Наталья Шагаева – Красивая иллюзия (страница 10)

– Алина, давай будем откровенны. Я дарю тебе все это, – многозначительно осматривает мой наряд, – приглашаю на встречи, не просто так. Между нами уже отношения. Но отношения на моих правилах. Если ты не согласна, я могу отвезти тебя домой, но тогда ты больше не увидишь меня. Или ты делаешь так, как я говорю, без лишних вопросов или мы попрощаемся с тобой прямо сейчас, – по телу прокатывается волна жара. Еще ни один мужчина не ставил мне таких категоричных условий в отношениях. – Так что, Алина, мы едем сейчас ко мне? Или отвезти тебя домой? – вопросительно приподнимает брови и ждет моего ответа, посылая мнимую веру в то, что у меня есть выбор и сейчас все зависит от моего решения. А на самом деле, выбора у меня нет. Его холодный взгляд удерживает меня, не позволяя отвернуться. Сталь плавится, вводя меня в какой-то гипноз. Кажется, что в этот момент его неповторимый, свежий, пьянящий запах усиливается. Все категорично и на грани, я должна либо принять его условия, либо отказать. Он продолжает терпеливо ждать ответа, а меня в жар бросает, внутри все переворачивается и дыхание учащается. Но черт бы побрал этого самоуверенного, холодного мужика. Да, я хочу к нему домой, я хочу этих отношений. В конце концов, мужиком можно ловко манипулировать, давая ему иллюзию, что он главный в отношениях.

– Смотря насколько серьезными будут наши отношения, – решительно заявляю я.

– Достаточно серьезны, – вполне убедительно отвечает Олег.

– Хорошо, мы едем к тебе, – соглашаюсь я, но отголоски разума просят отказаться и бежать куда подальше от этой ауры власти и холодного взгляда. Посылаю разум куда подальше, и киваю Олегу в знак подтверждения моих слов. Давыдов посылает мне полуулыбку, которая, как всегда, не затрагивает его глаз, и снова расслаблено откидывается на сидении. Следую его примеру, откидываюсь на спинку, смотрю в окно на красиво мелькающие ночные огни, думая о том, как стремительно все у нас складывается. Казалось, я должна радоваться и ликовать, все идет так, как я хочу, но меня не покидает навязчивое чувство тревоги.

Мы подъезжаем к большому высотному дому, явно построенному недавно, проезжаем контрольный шлагбаум, заезжая в подземный гараж. Водитель останавливается на специально отведенном парковочном месте, Давыдов покидает машину, подает мне руку и тянет за собой, направляясь к лифту. Из него выходит молодая рыжая девушка, которая кажется мне очень знакомой, но я никак не могу вспомнить, где я ее видела. Девушка шаблонно приветствует Олега, на что тот отстраненно кивает головой, пропуская меня в лифт, заходит сам и сразу же нажимает цифру семнадцать. В лифте Олег просто осматривает меня, без какого-либо подтекста, будто что-то обдумывает. Что-то связанное со мной. Створки лифта расходятся, и мы оказываемся в довольно простором холле, где находится только одна дверь его квартиры. Давыдов вынимает из кармана ключи, открывает двери и галантно пропускает меня внутрь темного помещения, захлопывая за нами дверь. На мгновение, мы остаемся в полной темноте, которая вызывает у меня неожиданную панику. Давыдов включает свет, и я зажмуриваюсь от слепящего яркого света. Олег проходит вперед, а я рассматриваю большую гостиную. Ну, что я могу сказать, ничего другого я и не ожидала. Обстановка ровно такая, как и хозяин квартиры. Холодные белые и темные тона в оформлении, стиль минимализм. Бежевые кожаные диваны и кресла, стеклянный журнальный столик, полки с книгами. Небольшой темный бар с белыми высокими стульями – это, пожалуй, все, что находилось в огромной гостиной. И никаких личных вещей, словно это холодное, нежилое помещение. Только мебель, книги и стерильная чистота. Теплом и уютом здесь даже не пахло.

– Проходи, располагайся, – предлагает Олег, указывая рукой на диван. Скидывает с себя пиджак, небрежно бросает его в кресло, направляясь к бару. Следую его примеру, снимаю пальто, аккуратно кладу его на кресло рядом с его пиджаком, еще раз осматриваю квартиру, садясь на диван.

– Ты здесь часто бываешь?

– Да. Я здесь живу.

– Просто, здесь как-то…, – пытаюсь подобрать нужное слово, – пусто.

– Здесь есть все, что мне нужно, – немного резко отвечает Олег. – Что ты будешь пить? – уже мягче спрашивает он. – Вино, мартини, шампанское, что-нибудь покрепче? – предлагает он. Довольно богатый выбор для человека, который не пьет.

– Я предпочла бы выпить просто воды, – не хочу напиваться, я уже достаточно выпила в ресторане.

