Наталья Семенова – Моё сводное наваждение (страница 6)
Вот бы и мне так же любить балет, чтобы не расстраивать своими «успехами» маму и бабушку.
После раздевалки я выхожу на улицу и только тогда набираю номер водителя — подышу воздухом на лавочке рядом, пока его жду.
— Алло?
— Здравствуйте! Это Любовь, дочка Андрея Викторовича. Папа сказал, что вас предупредили о том, что меня нужно будет забрать из города. Я как раз освободилась.
— Эм... Галина Федоровна решила съездить в ЦУМ и сообщила мне, что вы вернетесь домой на такси. Это не так?
— Решила... О... Да, все верно. Такси. Вылетело из головы. Простите.
Я скидываю звонок и с назревающей паникой оглядываюсь по сторонам. Закусываю нижнюю губу от волнения. У меня нет денег на такси. Карта отца так и лежит под одеждой в комоде. В общественном транспорте я не ездила ни разу! Впрочем, и чтобы прокатиться на автобусе впервые, тоже денег нет. Что... Что мне делать? Идти пешком?
— Прости, — раздается голос за моей спиной, и обернувшись, я вижу новенькую. — Ты выглядишь взволнованной. Возможно, я лезу не в свое дело, но... У тебя что-то случилось?
— Эм... Ничего такого, — пытаюсь я улыбнуться и успокоиться заодно. — Спасибо, что спросила.
— Тебя зовут Люба, верно? — протягивает она мне руку. — Я Ксения[1].
— Знаю, — все еще немного взволнованно выдыхаю я, пожимая ее ладонь. — Все три комплимента от преподавателя начинались с твоего имени.
— Да... Сегодня он был очень щедр на похвалу, — смеется она.
Я тоже смеюсь, и волнение постепенно отступает. Мы продолжаем обсуждать сегодняшний урок, словно знаем друг друга много лет. Ксения очень легка в общении. Вот бы и мне такой быть. Из разговора я узнаю, что она поступила в Высшую Школу Искусств[2], на специальность хореографа, а на уроки балета пошла по собственной инициативе, потому как захотела обзавестись в своем репертуаре классической базой. Чтобы потом легче было учиться.
— Могу я задать тебе еще один вопрос из серии «не моего ума дело»?
— Конечно, — улыбаюсь я.
— Я заметила, что ты не очень любишь балет. Зачем он тебе?
Наверное, все те, с кем я вместе занимаюсь, недоумевают по этому поводу... И я решаю быть с Ксенией откровенной. Ведь никто, кроме нее, не интересовался тем, что мной движет. А точнее, кто.
— Дело в моей маме. Она убеждена, что я должна заниматься балетом.
— О, как я тебя понимаю, — кивает Ксения. — Мой папа тоже был уверен в том, чем я должна заниматься. А ты... Ты пробовала разговаривать со своей мамой? Объяснить ей, что это не твое, если это так?
— Тут все сложно, — со смешком выдыхаю я. — Моя мама... Она знает, как для меня лучше.
— Многие родители думают так же. Я и сама долгое время так думала. А затем познакомилась кое с кем...
Тут мы обе отвлекаемся на звук свистящих по асфальту шин: на парковку на бешеной скорости заворачивает темно-синее авто и легко замирает недалеко от нас с Ксенией. За рулем я вижу... Мирона!
Пульс моментально повышается, в груди нарастает скорость сердцебиения, а в ушах начинает звенеть. Я опять словно вмиг заболела. Но... Но что он тут делает?!
— Это за тобой? — доносится до меня веселый голос Ксении.
— Не уверена... Возможно... — лепечу я.
— Забавно. Слушай, может, встретимся на неделе? Познакомимся поближе?
Одно удивление сменяется другим, и я перевожу недоуменный взгляд на девушку. Она правда хочет со мной подружиться? По ее искрящимся искренним интересом глазам понимаю: правда.
— С удовольствием, — выдыхаю я, а затем вздрагиваю от голоса Мирона:
— Мне тебя еще долго ждать, сестренка?
Ужас, сколько пренебрежения и издевки в его голосе... Но получается, что он действительно приехал за мной...
— Диктуй свой номер, я тебе позвоню, — достает свой телефон Ксения.
Я быстро называю цифры, а затем, махнув ей на прощание рукой, иду к машине. Но садиться не спешу, жду, пока Мирон опустит стекло со стороны пассажирской дверцы, чтобы задать наверняка глупый вопрос:
— Ты приехал, чтобы отвезти меня домой?
