Наталья Шагаева – Опасный пациент (страница 14)
— Твой рот. Как ты умеешь.
Киваю вниз, допивая воду, чувствуя вкус мяты и лайма. Лениво наблюдаю, как Ольга берёт диванную подушку, кидает ее между моих широко расставленных ног и опускается на колени. Она проводит ногтями по брюкам, расстёгивает ремень и ширинку. Конечно, у меня встаёт при виде голой женщины у ног. Но ловлю себя на ощущении, что всё не то. Уже не зажигает, как раньше.
Прикрываю глаза, откидываю голову, когда её пальцы сжимают член.
На столике звонит мой телефон. Отвечаю на звонок. Ольга замирает.
— Продолжай, — холодно приказываю я, чувствуя ее горячий язык. — Слушаю, Фин.
— Я выяснил. В эту субботу Мамедов празднует юбилей в «Царицыно». Приглашены все его сослуживцы, включая Авдеева с супругой.
— И нахрена мне эта информация? — хочется разебать Фина за то, что напоминает мне Эве и её ублюдочном муже, которому она верна.
— Я подумал, в данной ситуации ты захочешь посетить, мероприятие.
Слышу ухмылку в его голосе. Сукин сын хорошо меня знает.
— Нет, не хочу!
Сбрасываю звонок, швыряю телефон на стеклянный столик и хватаю Ольгу за волосы.
Глава 12
Вечер, ужин готов, квартира убрана, белье развешано. Антон написал короткое сообщение, что будет через час. Маргарита Альбертовна в гостиной с клиенткой. У нас там «битва экстрасенсов». В моей свекрови умерла гениальная актриса и психолог. Она умеет грамотно пудрить мозги своим доверчивым клиентам, аккуратно вытягивать из них всю информацию об их жизни, а потом иносказательно всё пересказать, так что клиент поверит в её способности.
Со мной она тоже проделывала такой трюк в первый год замужества. Я, наивная дура, верила, что у этой женщины есть дар. До поры до времени, конечно, потом поумнела и раскусила её, перестав болтать лишнее.
У меня есть полчаса тишины и относительного одиночества. Когда меня не трогают, не дёргают и ничего не требуют.
Я на кухне, пью чай с мятой, лимоном и мёдом, листаю социальную сеть, читая новости.
Дверь в гостиную открыта, невольно слышу разговор свекрови с её клиенткой. Бедная женщина, от которой ушёл муж, оставив её одну с тремя детьми. И вместо того, чтобы как-то выживать, она предпочитает искать решения своих проблем у тёмного мага уровня Маргариты Альбертовны. Хочется выйти и сказать, чтобы потратила деньги, которых у неё и так мало, на детей, а не отдавала их этой шарлатанке, которая ничем не поможет. Но так устроена психика - нам всем нужен человек, который скажет, что делать, даст надежду и вселит уверенность.
— Вижу рядом с твоим мужем женщину, — вещает моя свекровь.
Закатываю глаза, беззвучно усмехаясь. К гадалке не ходи, мужик свинтил от семьи к бабе с меньшим геморроем. Тем более, клиентка десять минут назад сама сказала, что до разрыва муж гулял налево.
— Так и знала, — вздыхает женщина.
— Такая вульгарная. Волосы тёмные, немного полноватая.
— Да, это, наверное, Верка, работает с ним. И толстая, и вульгарная, да.
Даже если не полная и не вульгарная. Любовницу мужа все воспринимают необъективно. Снова усмехаюсь, делая глоток чая.
— Только она блондинка, — находит несостыковку женщина.
Ну, включи голову. Не видит ничего эта ведьма в картах.
— Значит, крашеная. Я вижу, как её создала природа, а не какой она стала потом, — находит отмазку свекровь, включая поучительный тон.
— Ну да, точно, обесцвеченная, — соглашается женщина.
Снова закатываю глаза. Восемьдесят процентов блондинок в нашей стране крашеные.
— Вот, — самодовольно произносит свекровь. — Крутится вокруг твоего мужика, постоянно рядом с ним, прямо душит его.
Так они же работают вместе! Клиентка только что сказала это, соответственно, разлучница-коллега, а значит, видятся каждый день. Похоже, у меня только что тоже открылся дар.
— Да? Что он в ней только нашёл, хабалка, — зло фыркает женщина.
— Приворожила она его, — выносит вердикт свекровь. — Замечала последнее время, что мужик твой стал нервным, скандалы на пустом месте, недовольный?
— Да, да, всё так и было, — поддакивает женщина, подтверждая слова нашей доморощенной Ванги.
Если супруги разошлись, явно не на пустом месте - конечно, были скандалы.
На мой телефон приходит сообщение в мессенджере от незнакомого абонента. Открываю, полагая, что это реклама.
«Есть женщины красивые, статные, привлекательные, сексуальные, развязные или скромницы. Но они почему-то не цепляют. А есть обычные, ничего особенного в них нет. Но взгляд, глубина глаз, запах - и ты понимаешь, что все другие женщины стираются, и ты хочешь только её. И плевать тебе, что она не свободна и говорит тебе «нет». Ничего не имеет значения. Скажи мне «да», Эва. Давай пропустим этап моего давления и преследования. Сдайся красиво, и я обещаю тебе, что ты не пожалеешь.»
