Наталья Семенова – Моё сводное наваждение (страница 3)
Но Галине, вероятно, наплевать на мою неготовность к болтовне. Мы ждем, когда нам подадут десерт, и она елейным голосом замечает:
— Что же ты, Любочка, совсем не участвуешь в разговоре? Расскажи нам немного о себе? — тут же предлагает она. — Мы же совершенно ничего о тебе не знаем.
Сомневаюсь, что совершенно ничего, впрочем, как сомневаюсь и в том, что смогу рассказать что-то, чего она может не знать. Опускаю глаза на свои руки, пальцы которых теребят подол сарафана, и тихо перечисляю:
— Я хожу на уроки балета, изучаю иностранные языки: английский, немецкий и французский. Раз в неделю посещаю занятия по фортепьяно. И в этом году у меня получилось поступить в высшую школу бизнеса МГУ.
О том, что я люблю сочинять песни и петь, умалчиваю. Как и о многом другом, чем по настоянию мамы пробовала заниматься, но она решала, что у меня не выходит. Пробовали мы, кстати говоря, многое, но в итоге мама остановилась на балете, языках и фортепьяно. Занятия, по ее мнению, очень подходящие для «воспитанной молодой леди». А школа бизнеса нам нужна для того, чтобы я смогла самостоятельно обеспечить свое будущее. Так как удачно выйти замуж мне не светит — сорта не того.
Иной раз я очень жалела, что не похожа на бабушку и маму. Потому что мне казалось, что это их разочаровывает и расстраивает. А с другой стороны, радовалась, что мне не придется всю жизнь жить, как они — за чей-нибудь счет. Пусть менеджмент не мечта моей жизни, но иметь хорошее образование лучше, чем пытаться привлечь состоятельного мужчину. Учитывая то, что я абсолютно не умею общаться с парнями.
— Ну, дорогая, я была бы удивлена, если бы ты не поступила, учитывая финансирование твоего отца.
— И ты будешь-таки удивлена, Галина, — усмехается папа. — Мало просто заплатить за обучение, нужно, кроме этого, сдать вступительные экзамены. Странно, что ты об этом не знаешь, учитывая то, что твой сын их удачно сдал и тоже будет там учиться.
Что?
Я бездумно поднимаю глаза на Мирона, удивленная тем, что мы еще и учиться будем вместе, и успеваю заметить, как он едва заметно кривится от досады. И сдается мне, причина этой досады не наш совпавший выбор профиля, а неосведомленность его матери в его делах и, напротив, осведомленность моего папы.
— Я... — теряется Галина и смотрит на своего сына, кажется, в поисках поддержки.
— Не успел ей сообщить, что сделал свой выбор в пользу бизнеса, — равнодушно пожимает тот плечами, а затем отталкивается от спинки стула и ставит свои локти на стол, прищурившись на папу: — А вот откуда об этом знаешь ты — вопрос.
— Мне, видишь ли, в принципе нравится быть в курсе дел членов моей семьи.
— Что, даже номинальных?
— Перестань, Мирон. Не помню, чтобы я относился к тебе, как к чужому, — напряженно отвечает отец.
Кажется, это не первый их подобный разговор...
— Можешь больше не утруждаться, — зло бросает парень. — Теперь, когда рядом есть
— Андрей, — укоризненно произносит Галина, бросив на меня недовольный взгляд.
Кажется, я была права в том, что далеко не все люди в этом доме рады моему к ним переезду. Если не хуже...
Глава 3. Мирон
— Скучаешь, красавчик? — определяет свою шикарную задницу Маринка на диван рядом со мной и тянется к моему лицу надутыми, обмазанными блеском губами.
В последний момент отворачиваюсь, потому липкий след остается на моей щеке, а не губах, на что следом раздается ее недовольное сопение.
— Я не умею скучать, малыш, — выразительно поднимаю я брови и обнимаю ее худые плечи одной рукой. Та мгновенно облепляет своим телом мой бок и начинает кружить длинным ноготком по футболке на моей груди. Кажется, у моей новой «сестрички» короткие и бесцветные ногти. К чему бы мне об этом думать?
— Как прошел день? — интересуется Марина.
— Нормально, — бросаю я и вновь вызываю ее недовольное сопение тем, что поднимаюсь с места, чтобы поприветствовать своего друга.
— Здоров! — жмет мою руку Савва и хлопает другой по спине.
— Привет, — киваю я, сажусь обратно и, не глядя, говорю Маринке: — Исчезни минут на десять.
Та досадливо фыркает, но просьбу мою исполняет и, нарочито раскачивая бедрами из стороны в сторону, покидает нашу ВИП-зону. Нет, мы с ней не состоим в отношениях, на которые, возможно, она рассчитывает. Просто варимся в одном кругу общения, и иногда мне удобен ее интерес ко мне.
Савва опускается в кресло напротив меня и серьезно спрашивает:
— Какие-то проблемы?
— Никаких, — равнодушно жму я плечами и отворачиваюсь в сторону.
— Излагай, — усмехнувшись, предлагает друг. — Вижу, что настроение паршивое не просто так.
