Наталья Семенова – Чужая (страница 11)

— Эм... Я играла в школе в волейбол, — беспощадно краснеет она от всеобщего внимания, и говорит при это ужасно тихо. — Но не то чтобы хорошо...

— Тогда нам обоим здесь нечего делать. Пойдём.

Девчонки уходят, и большинство пар глаз парней впиваются в меня, словно ждут, что я тоже свалю.

— Я буду играть в главном составе в футбол, ничего не знаю! — заявляю я, скатываясь на освободившееся место на диване.

— А ты умеешь? — недоверчиво-насмешливо спрашивает всё тот же Агеев.

— Умею, — киваю я и сужаю на него глаза: — И уж получше того, как ты умеешь острить.

Стас смеётся и сочувствующе хлопает Агеева по плечу, вроде как соглашаясь со мной. Я снова недовольно поджимаю губы, потому что не нуждаюсь в чьём-либо одобрении моих высказываний.

— Кто ещё умеет и хочет играть в футбол? — отрывая от меня изучающий взгляд, интересуется Громов.

В итоге мы останавливаемся на двух видах командного спорта: футбол и баскетбол. На футбол, кстати, команда собралась быстро, а на баскетболе больше всех настаивал здоровяк, да так трогательно, что парни согласились его поддержать. А о волейболе мы даже не вспомнили.

После парни решают подняться в гостиную и продолжить соревнования по гонкам. Стас при этом смотрит на меня виновато и даже задерживается возле меня, но я отворачиваюсь, и он, кажется, психанув, уходит.

Я ещё некоторое время сижу в одиночестве, а затем тоже иду наверх.

По лестнице вечно кто-то спускается и поднимается, я лавирую с одной стороны в другую, чтобы ни с кем не столкнуться, но на пролёте между третьим и вторым этажом мне загораживают дорогу трое парней.

— Гляньте, кто это здесь у нас... — лыбится во всю ширь рта один из них. — Навозница!

Ха, выискался свидетель утренних событий? Чёртов Громов!

— А ты, стало быть, из тех, кто повторят плоские шутки других? — усмехаюсь я. — Потому что своих мозгов нет?

— Намекаешь на то, что я дурак?

— Вообще-то, говорю прямо, — закатываю я глаза.

Лицо парня краснеет от злости, он неожиданно поднимает руки и пихает меня к стене:

— Рот закрой! Или я его тебе закрою!

Я ощутимо ударяюсь лопатками и затылком об стену, но не обращаю внимания на боль. Потому что неожиданно задумываюсь о том, что у Громова терпения будет побольше, чем у этого осла. Восстанавливаю равновесие и усмехаюсь:

— Напугал до ужаса.

Парень дергается в мою сторону, но между нами неожиданно вырастает высокая фигура... Громова.

Откуда он взялся?

Одно смазанное движение и в стену рядом со мной впечатывают спину этого осла.

— Серьёзно решил поднять руку на какую-то девчонку? — рычит Никита у лица парня.

Что интересно, двое других не спешат вступаться за приятеля.

— Ты чего, Гром? — мямлит он. — Это же... Это же навозница! И она... она много на себя берёт!

— Мне плевать, что она там тебе вякнула, — зло скалится Ник. — Но ты воспользовался прозвищем, которое придумал я! Только мне им и пользоваться, уяснил?

— Д-да...

— Отлично, — ещё раз пихает он его в стену и отпускает. — Валите туда, куда шли.

Парни переглядываются между собой, но предложение не игнорируют, быстро спускаясь по лесенкам.

Надо же, Гром! Всё интереснее и интереснее.

Кстати, «О, мой герой!» не смотрит в мою сторону и, передёрнув плечами, начинает подниматься по лестнице.

— Я не нуждаюсь в защите! — бросаю я ему в спину, тоже поднимаясь. — Особенно в такой.

— Я не тебя защищал, — усмехается он.

— Вот и я о том же, — ворчу я себе под нос.

— Но на твоём месте я бы не нарывался лишний раз.

— Мне бы не пришлось, если бы ты не был придурком.

Громов замирает, его плечи и спина напрягаются, а руки сжимаются в кулаки. Чёрт. Он опускает голову и рычит, не оборачиваясь:

— Как же ты меня бесишь, конопатая.

— Вообще-то это взаимно, — раздражённо выдыхаю я, но с места сдвигаться не спешу. Мало ли.

Из гостиной выбегают две девчонки лет пятнадцати и, хихикая и поглядывая на Громова, пробегают мимо. Я провожаю их взглядом, потому не замечаю, что вместе с ними ко мне разворачивается Никита. И снова одно смазанное движение, и я от испуга вжимаюсь спиной в стену, а Громов нависает надо мной, находясь неприлично близко.

— Твой острый язычок... — впивается его взгляд в мой рот. — Тоже позволишь мне проверить его длину, как запах сегодня днём?

Я вспыхиваю как спичка от его наглости и, к своей досаде, не нахожу, что ответить. Потому что меня, чёрт, тревожит его близость и потемневшие, как пасмурное небо, глаза...

Ну вот зачем он так хорош собой?..

— Расслабься, — бросает он, так и не дождавшись моего ответа. — Я бы не стал, даже если бы ты меня умоляла.

На этом он усмехается, отталкивается от стены и уходит. А я продолжаю стоять в немом оцепенении.

Вот же! Придурок!

Глава 8. Ева

— Нас ведут на местное озеро! — вихрем залетает в комнату Оксана. — Это, конечно, не Средиземное море, но забыть на пару часов о курицах и прочем будет замечательно.

Я сажусь ровнее на кровати и откладываю книгу:

— Местное? За пределами территории?

— Да, но не то чтобы далеко от неё. Пойдёшь?

— Я плавать не умею, — говорю я тихо, задумавшись о другом, а затем решительно поднимаюсь на ноги: — Пойду, да...

— Тогда собирайся, нам дали десять минут.

Я киваю и вновь опускаюсь на кровать. Купальник мне ни к чему, поэтому пойду прямо так: в шортах и майке, но покопаться в одном из так и неразобранных чемоданов нужно. И желательно без свидетелей.

Буквально через минуту Оксана предоставляет мне такой шанс, скрывшись в ванной комнате.

Я падаю на колени перед чемоданом и, расстегнув боковой карман, достаю из него свой телефон. Прячу его под резинку шорт сзади и спешу к зеркалу, чтобы оценить маскировку.

— Тебя вдруг начала волновать собственная внешность? — шутит Оксана, выразительно подняв брови.

— Нет... Кстати, об этом, — делаю я шаг ближе к зеркалу, всматриваясь в своё лицо. — Как думаешь, мои веснушки можно спрятать под макияжем?

— Под ним можно спрятать всё что угодно, — со знанием дела хмыкает она.

— Научишь меня?

Оксана хмурится, складывая в пляжную сумку какие-то тюбики:

— Зачем тебе? Мне казалось, ты принимаешь себя такой, какая ты есть. Даже уважать тебя за это стала...

Да, так и есть. Не знаю, зачем я вообще об этом подумала.