Наталья Шагаева – Иллюзия счастья (страница 4)

– Надеюсь, вы приятно проводите этот вечер? – интересуется мужчина, а я вся сжимаюсь и напрягаюсь от его голоса и брошенного взгляда в мою сторону, не осознано ищу защиту у своего мужа – цепляюсь за его плечо, сильно сжимая. А вот Эдика, похоже, не напрягает этот тип, он ведет себя и общается с ним раскованно. Здоровается, пожимая руку, рассказывает, что нам очень понравился вечер.

– Мы с вами не знакомы, но я много о Вас слышал, Виктория, – обращается ко мне мужчина. – Андрей, – представляется мне он, протягивая руку, а я не хочу ее пожимать. Нерешительно тяну к нему руку, Андрей быстро перехватывает, сжимает ее сильнее, чем положено, и так же быстро отпускает.

– Очень жаль, что сегодня с нами нет Вашего отца, – неожиданно заявляет Богатырев. Ну да, конечно, жаль ему. Как говорил Эд, Богатырев первый, кто сплясал на могиле моего отца, надеясь на то, что теперь у него не будет конкурентов. Я молчу, мне нечего ответить этому мужчине, а лицемерить и продолжать цирк я не хочу. Слава Богу, Богатырев долго не задерживается с нами, а продолжает вальяжно прохаживаться по залу, и общаться с публикой, таская за собой бесплатное приложение в виде блондинистой куклы с ногами от ушей. Я почти расслабляюсь, но замечаю, что хозяин заведения время от времени кидает оценивающий взгляд в нашу сторону.

– Эд,– тихо обращаюсь к мужу. – Почему Богатырев так странно смотрит на меня? Ведь мы даже незнаем друг друга?

– Он оценивает тебя, милая.

– Зачем? – не понимаю я.

– Завтра ты вступишь в свои законные права наследия твоего отца. И станешь полноправной хозяйкой компании. И теперь он считает тебя своим конкурентом, – тихо, слегка наклонившись, шепчет мне Эдик. – Поэтому он нас сюда и пригласил, чтобы понять, кто ты и какую угрозу для него представляешь. И мы тоже здесь не просто так. Мы вводим его в заблуждение. Он же еще не знает, что ему предстоит бороться не с беззащитной хрупкой женщиной, а со мной. Но пока ты не передала мне права владения фирмой, все думают, что им будет легко тебя обойти. И мы пока не будем их переубеждать. Это будет для них сюрпризом, – усмехается Эд.

– Боже. Зачем все это нужно? – не понимаю я.

– Не бери в голову. Это уже не твои проблемы, милая, оставь их мне. Я говорил тебе, что сегодня ты просто неотразима? – шепчет на ухо, слегка задевая губами мочку, вызывая мгновенную реакцию моего тела.

– Да, но я не прочь послушать еще.

– Твое платье просто великолепное.

– Главное сегодня в моем наряде – не платье, – усмехаюсь я. – А то, что под ним.

– А что у нас под платьем? – шепчет Эд, уже закусывая мочку.

– Поехали домой. Я покажу, – шепчу я, млея от того, как он поглаживает и сжимает мое колено. – Или это будет некрасиво, покинуть мероприятие в самом его начале?

– Плевать. Поехали, – Эд хватает меня за руку и ведет к выходу.

– А попрощаться? – спрашиваю я, когда мы уже почти выходим из зала.

– Уйдем по-английски, – усмехается он. И мне нравится его идея. Я очень рада, что мне больше не придется находиться в неприятном для меня месте и ловить презрительно-темный взгляд Богатырева.

По дороге домой Эдуарду звонит какой-то партнер, он долго с ним общается односложными фразами, отвечая только «Да», «Нет». Хмурит брови, морщится, а в конце разговора добавляет «Хорошо, я буду». Скидывает звонок, долго молчит, как будто что-то обдумывая.

– Что-то случилось? – спрашиваю я.

– Да нет, ничего страшного, но мне придется встретиться с одним нужным нам человеком.

– Хорошо. Когда? Завтра?

– Нет, милая, сейчас, через полчаса.

– Как сейчас? Уже почти ночь!

– Милая, я тоже не в восторге. Но он улетает рано утром в Штаты и неизвестно когда вернется. А мне очень нужно с ним поговорить, обсудить кое-какие дела. Это бизнес, детка, – усмехается Эд, пытаясь смягчить наш разговор.

– Ну ты что, Викуль? Расстроилась? Я и сам не рад. Но так надо, это же все ради нас, ради нашего будущего и будущего наших детей. – Да, я расстроилась почти до слез, которые я стараюсь ему не показывать, отворачиваясь к окну. Я как маленькая девочка хочу, чтобы Эд все бросил и остался со мной. Я долго выбирала это чертово белье, чулки, надеясь, что мы устроим ночь любви как раньше без границ и правил. Последнее время я была не в себе после смерти отца, и наш редкий секс проходил скорее на автомате, по отлаженному механизму.

