Наталья Серёгина – Интимная Русь. Жизнь без Домостроя, грех, любовь и колдовство (страница 27)

В чем же причина такого расцвета «содомского греха»? Некоторые исследователи считают, что это следствие того, что верхние слои русского общества переняли византийский образ жизни, а в Византии гомосексуальность процветала с дохристианских времен. Другие видят в этом результат татарского влияния. Но, может, причина не в «извращенности» московитов, а в предвзятости иностранцев? Ведь известно: чтобы создать образ врага, надо как можно больше полить его грязью. То, что гомосексуальность ассоциируется с чужеродностью, враждебностью, издревле использовалось в Европе с клеветнической целью. Причем распространение этого греха всегда приписывалось другой нации. Например, его называли «французской любовью» во всех странах Европы, за исключением, естественно, Франции, где этот порок приписывали итальянцам. «Относительно вообще иностранных сказаний о России нужно заметить, что они во многих случаях наполнены ошибками, почему нельзя ко всем им относиться с полным доверием»[307], — вполне справедливо заметил писатель Николай Остроумов (1876–1937).

При этом если мужеложество на Руси считалось одним из самых страшных грехов, то лесбийские отношения причисляли к рукоблудию: «Есть же и женская малакия, когда жены деют друг другу. О том же добро есть отцу духовному это искоренять и дать им запрещение на лето едино»[308].

В общем, судя по исповедным вопросникам — этакой древнерусской Камасутре, — сексуальная жизнь на Руси явно била ключом. Удивительно даже, сколько разного успевали сделать наши далекие предки за то малое число дней, на которые не приходились многочисленные церковные праздники и посты. Скорее всего, следовали принципу «если нельзя, но очень хочется, то можно».

Глава 18. Интим за гранью

Есть в традиционной русской культуре целый пласт рассказов, так или иначе связанных с темой интимной жизни. Они касаются сексуальных отношений между человеком и животными, а также между человеком и мифическими существами.

Зоофилия, или скотоложество, было известно в Древней Руси и почиталось не просто великим грехом, а великим бесчестьем. Об этом вместе с церковными документами свидетельствуют берестяные грамоты:

Грамота от Жирочка и от Тешка к Вдовину. Скажи Шильцу: «Зачем ты портишь [пошибаешь, насилуешь] чужих свиней? А писал(а) [это] из села Ноздрька. Ты осрамил весь Людин конец: с того берега грамота. Она была про коней — что ты с ними то же сотворил»[309].

Вплоть до начала ХХ века среди крестьян ходило мнение, что такая связь приводит к рождению «страшилищ». Но наш рассказ вовсе не о том, что кто-то где-то имел интимный контакт с овцой или свиньей. В фольклоре сохранились древние поверья о чудесном рождении героя у коровы или кобылицы, после того как та съела кусочек волшебной рыбы, предназначенной бездетной царице (героя в разных версиях звали Иван Кобыльевич, Иван Сучич, Иван Быкович, Буря-богатырь Иван коровий сын). С лошадью, коровой (быком) и собакой у наших предков, конечно, были связаны определенные сакральные представления, однако зачать от близости с человеком могло, полагали они, только одно животное. Медведь.

^{Иван Билибин. Медведь. 1909. Частная коллекция / Wikimedia Commons}

По мнению специалиста по традиционной славянской культуре Елены Левкиевской, восточные славяне считали медведя «чистым» животным, поскольку к его созданию приложил руку сам Бог, а значит, нечисть обернуться этим зверем не может[310]. Если верить русским легендам, в медведя Бог превратил человека — за некое прегрешение (негостеприимство, убийство родителей или желание обрести власть над людьми)[311]. Сюжет о похищении девушки медведем встречается по всему Северному полушарию. Исследователи предполагают, что он восходит к обычаю заключать «священный брак» между человеком и тотемным животным. Этот древнейший сюжет широко представлен в русском фольклоре. Герой, родившийся от связи медведя с женщиной (чрезвычайно редко — от связи мужчины с медведицей[312]), выглядит крайне необычно: или «совсем человек, только уши медвежьи», или выше пояса человек, а ниже — медведь, или кожу имеет «медвежью, а лицо человечье». Растет он, как говорится, не по дням, а по часам, силу в итоге получает богатырскую, только вот народ его боится. В разных версиях сюжета он известен как Иван Медвежье Ушко, Василий Медвеух, Медведко, Медведович, Палфил — медвежий сын[313].

