Наталья Шагаева – Фиктивная жена (страница 22)
— Так не пойдет.
— Что? — не понимает она.
— Ты можешь расслабиться и есть, как хочешь.
— Паста длинная.
— Ну так втяни ее в ротик, — усмехаюсь. — Давай, Милана, это вкусно, мы не на приеме.
Улыбается, немного расслабляясь. Втягивает в рот пасту, начиная есть нормально. Ей должно быть комфортно со мной в любой ситуации, как и мне с ней. Я взрослый мужчина, и уже глупо обманываться или отрицать очевидные вещи. У кого-то отношения начинаются с взаимной симпатии или страсти, а у нас – с брака. И почему-то факт, что Мила уже моя жена, греет душу.
Обед подходит к концу, официант убирает со стола, подавая нам кофе. Посматриваю на часы, важная встреча назначена только через пару часов, и мне не хочется отпускать Милану.
— Через пару недель я лечу в Германию по делам. Ты, как супруга, сопровождаешь меня.
— Да, конечно, если нужно… — кивает.
— Не нужно, но я хочу, чтобы ты полетела со мной, — допиваю кофе, поднимаюсь из кресла, иду к двери, выглядываю в приемную, находя глазами секретаршу.
— Ближайший час никого ко мне не пускать и не беспокоить! — распоряжаюсь я и закрываюсь на замок. Оборачиваюсь, а в глазах Миланы смятение. Такая хорошенькая, хочется потрогать.
Подхожу к столу отодвигая его сторону и подаю Милане руку. Теряется, но вкладывает свою ладонь в мою, не понимая, что происходит. Вот откуда берутся такие чистые, наивные девочки? Сам сажусь в кресло, несколько секунд просто трогая девочку взглядом.
— Снимай туфли, — немного съезжаю, расслабленно откидываясь на спинку. Девочка распахивает свои красивые глаза, но послушно снимает туфли. Умница моя. — Иди ко мне, — не дожидаясь, пока девочка сообразит, тяну ее за руку на себя, усаживая на колени, лицом к лицу, прижимая ножки к своим бёдрам. Ее узкое платье задирается, обнажая красивые бедра. Мила ерзает, пытаясь его поправить, а у меня по телу разливается мощная волна жара. — Очень хочу… — вдыхаю в ее сладкие губы, хватаюсь за резинку на волосах и стягиваю ее, распуская шелковые локоны, раскидывая их по плечам. Смущается, но улыбается, опуская руки мне на плечи. — Красивая моя, не нужен этот официоз, будь девчонкой. А вот эти строгие прически и платья оставь для официальных мероприятий, — шепчу ей, перебирая волосы.
— Хорошо, — так же тихо отвечает, а в глазах дымка.
Плывет моя девочка. Хочу невыносимо, до боли в теле. Но брать ее впервые в этом кабинете – некрасиво. Эту девочку в кровать нужно уложить, на белоснежные простыни. В мою кровать. Но немного попробовать-то можно. Раскрыть Милану, приручить. Особенно когда она такая отзывчивая. Ох, девочка, знал бы, что где-то ты росла для меня, не разменивал бы свою жизнь на ненужные эмоции.
Опускаю взгляд на ее губы, немного пухлые, мягкие, теплые, и дрожь по телу прокатывается.
— Ты понимаешь, что я долго не выдержу? — спрашиваю и вожу губами по ее щекам, скулам. — Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — голос сипнет, воздуха не хватает. Сжимаю тонкую талию и дергаю на себя. Ближе, чтобы чувствовать, как от глубокого дыхания вздымается упругая грудь. Горячо, пьяняще. И, наверное, вот это предвкушение слаще, чем сам секс. Будоражит.
Медлю, а сам стискиваю ладони, впиваясь пальцами в ее талию, пытаясь тормозить себя. Чтобы сжирать девочку в порыве страсти и научить ее принимать мою звериную натуру, нужно сначала приручить, чтобы безоговорочно доверяла, отдаваясь мне полностью.
Прикасаюсь к губам. Превосходная девочка, чувственная. Губки приоткрывает, отдаваясь мне, слегка прогибаясь. Самое сладкое то, что вот эта скромная, невинная, неопытная, где-то стеснительная девочка раскрывается в моменты близости. Боже, за что мне такой подарок?
Долго сдерживаться не получается, темперамент берет свое, и я уже набрасываюсь на ее рот. Немного грубо, то кусая, то всасывая вкусные губы. Руки сами собой начинают блуждать по девичьему телу. Одна рука ложится на бедро, нагло забираясь под подол, а вторая тянет змейку замка вниз, спуская платье с хрупких плеч…
А дальше я творю с ней то, что, надеюсь, никто еще не делал. Я пробую на вкус ее тело, сокровенные и самые чувствительные места. Я заставляю отдаться мне и показать, как девочка умеет летать от удовольствия. И только бог знает, как мне удается оставить ее невинной в этот момент.
Нет, если бы я захотел, то забрал бы у нее все. Но это должно произойти не здесь.
Бонус после 22 главы.
Одна рука ложится на бедро, нагло забираясь под подол, а вторая тянет змейку замка вниз, спуская платье с хрупких плеч. Милана немного зажимается, но я дергаю платье, вынуждая ее опустить руки и позволить мне стянуть его до пояса. Отрываюсь от медовых губ, рассматриваю грудь в кружевном бюстгальтере – красиво. От прерывистого дыхания грудь колышется, и возбуждение зашкаливает.