– Вик? Посмотри на меня, – просит меня Эд, паркуясь возле нашего дома. Поворачиваюсь к мужу, стараюсь не показывать свою обиду, но у меня никогда не получалось скрывать свои эмоции. – Милая, наш вечер не отменяется. А всего лишь откладывается на пару часов. Я постараюсь быстро вернуться, – я просто киваю головой и молчу. Эд хватает меня за платье, тянет на себя и тут же впивается в губы, целует, не быстро и мимолетно, а как раньше, долго, нежно, лаская мои губы. И все, вся моя обида на него тут де исчезает, я, как всегда, забываю обо всем в его объятиях. Эдик отстраняется от меня, заглядывает в глаза, слегка улыбается, заметив мою улыбку.

– Вот так-то лучше. Не грусти. Итак, платье можешь снять, а все остальное оставь и жди меня. И туфли тоже не снимай. А я куплю по дороге твоего любимого вина, темный шоколад. Хорошо? Я постараюсь закончить раньше, – киваю ему в ответ, понимая, что веду себя как ребенок. Эд действительно старается для нас и я должна его поддерживать, понимать, не быть эгоисткой. Эдик еще раз меня целует, шепчет, что скоро вернется, приказывает его ждать.

В тот вечер, впервые за семь лет нашего брака, я так и не дождалась мужа домой. После четырех часов ожидания и, наверное, десяти звонков на его телефон, я получила от него ответ одним сухим сообщением. «Вика, меня не жди, я задержусь. Ложись спать. Утром я все объясню» Я хотела ему перезвонить, потому что переживала за него. Но в ответ мне монотонно отвечал лишь автоответчик.

ГЛАВА 2

Виктория

Так бывает, что Вы настолько уверены в человеке, что ни грамма не сомневаетесь в его словах, они для Вас – неоспоримая истина. Вы верите ему безоговорочно. Потому что за долгие годы, что вы вместе, он ни разу Вам не соврал, не подвел Вас. У Вас никогда не возникало и крупицы сомнения в правдивости его слов. Вы знаете в этом человеке каждую черточку, родинку, он – словно часть Вас. Очень дорогая и любимая часть.

Я практически не спала всю ночь. Я ждала Эдуарда. Обрывала его отключенный телефон, не понимая, что происходит. Это так на него не похоже. Он всегда ночевал дома, за исключением его командировок по работе. Да, они в последнее время были часто, но я всегда знала, где он и что делает. Бывало, он задерживался на важных встречах и переговорах допоздна, но всегда отвечал мне. Меня переполняло волнение, что все это неспроста. В голове мелькала навязчивая мысль, что с ним случилось беда, у него неприятности, в которые он просто не хотел меня посвящать, чтобы не расстраивать.

Как странно, когда мы волнуемся за любимых и родных людей, мы почему-то всегда предполагаем, рисуем у себя в голове самые страшные и навязчивые картины. Я гнала эти мысли, говоря себе, что все хорошо. С ним все хорошо. Он придет и все мне объяснит, успокоит. Я сама не заметила, как уснула уже под утро, просто провалилась в сон. А проснулась от звука захлопывающейся двери ванной комнаты.

Соскочила с кровати в одном нижнем белье, которое я почему-то так и не сняла. Оглядела комнату еще затуманенным от сна взглядом, замечая на стуле небрежно брошенный пиджак мужа, в котором он был вчера, и рядом на полу его идеально начищенные туфли. Всегда поражалась этому факту. Как у него получалось не замарать обувь, проходив в ней целый день?

Накидываю на себя белый халат, иду в ванную на звук льющейся из душа воды. Замираю в дверях при виде обнаженного Эдуарда, стоящего с опущенной головой под горячими струями воды. Он весь напряженный или очень уставший, стоит под душем, оперевшись руками на стенки душевой. Внутри вновь нарастает волнение от ощущения чего-то плохого. Эдуард словно замкнулся в себе, в своих мыслях, стоит неподвижно, не замечая моего присутствия. Подхожу ближе, замечаю его белую мятую рубашку, брюки, сложенные в корзину для белья. Сажусь на край ванны, наблюдая за ним, осматривая его всегда подтянутое, красивое тело. Изучаю его напряженную позу, боясь потревожить его из-за неотступающей внутренней тревоги.

Через какое-то время Эд словно приходит в себя, выпрямляется, тянется за шампунем, замечает меня. Приоткрывает душевую, слегка улыбается, лишь уголками губ с прежней усталостью в глазах.

– Почему не спишь? Рано еще, – спрашивает он, начиная мыться.

– Что случилось? – задаю вопрос, который не дает мне покоя.

– Ничего. Все хорошо, – буднично отвечает он.

– Ничего? Почему ты не ночевал дома? Ты обещал все объяснить! – требую от него ответа.

– Вик, у меня выдалась трудная, бессонная ночь. Я устал и вымотался. Приготовь мне завтрак. Я объясню все тебе за столом, – спокойно отвечает он. – Не превращайся в сварливую жену со сковородкой в руках, – усмехается он. А я не знаю, что ему сказать. Мне на самом деле хочется закатить скандал. Я тоже не спала этой ночью, устала от собственных мыслей и переживаний. Я дико за него волновалось! Все это мне хочется крикнуть ему в лицо. Но я не смею, поднимаюсь с бортика ванны. И, громко хлопнув дверью, иду на кухню.