— А на что это еще похоже? — недовольно интересуется он. — На то, что у меня есть знакомые среди будущих балерин?
— Но... как ты узнал?
— Садись уже, — бросает он вместо ответа.
Идти домой пешком казалась не таким опасным, как сесть в его машину. Но я пересиливаю себя и открываю дверцу, опускаясь в удобное кресло. И не успеваю я взяться за застежку ремня безопасности, как машина, взревев, срывается с места. Кажется, я охаю от испуга, а со стороны водителя слышится усмешка.
Я все же умудряюсь пристегнуться и дрожащими пальцами сжимаю ручку свой спортивной сумки. Опять же — розового цвета. На мне также сарафан с бледно-розовыми цветами. И вдруг я с тревогой задумываюсь о том, что Мирон неправильно решит, что это мой любимый цвет! Вчера пижама, сегодня — вот... Впрочем, едва ли он обратил на это внимание, верно?
Но через долгих пятнадцать минут, когда мы выезжаем на главную дорогу, я понимаю: обратил. Мирон поворачивается в мою сторону и осматривает меня высокомерным взглядом:
— Хотел сказать еще вчера: тебе не идет розовый.
Он вновь смотрит на дорогу впереди, а я чувствую нестерпимый жар у щек. Разве вежливо так говорить? Его совсем не воспитывали? Ладно его мама, но он же много лет живет с моим отцом! Неужели не мог взять пример с него?
— А тебе — хамить, — обиженно произношу я.
— Что? — усмехается он, не поворачиваясь.
— Ничего, — отворачиваюсь я к окну.
Волнение вновь нарастает. Я уже жалею о своих словах — я никогда не умела отстаивать свое мнение. Я боюсь, что Мирон еще сильнее меня обидит тогда, когда я не способна постоять за себя. А плакать при нем — не лучший выход из ситуации.
— Подожди. Ты назвала меня хамом? — насмешливо спрашивает Мирон. — Хочешь дальше идти пешком? Что за недальновидность, фенек?
— Я... я не просила тебя меня подвозить.
— Даже так? — недобро сужает он глаза. А в следующее мгновение резко перестраивается к обочине и останавливает машину. — Раз ты у нас такая гордая — иди пешком.
Никакая я не гордая...
Мне вновь становится страшно. Я перевожу взгляд с Мирона на серпантин трассы, леса и поля по обеим ее сторонам и, прерывисто вздохнув, отстегиваю ремень безопасности.
— Сиди на месте, чокнутая, — фыркает Мирон под звук заведенного вновь мотора. — Реально собралась идти пешком? Совсем мозгов нет.
Ему-таки удалось сделать мне еще больней...
[1]
[2]
Глава 6. Любовь
Весь оставшийся путь до дома мы проезжаем молча. Не знаю, о чем думает Мирон, а лично я борюсь с плохим настроением. С обидой, что полностью завладела моим сердцем. Ехать за мной, чтобы унизить? Разве это нормально? Разве нормально ненавидеть человека лишь за то, что она дочь твоего отчима и поживет какое-то время в его доме?!
Словно я рвалась в чужую семью сама!
Еще на подъезде к дому я вижу, как из него выбегает Никита. Останавливается на тротуарной дорожке, но взволнованно переминается с ноги на ногу, пока Мирон паркует машину. Я мгновенно покидаю салон в надежде поскорее добраться до комнаты и запереться в ней до самого ужина. Или дольше. Не хочу больше встречаться с Мироном. Этот высокомерный парень лишает меня всех душевных сил.
— Люба! — бежит ко мне Никита и обнимает за талию. — Я помнил, что тебя нужно забрать, но мама захотела в магазин. Хорошо, что Мирон был дома, да?
— Очень хорошо, — пораженно выдыхаю я, провожая взглядом спину парня.
Вот кто его надоумил. И как удачно. Наверняка ни один из них даже не подумал, что у меня нет с собой денег на такси. Просто младший брат попросил старшего забрать сестренку после урока балета, потому что узнал, что водитель в это время будет занят. И ведь Мирон мог отказаться! Почему он не отказался? Не смог проигнорировать просьбу младшего брата или все же посчитал, что это удобный случай поиздеваться надо мной?
Просто ужас, насколько непонятно, что у него в голове!
— Чем ты сейчас хочешь заняться? — спрашивает Никита. — Может, поиграем во дворе?
— Конечно, — киваю я, не в силах ему отказать — так его глаза блестят азартом. — Только занесу в комнату сумку и переоденусь, ладно?
— Да, я подожду, — радуется брат.