— Красивая, — голос невыносимо хриплый. — Расслабься, принимай все, больно не будет, — усмехаюсь, замечая застежку на бюстгальтере спереди. Одной рукой отстёгиваю ее, отодвигая чашечки в стороны. Девочка замирает, кажется, не дышит, кусая уже истерзанные мной губы, а я сглатываю. Как пацан, настолько возбуждаюсь только от одного вида груди, что в паху начинает болезненно ныть от напряжения. И вот как не перейти грань, после которой я не смогу остановиться?
Грудь у нее «двоечка», нет, даже «два с половиной», высокая, упругая, с маленькими розовыми сосками, которые под моим взглядом твердеют, словно бусинки.
— Ох, котёнок, — глубоко вздыхаю и на секунду запрокидываю голову на спинку кресла. — Откуда ты такая идеальная? — чувствую, как ее ладошки вновь ложатся мне на плечи, теплые пальчики ласкают шею, зарываются в волосы на затылке. Она немного наклоняется ко мне, и ее соски упираются мне в грудь.
— Поцелуй меня, пожалуйста, еще, — так жалобно просит она, словно тоже сгорает от желания.
И все, я опять срываюсь, выпуская внутреннего зверя наружу. Впиваюсь в пухлые губы, одновременно подтягивая ее платье выше, оголяя попку. Сжимаю, и девочка всхлипывает мне в рот, пытается неумело отвечать, играя языком, но я не позволяю, отбирая инициативу. Потом, моя хорошая. Потом я дам тебе поиграть, но не сейчас, когда я не способен принимать, а только жадно отбирать.
Накрываю ее грудь ладонью, потираю сосок, слегка сжимая, и сжираю ее стон. Член уже каменный, не просто ноет – пульсирует от желания, упираясь между ее ножек через ткань брюк. У меня было много женщин, самых разных. Но все они вдруг слились в одно серое скучное пятно. Ни одна из них не сравнится по ощущениям с Миланой.
Кажется, я пропал. И торможу себя что есть сил, чтобы не лишить ее девственности прямо здесь, в кресле, в моем кабинете. «Девственница! Она девственница, — повторяю себе. — И явно не об этом мечтала».
Рука на бедре уже ласкает кружевную резинку трусиков. Запускаю пальцы под нее, поглаживаю попку, сжимаю. Отрываюсь от сладких губ, позволяя девочке отдышаться, прислоняюсь щекой к ее щеке, слушая ее прерывистое дыхание, запускаю руку в трусики спереди, и Мила вздрагивает, пытаясь сжаться.
— Тихо, — шепчу ей на ушко, прикусывая мочку. — Больно не будет. Я просто хочу попробовать на вкус твоё удовольствие. Позволь мне.
Милана послушно раскрывается. Накрываю нежную, горячую бархатную плоть, со свистом вдыхая недостающий кислород. Раздвигаю пальцами нижние губки и зверею от того, что она мокрая. Ну вот как ее, такую горячую, не взять!
Скольжу глубже, к входу, немного проникаю, совсем чуть-чуть, не причиняя боли. И, мать вашу, она такая тугая, что меня подбрасывает от прилива жара. Хочу сожрать эту невинность.
Резко вверх, к маленькому клитору, нажимаю на него и тут же ласкаю подушечками пальцев, массируя немного сбоку, в самой чувствительной точке, кайфуя от того, как Мила выгибается со сладким стоном, неосознанно подставляя мне грудь. Придерживаю одной рукой ее талию, вынуждая сильнее прогнуться, и накрываю губами соски, поочередно втягиваю их в рот, посасываю, ударяя по твердым бусинкам языком, одновременно массируя пульсирующий под пальцами клитор.
Теряю разум и уже не могу объяснить себе, почему нет. Почему я не могу ворваться в горячую мокрую плоть и трахнуть свою девочку. Член рвется, желая оказаться внутри этой тесноты, чтобы удовлетворить дикую похоть и хоть немного облегчить болезненную пульсацию.
— Мирон… — срывается с ее губ, когда я слегка сжимаю клитор пальцами и одновременно кусаю за сосок, оттягивая его зубами. Даже в самой горячей и развратной ночи в моей жизни, никто так не произносил мое имя.
— Что, моя девочка? — зарываюсь в ее волосы, сжимаю, вынуждая посмотреть в глаза. И лучше бы я этого не делал. Глаза пьяные-пьяные, с поволокой. И на дне тех омутов чистый, ничем не прикрытый экстаз. Девочку начинает трясти, она на грани. Так быстро. Очень быстро. — Что такое, котенок? — начинаю ее дразнить, то интенсивно массирую клитор, то отпускаю и вновь скольжу к входу, собирая влагу, чтобы размазать ее на самой сладкой пульсирующей и требующей моего внимания вершинке.
— Я больше не могу, — выдыхает со стоном, закатывая глаза.
— Можешь, моя маленькая. Мне этого мало. Очень мало, я хочу еще, — уже сам слабо понимаю, что имею в виду. Девочка начинает извиваться в моих руках, задевая попкой член, создавая трение, я рычу ей в губы, и кажется, что меня разорвет от перевозбуждения. Милана, наверное, была бы в шоке, узнав, насколько развратные и пошлые фантазии кружатся в моей голове.