– Хорошо, – одобрительно усмехается он, наливая мне стакан воды. Медленно, с грацией хищника подходит ко мне, ставя стакан на стол. Расстегивает пару верхних пуговиц на рубашке, снимает свои неизменные запонки, со звоном кидая их на стол. Закатывает рукава до локтей, словно к чему-то готовится. Садится на диван напротив меня, расслабленно закидывает руки на спинку, широко расставляя ноги. Закидываю ногу на ногу, заправляю выпавшую прядь волос, думая о том, что это самая странная прелюдия в моей жизни. Давыдов привез меня к себе домой явно не попить воды и посмотреть на меня. Но он бездействует, просто смотрит на меня ничего не выражающим взглядом. Проходит минута, две, три, и ничего не происходит. Боже, как это все странно. Мне становится не по себе от этого молчания и полной тишины, в которой я слышу лишь свое тяжелое дыхание.

– Распусти волосы, – просит он, меняя голос на более низкий. Его взгляд из отстраненного меняется на более темный. А я не спешу выполнять его приказ, немного нервно усмехаюсь, облизываю губы, медленно прохожусь по ним кончиком языка.

– Может, ты подойдешь и сделаешь это сам? – игриво заявляю я, потому что хочу, чтобы он, наконец, дотронулся до меня.

– Нет, Алина, ты не поняла. Я говорю – ты делаешь. Молча, без вопросов, – немного недовольно и даже грубо заявляет он.

– Любишь доминировать? – усмехаюсь я. – Играть в игры в подчинение?

– Я никогда не играю, но люблю, когда делают все, что я говорю, без лишних вопросов. Просто. Делай. Все. Что я говорю. Молча! – повышая тон, выделяя каждое слово, приказывает он для того, чтобы я ощутила всю его власть. О, Господи, он еще и доминант. И я слукавлю, если скажу, что это мне не нравится.

– Хорошо, но я надеюсь, ты не извращенец, – отвечаю я, запуская руки в волосы, вынимая шпильки из прически, кидая их на стол. Немного трясу головой, и мои волосы ложатся на оголенные плечи. Давыдов осматривает меня с ног до головы, медленно скользя взглядом по моему телу. А мне кажется, что в холодной комнате становится невыносимо жарко. Давыдов ничего не делает, просто смотрит на меня, его цвет глаз меняется на темно-серый, стальной, а я чувствую, как возбуждаюсь, как грудь наливается и напрягаются соски, и все за какие-то секунды. Мое дыхание учащается, когда я вижу настоящие эмоции в его холодном взгляде. Его глаза начинают блестеть голодом, дикой жаждой по мне. И сейчас я понимаю, что он приказывает, но главная здесь Я.

– Медленно спусти бретели платья вниз, – следует очередной приказ, с легкой хрипотцой в сексуальном голосе, и я вхожу во вкус, мне нравится эта игра, это похлеще любых ласк и прелюдий. Беспрекословно выполняю его приказ, медленно по очереди спускаю бретели вниз. Моя кожа становится настолько чувствительной, что я вздрагиваю даже от собственных прикосновений.

– Спусти корсаж вниз, – властно, требовательно произносит он, а я дергаю чертов корсаж, оголяя свою грудь без бюстгальтера. Смотрю ему в глаза, будто жду вердикта, чувствуя, как холодный воздух обжигает грудь, и соски напрягаются еще больше, становясь бесстыдно острыми.

– У тебя прекрасная грудь, – тихо, даже можно сказать ласково, произносит он. – Откинь голову на спинку и закрой глаза.

Хочется воспротивиться его приказу, потому что я хочу смотреть на него и видеть его реакцию, но я не смею, и словно под гипнозом выполняю все, что он говорит. Запрокидываю голову, и прикрываю глаза.

– Прикоснись к своей шее и медленно, подушечками пальцев, веди вниз, – я полностью плыву на волнах его возбуждающего голоса, и выполняю все буквально в унисон с его голосом. Веду пальцами по шее, и мне кажется, что моя кожа горит от собственных прикосновений. Закрытыми глазами в полной темноте, я представляю, что это уже не мои руки, а его. Это он, так нежно и чувственно меня ласкает.

– Ниже, сожми грудь, поласкай ее, обведи соски, – выполняю все, что он говорит, начиная дрожать от накатывающих волн возбуждения, чувствуя, как жар разносится по всему телу. – Сожми соски, – и я сжимаю их, закусывая губы, чтобы с них не сорвался бесстыдный стон. – Сильнее! – почти рычит Давыдов. – Представь, что это делаю я, не щади себя. Потому что, когда я до тебя доберусь, я не пощажу! – и я сжимаю воспаленные, ноющие соски, и буквально подпрыгиваю на месте от острой сладкой боли, сильнее закусывая губы.

– Да, вот так. Умница. Теперь встань, сними эту чертову тряпку, хочу видеть твое тело, – медленно поднимаюсь на трясущихся ногах, снимаю платье, кидая его на диван, представая перед Давыдовом в одних чулках и трусиках, встречаюсь с ним взглядом, и вижу в них сумасшедший огонь, дикое возбуждение. Ликую внутри, понимая, что ему нравится все, что он видит и даже боюсь представить, что будет, когда он сам коснется меня. Обычно, это я всегда дразнила мужиков, как, можно дольше не давая им желаемое, а сейчас искусно, со знанием дела дразнят меня.