Наталья Шагаева – Фиктивная жена (страница 2)
— Позволять себя обнимать и целовать – это у нас теперь просто дружба?! — бабушка повышает тон. Сглатываю. Хмурюсь, не понимая, откуда она знает. — Как-то я видела в окно, когда парень тебя провожал.
— Это было один раз, и мне не понравилось, — опускаю глаза на свою чашку с чаем. Кажется, у меня на лице написано, что я нагло лгу. Но так надо, всей правды бабушка не выдержит. А мне нужно забрать Алису любыми путями и как можно скорее. Бабуля долго молчит, вынуждая меня нервничать ещё больше и глотать все заготовленные объяснения.
— И за кого ты выходишь замуж?
— За Мирона Вертинского, старшего брата Платона, — на одном дыхании выдаю я и замираю. Категорически запретить она, конечно, мне не может. Я совершеннолетняя. Но и видеть осуждение в глазах бабушки я не хочу.
— Брата? Старшего? — уже растерянно спрашивает она. — Вертинского? — в голосе удивление. — Это сын недавно убитого главы «Севр Холдинга»? — в бабушкиных глазах паника, и я просто киваю. — Позволь спросить, а сколько лет твоему жениху?
— Тридцать семь.
— А тебе? — осуждающе.
— Скоро двадцать.
— Скоро… — цокает бабушка. Она права, двадцать мне через полгода.
— Бабуль, я все равно выйду за него замуж. Мы уже все решили, я просто хочу твоего…
— Благословения? — с недовольством заканчивает за меня бабуля. Молчу, кусая губы. Хочется признаться ей во всем и объяснить, что все не так плохо, как может показаться на первый взгляд. А плохо будет, если я не заберу Алису. Точнее, не выкуплю ее у отчима.
Нет, c нашей мамой все хорошо. Сравнительно хорошо. Она жива и даже, наверное, счастлива в своих периодических запоях. Но мать из нее никудышная. После смерти моего отца она не придумала ничего лучше, чем найти утешение с соседом, дядей Иваром. Она даже родила ему Алису, только вот заботиться и воспитывать не захотела. Проще же напиться и свалить все на старшую дочь. Так вот Алиска мне не просто сводная сестра, она мне словно дочь. Как только мне исполнилось восемнадцать, я смогла покинуть родной дом, сбежав к бабуле, а с Алисой все сложно.
Ей всего семь лет, в любой момент ее могут забрать органы опеки, и тогда я вообще могу ее никогда не увидеть. Законы прибалтийской страны очень жестоки в этом плане. Но пока Ивару удается их обманывать, создавая образ положительных родителей. Хотя я точно знаю, что моей сестренке там плохо. Как может быть хорошо с родителями, которые готовы продать разрешение на выезд за большие деньги?
Бабушка этого не знает. Во-первых, с Алисой она не знакома, во-вторых, по факту она не ее внучка. В-третьих, у бабули слабое сердце, и лучше ее не волновать. А мне вот уже несколько месяцев не дает покоя мысль о том, что мы с Алисой все дальше и дальше друг от друга. И может случиться так, что и вовсе никогда больше не увидимся, затерявшись в разных странах и обстоятельствах.
— Бабуль… — поднимаюсь с места, подхожу к ней сзади и обнимаю за плечи.
— Ну что «бабуль»?! Не понимаю я тебя. Взрослый, серьезный мужчина может вскружить голову инфантильной девочке за пять минут?
— Неправда, я не инфантильна, — обнимаю ее еще крепче.
— Тебе девятнадцать, и ты априори инфантильна. Это нормально в твоем возрасте. Но… Хорошо. Я не ханжа и видела много счастливых браков с разницей в возрасте. Но куда спешить? Да я еще даже не знакома с этим мужчиной. Или?.. — бабушка в ужасе закрывает рот рукой и разворачивается ко мне, всматриваясь в глаза. — Он тебя обесчестил?
— Ну что ты! — мотаю головой. — Нет! Он очень благородный, — лгу, поскольку сама понятия не имею, какой он. Вот Платон в этом плане тактичен и не лезет мне под юбку, поскольку я не готова пока к такому шагу. На самом деле мне девятнадцать с половиной лет, но я ужасная трусиха.
Пока не чувствую, что готова отдаться Платону. Я боюсь даже не боли, от первой близости, а боюсь того, что потом безумно влюблюсь в своего первого мужчину, а он разобьет мне сердце. Дура, конечно. Розовые очки пора снимать или разбить их к чертовой матери. Трагедии, цинизма, алчности и драмы мне хватает в реальной жизни. Могу я хотя бы мечтать о чем-то красивом, сладком и высоком. Этого у меня никто не отнимет.
— Значит так, — твердо говорит бабуля. — Никуда и никому я тебя не отдам, пока не познакомлюсь с твоим новоявленным женихом. А там посмотрим. Все. В воскресенье приглашай господина Вертинского на обед, на мой курник.
Киваю бабуле, улыбаясь, делая вид, что довольна. И тут же принимаюсь убирать со стола, пряча лицо. На самом деле мне не нравится все это представление. Я предпочла бы скрыть свой фиктивный брак от окружающих, но, к сожалению, это невозможно, и моя жизнь на некоторое время превратится в сплошной фарс и затяжную пьесу.
