Наталья Серёгина – Интимная Русь. Жизнь без Домостроя, грех, любовь и колдовство (страница 19)
Браслеты-наручи удерживали рукава, чтобы те не мешали; ну а чтобы начать плясать, что называется, спустя рукава, их снимали. Вот она, Царевна-лягушка из русских сказок: в такие рукава много чего влезет, не только леса да птицы! Впрочем, некоторые исследователи разглядели в плясунье даже Елену Прекрасную из сказок. Кстати, хозяйка не сумела закопать этот браслет глубоко; когда на город налетели монголо-татары, она завернула свои драгоценности в кусок холста и как смогла присыпала его землей, чтобы потом вернуться за ними. Но украшения так никто и не забрал: браслет нашли археологи больше 700 лет спустя…
К XVI веку на Руси окончательно сформировалось представление об эталонной женской внешности, и оно поразит всех поклонников «естественной красоты». Из двух героинь знаменитого фильма Александра Роу «Морозко» настоящая красавица вовсе не бледная Настенька, а Марфушечка с ее ярко-красными кругами на щеках, угольными бровями и белилами на лице! Об этом известно благодаря иностранцам: дипломатам, путешественникам и купцам, побывавшим на Руси в XV–XVII веках. По возвращении они составляли подробные описания загадочной России, в которых ругали все подряд, за исключением женщин. Тут они единогласны: русские дамы очень красивы, Новобрачная вам челом бьет
Ему вторит итальянский аристократ Рафаэль Барберини (ум. 1582), побывавший в Москве в 1565 году:
Англичанин Джордж Турбервилль (1540–1610) в своем стихотворном пасквиле (1569) не отстает от них:
Благодаря запискам иностранцев мы можем восстановить модный макияж XVI–XVII веков: выбеленное лицо, красные щеки, брови и ресницы, окрашенные в черный, а иногда, по свидетельству Олеария, в коричневый[195].
Но этим красотки в древности не ограничивались. Петрей де Ерлезунда уверяет, что синими, красными и другими красками они мазали еще и руки, шею и прочие части тела:
Причем о бережном обращении с кожей тогда, судя по всему, особо не задумывались:
Рецепт белил, которыми пользовались русские, да и европейские красавицы, описал еще Плиний Старший в I веке н. э., и он сохранялся неизменным вплоть до XVIII века. Итак, нам понадобится: свинцовая стружка, уксус, глиняный горшок и самое главное — много навоза! Берете глиняный, глазированный изнутри сосуд, кладете туда свинцовую стружку, заливаете в него уксус и помещаете в навоз. Затем наглухо закрываете все окна и двери в помещении и забываете про навозный сосуд на 30 дней. В течение этого времени происходит волшебство: испарения уксуса вступают в реакцию со свинцом и образуется ацетат свинца, который, в свою очередь, вступает в реакцию с углекислым газом, выделяемым в процессе гниения навоза. И вуаля: белила готовы!
В древних и средневековых косметических средствах широко использовались и мышьяк, и ртуть, и еще много самых странных и порой смертельно опасных ингредиентов… Вот уж точно: красота требует жертв.
В старорусских текстах помада не упоминается (это слово французского происхождения вообще пришло в русский язык лишь в XVIII веке), а красный цвет губ как символ секс-призыва стал использоваться при описании русских женщин только в XVII веке. Однако яркие блестящие губы — точнее, по-древнерусски уста — считались украшением женского лица и в более древнее время. Такого эффекта добивались с помощью «масти»[198]. Первоначально ее готовили из свекольного сока, растительных эссенций (например, росянки, которая вызывала прилив крови к месту натирания) и бадяги. По мере укрепления контактов с иноземцами в состав «масти» начала входить смесь из бычьего жира с ванилью, бергамотом, гвоздикой — так появился прообраз современной помады. Яркая окраска губ в Московии пользовалась особой популярностью в XVII веке.
Когда густо накрашено было уже все, что только можно, русские женщины придумали чернить то, что сегодня мало кто бы догадался: белки глаз[199].
Причем очи должны получиться продолговатые, и для этого, по сообщению Самуила Коллинса (1619–1669/1670), придворного врача Алексея Михайловича, женщины стягивали «головные уборы так крепко, что после не могли закрыть глаза»[202].
Кстати, в средневековой Европе тоже была мода на раскосые глаза, и этого эффекта добивались, провоцируя отек лица: щеки становились одутловатыми, а глаза заплывали и превращались в раскосые. Так что наши дамы были в европейском тренде.
Ну и, наконец, чернили на Руси не только глаза. Тот же Коллинс пишет:
Этот обычай дожил до XIX столетия. Александр Радищев в «Путешествии из Петербурга в Москву» (1790) пишет о жене новгородского купца: «Прасковья Денисовна, его новобрачная супруга, бела и румяна. Зубы как уголь. Брови в нитку, чернее сажи». Есть об этом даже у Михаила Салтыкова-Щедрина в «Пошехонской старине» (1887–1889): «Лица их, впрочем, значительно портило употребление белил и румян, а также совсем черные зубы, в подражание городским купчихам, у которых в то время была такая мода».
Ах, мода-мода… Ученые до сих пор затрудняются сказать, откуда на Русь пришел обычай чернить зубы сурьмой и выбеливать лица. Так делали и в Золотой Орде, и в Европе. С XV века красотки чернили зубы в Италии, а оттуда Екатерина и Мария Медичи привезли этот тренд во Францию. Английская королева Елизавета тоже поддержала моду — и английские леди принялись усиленно чернить свои зубы. Это считалось признаком статуса и богатства.
Вот вам и естественная красота на Руси! Добавим, что она была обязательной: если какая-то бунтовщица вздумывала не использовать весь набор косметики, чтобы соответствовать эталону прекрасного, а желала сохранить свой природный вид, то женское общество быстро ее усмиряло.
Все эти модные косметические безобразия творились на Руси, несмотря на то что церковь их вовсю осуждала. А иногда одним порицанием дело не ограничивалось. Например, Макарий III, митрополит Новгородский и Великолуцкий, в 1662 году отправил вон из храма нескольких женщин с чрезмерно ярким макияжем.
Впрочем, сегодня историки и этнографы считают, что все это делали вовсе не для красоты, а для защиты! И обрядовый макияж был намного сложнее. Например, младенцу или невесте ставили на лицо или лоб черную точку, чтобы та отвлекала внимание колдуньи или «глазливой» соседки.