Савва старше меня на три года и уже владеет фирмой звукозаписи, любезно предоставленной ему отцом. Парень он толковый, несмотря на то что является представителем золотой молодежи. Наверное, поэтому он мне ближе прочих моих приятелей.
— Да отчим опять сует свой нос в мои дела, — скривившись, произношу я. — Как-то вынюхал, что я поступил на менеджмент. Плюс моя «сестричка» будет учиться там же.
— Кстати. Что она из себя представляет?
— Хрен ее знает. То ли реально серая мышь, то ли делает вид. Еще не разобрался.
— Но разобраться планируешь? — с каким-то подтекстом давит он лыбу.
— Мой наивный братишка ею очарован. А я не хочу, чтобы она ему как-то навредила, если вознамерится.
— Так он и ее брат тоже. Или подавать дурной пример лишь твоя прерогатива? — ржет Савва.
— Заткнись.
С братом у нас отношения натянутые, но я люблю этого маленького засранца. Да, не подпускаю близко, часто прикалываюсь над ним, злю. Но ему и без меня хватает внимания отца и матери. Вот только если моя малявка-сестричка вздумает его как-то обидеть — она не жилец.
Блин, даже не верится, что она моя ровесница — такая крохотная, что жесть. А как она похожа на своего папаню... Разве что овал лица другой, да носик вздернут, как у лисички. Точно же, лиса. Маленькая, рыжая и хитрая плутовка. У них даже название особое есть, не помню какое. И ее глаза. Такие же насыщено-синие, как у Андрея, но их выражение... Смесь наивности, застенчивости и неуверенности в себе. И что-то еще. Притворство? Все та же хитрость? Хрен знает, но я обязательно разберусь.
Вскоре в зал подтягиваются остальные завсегдатаи, и мы с Саввой сворачиваем разговор в сторону других, привычных здесь тем. Рядом вновь оказывается Маринка, а Кристи, ее лучшая подружка, бросает на меня призывные взгляды. Они вообще любительницы посоревноваться за внимание парней. Как, впрочем, и остальные девчонки в нашей компании. И хрен знает, что ими движет. Желание заполучить статус девушки крутого парня? Или привязать к себе с перспективой на будущее? А может, просто сходят с ума от скуки за неимением более интересных занятий.
Вон, учили бы иностранные языки или занимались балетом, как некоторые вездесущие пианистки. И как у нее времени на все хватает? Получается, совсем не развлекается, не общается с друзьями? Есть ли вообще у нее друзья? Или все эти многочисленные занятия лишь прикрытие, чтобы тянуть деньги с Андрея, как думает моя мать?
— Слушай, Марин, как называются маленькие комнатные лисы, не знаешь?
— Эм... Тебе зачем?
— Неважно. Забудь.
— Фенек они называются, Мир, — подмигнув, подсказывает Савва и начинает ржать.
— Вы о чем, мальчики? — глупо улыбается Марина, хлопая своими наращенными ресницами.
Моя сестричка-фенек даже косметикой не пользуется, не то чтобы что-то себе нарастить... И при этом, должен признать, у нее вполне милая внешность. Не притворялась бы такой зажатой и скромной, утерла бы нос что Маринке, что Кристи с ее густыми и блестящими блондинистыми волосами. И опять — к чему бы мне об этом думать? По сути, мне было бы на нее плевать, вот только мать бесится, что она теперь живет с нами, и, естественно, хочет, чтобы я ее в этом поддержал. Был на ее стороне, как всегда. И я буду, чтобы позаботиться о брате и Андрее. Последний ввиду своих родительских чувств не сможет быть полностью объективным, чтобы понять, что его дурят. Меня же нашему фенеку не обмануть.
— Забей, Марин, — бросаю я и поднимаюсь: — Я домой. До встречи.
Я бы удивился, не застав мать в своей комнате, учитывая, что она весь день названивала мне на телефон.
Она беспокойно расхаживает у окна из стороны в сторону, но замирает и упирает руки в бока, стоит мне хлопнуть дверью за спиной.
— Ну? — требует она. — Теперь ты понимаешь, чем нам грозит переезд этой нахлебницы?
— Неужели перестанем кушать за ужином всевозможные сорта сыра? — притворно пугаюсь я, бросая ключи от машины на тумбочку. — Или придется пить вино на сто долларов дешевле? Мама, не пугай меня так, пожалуйста.
— Перстень паясничать! — чуть ли не визжит она, а затем вмиг успокаивается и говорит уже тише, тем тоном, каким обычно «продавливает» меня: — Мирон, наличие этой девчонки рядом в первую очередь ставит под угрозу твое собственное будущее. Как думаешь, кого Андрей предпочтет поставить во главе своей фирмы: тебя, неродного сына, или мужа родной дочери, которого она через пару лет обязательно притащит в наш дом?! А если на нее никто не поведется, что больше похоже на правду, не вздумает ли он отдать это выгодное местечко ей самой? Боже упаси! Но у нее же будет образование не хуже, чем у тебя!