— Ты притащил в наш дом эскортницу? — заглядываю в глаза Арона и понимаю, что ему вообще плевать. Он развлекается. Привлекает внимание, эпатирует, не понимаю, как назвать его поведение. Но все это порядком надоело.
— Давай называть вещи своими именами, — ухмыляется брат и демонстративно прикуривает сигарету, выпуская дым в мою сторону. — Не эскортница, а проститутка, — ухмыляется Арон и садится в кресло напротив. Поза вальяжная, ноги расставлены. Курит, хотя прекрасно знает, что я бросил и не выношу запаха табака. Глаза черные наглые. Не похож ни на мать, ни на отца. Иногда даже закрадывается мысль, что он нам неродной, потому что отрицает все, что тесно связано с семьёй. Помимо моего брака, воля отца гласила, что все мы должны жить в одном семейном особняке, который он строил для нас. И не бросали мать. Я, как никто, поддерживаю последнее желание отца, Платон тоже ценит родной дом и семью, уважая волю отца. А вот с Ароном все сложнее. Он вне системы. Нет, в нем есть уважение к матери и братская поддержка, но… В нем словно живёт две личности. Арон немного биполярен. И темная сторона всегда доминирует.
— Я рад, что ты это понимаешь. Так какого черта ты притащил ее на семейный ужин?
— Потому что я так хочу.
— Отличный ответ! — встаю с кресла, распахиваю окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Беру лежащие на столе четки из черного камня и медленно перебираю, стараясь держать себя в руках.
— Ты называешь семейным ужином фарс, — спокойно произносит Арон. — Мать ничего не поймет, твоя невеста фиктивна, так почему я не могу внести свою лепту. Должен же я как-то себя развлекать. Ну и потом, из всех эскортниц Виолетта самая дорогая. Элитная, можно сказать. Знал бы ты, насколько она одаренная. А какой у нее умелый рот…
— Прекрати! — повышаю голос. — Все, что я делаю, я делаю и ради тебя тоже. Ради нас! Чтобы сохранить все, что принадлежит нам!
— То есть отец под старость лет сошел с ума, уверовал в силу семьи, а мы теперь должны скакать под его дудку даже после его смерти? — с недовольством произносит брат.
— У тебя есть предложения, как этого избежать? — разворачиваюсь, заглядываю брату в глаза, приподнимая брови. А он, гад, ухмыляется, потушив сигарету в пепельнице.
— Ну ты же у нас «мозг». И я ничего не имею против твоего брака. Только не нужно превращать этот цирк во что-то святое. Нет в нас тех ценностей, которые проповедовал отец, — Арон поднимается с места и идёт к выходу. И он чертовски прав. Все мы здесь не ангелы и даже не демоны. Мы, скорее, волки, которые собрались в стаю ради добычи.
— Вернись! Я не договорил. Что там по Леонову? Я надеюсь, он жив и относительно здоров?
— Договорим после ужина. Там Платон уже привез твою невесту. Ничего такая малышка. Я б на ней тоже «женился» раза два-три.
— Следи за языком! — зло произношу я, смотря, как брат покидает кабинет.
Невесту, значит, привезли.
Ещё раз выдыхаю свежего, прохладного весеннего воздуха и закрываю окно. На столе вибрирует мой телефон. Вероника.
— Да.
— Приве-е-е-т, — тянет она, заигрывая. — Я в магазине белья. Нужен совет, — усмехается. — Чёрное или красное? Кружево или атлас?
— Ничего.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты сегодня была без белья.
— Ммм, хороший совет. Учту. Во сколько тебя ждать?
— Примерно через три часа.
— Захватишь мне мое любимое шампанское?
— Закажи сама. Все, мне некогда, — скидываю звонок. Ника ещё не знает о моем предстоящем браке. Самое время сообщить.
Дергаю ворот рубашки, надеваю часы на кожаном ремешке и выхожу из кабинета знакомиться с невестой.
Пока в столовой накрывают к ужину. Все собрались в гостиной. Арон со своей гламурной девкой сидят на одном кресле. Она – как положено, а он – на подлокотнике, что-то шепчет на ухо эскортнице, на что та улыбается, прикрывая рот рукой. Вдыхаю глубже, сдерживая ругательства. Хоть бы матери постеснялся. Хотя ей все равно. Она живёт в своем мире.
Платон с Миланой – на диване. Тут все скромно, я бы даже сказал, целомудренно. Сидят как школьники, держатся за ручки. Ох, сдается мне, что братишка немного преувеличивает. Либо рисует в своей голове то, чего нет. Не горят зелёные глаза девушки. Не смотрит она на братишку тем взглядом, каким он на нее. Так, может, девочка не так бескорыстна и с Платоном. А только ради выгоды? Чтобы решить свои проблемы. Нет, с виду она ангел небесный: губки бантиком, бровки домиком. Такая типичная хорошая девочка. Общественность примет ее хорошо. Милана может подправить мою репутацию. Тёмно-русые волосы собраны в строгую прическу, кожа персиковая, нежная. Курносая. Утонченная. Осанка ровная. Фигура хорошая. Блузка с прозрачными рукавами, черные брюки, туфли. Слишком строгая для девятнадцатилетней девочки. Словно на собеседование пришла. Хотя так оно и есть. Строгость ей к лицу. Тянет на мою жену. Ну это внешне…