Сглатываю, перечитывая сообщение ещё раз. Лицо начинает гореть, а сердце колотится. Я уже не слышу, что несёт там свекровь и её клиентка, в моей голове строчки из сообщения повторяются хриплым низким голосом моего пациента.
Оглядываюсь, словно я не одна и на меня с прищуром смотрит муж, читая это сообщение за моей спиной.
Мне хочется написать этому мужчине, чтобы забыл мой номер, чтобы не смел больше ко мне приближаться никаким образом. И не потому что он мне неприятен. Он по-мужски красив, статен, солиден, брутален, властен. Да и флёр загадочности и опасности привлекает женщин. Почти все девочки в нашем отделении шептались о нём. Все, кроме меня. Я не вижу в мужчинах красоты и привлекательности, меня не прельстить брутальностью, властью и деньгами. Такие мужчины все одинаковы: они привыкли получать желаемое по щелчку пальцев, а если женщина не идёт к ним переламывают её, но всё равно получают своё. Мне страшно оказаться в центре внимания такого мужчины. Он не моё спасение, он новая клетка.
Сначала строчу ответ, чтобы не смел больше писать и оставил в покое, а потом всё удалю. Отвечать нельзя. Нельзя идти на контакт никаким образом. Во-первых, если Антон узнает, я даже боюсь представить последствия, и его не будет волновать то, что я не заинтересована. Во-вторых, любой мой ответ - это контакт, который повлечёт дальнейшее общение.
Удаляю сообщение и заношу абонента в чёрный список, чувствуя, как сердце отбивает грудную клетку. У меня начинается паническая атака всего лишь от сообщения. Я больная, да. Но меня такой сделали, ломая долгие годы. Нет во мне живого места для других мужчин.
В панике я не просто удаляю компрометирующие сообщения и заношу Владислава в чёрный список - я отключаю телефон. Антон любит брать мой телефон и изучать его. Для него не существует личных границ, ментовская натура в нём преобладает. Он не разрешает мне ставить пароли или прятать телефон. Боюсь представить, что было бы, если бы это сообщение пришло, когда телефон был в его руках.
— Эва! Ты что, оглохла?! — кричит из коридора свекровь, приводя меня в чувства.
Иду в прихожую. Маргарита Альбертовна уже проводила свою клиентку.
— Дверь запри, — кивает на замок, до которого она не дотягивается. — И полы здесь протри. Наследили, — морщится она, указывая на следы растаявшего снега.
Молча киваю и иду в ванную за тряпкой.
Вытираю пол, иду в ванную мыть тряпку и слышу, как что-то с грохотом валится в гостиной. Даже не спешу, продолжая медленно полоскать тряпку. Это плохо, за такие мысли я, наверное, сгорю в аду. Но мне иногда хочется, чтобы эта женщина убилась, желательно вместе со своим сыном. В один прекрасный день они меня доведут, и я подожгу квартиру, возможно, вместе с собой. Я невыносимо устала и ломаюсь окончательно. Силы воли и надежды на то, что это когда-нибудь закончится, всё меньше и меньше.
Когда заканчиваю в ванной, всё-таки иду в гостиную.
— Что произошло? — спрашиваю я, осматривая упавший стеллаж, с которого посыпались книги и мелочи. Поднимаю взгляд на невозмутимую свекровь, которая отъезжает к столу, начиная собирать свои карты. — Я спрашиваю, что произошло? Как вы опрокинули стеллаж? — выхожу из себя, повышая голос.
Потому что невозможно просто так опрокинуть такую махину, особенно обессиленной старушке в инвалидном кресле.
— Он меня чуть не убил! — фыркает она таким тоном, словно это я его на неё опрокинула.
— Маргарита Альбертовна, как он мог упасть? — устало выдыхаю я. — Он надёжно стоял.
— Значит, ненадёжно. Я потянула книгу, и он упал. Хорошо, я вовремя отъехала.
— Какую книгу? — медленно подхожу к упавшему стеллажу. Моё сердце, которое только что билось в панической атаке, теперь замирает в холодном спокойствии. — Все книги стояли на верхних полках. Вы до них не дотягиваетесь.
Маргарита Альбертовна медленно, с наигранным спокойствием укладывает свои карты в резную шкатулку.
— Почему с верхней? Я хотела взять с нижней, задела стеллаж коляской, он пошатнулся, я успела отъехать, пока эта старая рухлядь не развалилась, — теперь в её голосе нет уверенности и привычной надменности. Она словно оправдывается, начиная бегать глазами. — Да и чёрт с ним. Собери книги, а стеллаж выкинь, — указывает мне. — Антон скоро приедет. Ужин готов? — переводит тему, выдавливая из себя улыбку.
Опускаюсь на корточки, начиная собирать книги.
— Маргарита Альбертовна, может, уже прекратим этот цирк? — не выдерживаю я, но голос холодный и спокойный. — Я не слепая.
— О чём ты? — хмурит она брови.