Рассказы о сожительстве медведя с девушкой или женщиной были широко распространены среди русского населения вплоть до начала ХХ века, и довольно часто образ медведя в них сближался с образом лешего. В традиционных представлениях леший — дух, хозяин леса и зверей. В разных местностях его называли по-разному: лешак, лесовик, лесной царь, лесной дедушка, лесной житель, лес праведный, мужичок[314]. Он мог появиться в виде мужика, голого волосатого старика или зверя, а также часто принимал облик медведя[315]. И кстати, был охоч до девушек и баб. Он заманивал их в лес и брал в жены[316]. В быличке, записанной в Олонецкой губернии, леший приходит к мужику и сватает его дочь[317]. Из Вологодской губернии пришел рассказ о том, как крестьянка в сердцах пожелала вместо пьяного мужа видеть лешего. С тех пор леший повадился каждый день к ней в дом лезть через трубу. Он до того истощил бедную женщину, что та стала искать на него управу. И нашла:

…кто-то посоветовал бабе пить траву, а на ночь класть на себя икону Дмитрия Ростовского. Так она и стала делать. Однажды лешой прилетает к избе, а войти-то ему нельзя, потому Угодник-то не пускает. Дак он назло такой ветер напустил, что крышу с дома сорвало, и с тех пор больше не бывал[318].

О существовании поверий о сожительстве женщин с лешим упоминал в XVIII веке Михайло Ломоносов. А еще он говорил о женщинах, которых посещал летучий змей.

Да, издревле именно змей (змий) считался главным любовником на Руси. В русской мифологии змеем величают самых разнообразных существ, от действительно змееподобного ужа или полоза и до ящероподобных крокодилов и многоглавых драконов. В разных регионах Руси известна сказка о девушке, вышедшей замуж за гигантского ужа. Былинный змий, получивший в сказках имя Змей Горыныч, специализируется на краже девиц и имеет несколько голов.

Часто встречались не только у славян, но и у неславянских народов Восточной Европы сказания об огненном змее. У русского населения единого имени для этого существа нет. На Смоленщине его зовут любак, на Вологодчине — огненный змей, «еретик» или нечистый, на Орловщине — волокита, на Тамбовщине — любостай, на Рязанщине — жаровый (жарый) змей. Ярославцы кличут его огненным ужом, жители Тверской земли — огневым ужом, змеем, мокушем (мокашем).

У огненного змея голова шаром, спина корытом и длинныйпредлинный хвост — иногда до пяти сажен. Прилетая на свое место, он рассыпается искрами, которые вылетают как бы из решета, а летает он так низко, что бывает виден от земли не свыше сажени. Посещает он исключительно таких только женщин, которые долго и сильно тоскуют об отсутствующих или умерших мужьях. Самое же посещение, по словам одной простодушной орловской бабы, происходит следующим образом: «Умер у меня старик, а я и давай тосковать: места себе не нахожу. Так вот и хожу, как оголтелая. Вот ночью сижу у окна и тоскую. Вдруг как осветит: подумала я пожар — вышла на двор. Гляжу, а старик-покойник стоит передо мной: шляпа черная, высокая, что носил всегда по праздникам, сапоги новые, армяк длинный и кушаком подпоясан. С той поры и начал ходить»[319].

На Рязанщине рассказывают, что жаровый (огненный) змей живет в непроходимом болоте. Отправляясь к очередной жертве, он в своем облике (с крыльями-лапами, вытянутой мордой и длинным хвостом) прилетает на кладбище, проникает в могилу и через некоторое время вылетает оттуда уже в виде огненного шара и направляется в деревню к ожидающей женщине. Он приносит с собой угощения, чаще всего сладости, которые утром превращаются в навоз, камешки или ветки. Буквально с первого своего появления змей в образе покойника склоняет вдову к сексу. Соитие происходит иногда в необычных позах (сидя, стоя и т. п.), но всегда заканчивается необычайно ярким оргазмом.

Описания явления огненного змея встречаются в летописях. Например, 8 декабря 1411 года в селе Стражнево примерно в четыре часа дня, в сумерках, замечен был летящим от города Кашина «змий велик зело и страшен, дыша огнем». Он летел в направлении некоего озера, «аки заря светяся»[320], и его одновременно видели князь Василий Михайлович со своими боярами и все люди в селах около города.

В документах XVII века по синодальному делу, которое рассматривалось в Белгороде, есть письмо: в нем сообщалось, что к супруге градоначальника летает змей, «живет с ней блудно и носит ей немалые богатства»[321].

В «Повести о Петре и Февронии», написанной в середине XVI века священником Ермолаем (в монашестве Еразм), змей принимает облик князя Павла и прилетает к его жене. Интересно, что сам князь при этом жив (это очень редкий сюжет; как правило, человек, чей образ принимает змей, находится в отъезде). Брат Павла, Петр, убивает змея чудесным Агриковым мечом. Из-за того что на Петра попадает кровь чудовища, его тело покрывается язвами. Вылечить князя удается лишь мудрой девице Февронии.