстояние между мной и гогочущим чертом и оказалась у него за спиной. Меч же мой, при этом оказался у него под рылом, почти соприкасаясь с его толстой свиной шеей. – Да, никаких проблем! Я держу тебя, свиное рыло! Мерзость ты проклятая! – нежно прошептала я черту на ушко.