Наталья Сазонова – До встречи в раю (страница 5)

– Это да. Но знаешь ночь не просто самое безопасное время для прогулок, но ещё и самое волшебное. Представь, город спит, абсолютная тишина, теплый свет фонарей делает город неузнаваемым и таинственным, будто это вообще какое-то другое место. Чувствуешь абсолютную свободу, и в голову приходят очень странные, но порой очень глубокие мысли.

– Звучит заманчиво. Но всё же, когда доберешься, позвони мне, чтобы я не волновалась. Ты ведь, наверняка, и телефон мой знаешь?

– Конечно. – его глаза искрились синими лучиками. – Доброй ночи. Удивительных снов.

Он уже начал спускаться по лестнице, когда я все-таки задала мучивший меня вопрос.

– Илья, и всё же, зачем ты искал меня? Всё дело в твоих картинах? Вернее в том, как я их вижу?

Он оглянулся и пристально на меня посмотрел.

– Нет. Просто почувствовал родную душу.

Его быстрые удаляющиеся шаги, а в ушах гулко пульсирует кровь, и ком подкатил к горлу. И вроде ничего такого он не сказал, но его взгляд, от него мурашки по коже.

Я как-то сразу провалилась в сон, но почему-то без сновидений. Для меня это было необычное состояние, ведь я привыкла видеть очень яркие сны, сны-погружения. Иногда они походили на целый фильм, какой-нибудь экшен, с погонями, адреналином и неизменными любовными сценами. Иногда это были фантастические сны, действие которых происходило на других планетах или в других мирах. Когда я просыпалась, то по горячим следам, ещё не остыв от эмоций, записывала их в свою тетрадь, которую тоже никому не показывала. Если молодые и креативные все-таки выпрут меня из профессии, начну писать сценарии к фильмам, на основе своих снов. Благо даже придумывать ничего не надо, только выписать красочно детали. Проснувшись, и поняв, что на этот раз записывать нечего: или мне ничего не снилось, или сон просто стерся из моей памяти, я почему-то подумала, что единственный человек, которому я смогла бы показать тетрадь своих снов – это Илья. Мне действительно на удивление легко с ним, иногда даже не надо ничего говорить – он словно читает мои мысли, чувствует тоже, что чувствую я. Такое редко случается в жизни. Обычно это или поверхностные разговоры, «ни о чем», от которых начинается резкое отупление, и хочется поскорее уйти, закрыться в свое одиночество и почитать любимую книгу. Ведь писатели – это те, кто обнажаются перед людьми, открывают свой внутренний мир, рассказывая о своих глубинных переживаниях, делясь своими чувствами, страхами и сокровенными мыслями. Это почти максимальное обнажение, мир человека у тебя на ладони. Но одни миры завораживают, зовут за собой, пленяют, хочется там остаться, или поселить этот мир в своем сердце, чтобы он стал частью тебя, некоторые оставляют равнодушными, а иные отталкивают, раздражают, вызывают даже отвращение, или, по крайней мере, непонимание. Я вспомнила фильм «Клетка», где главная героиня проникала во внутренние миры других людей, и как одни были прекрасны и божественны, а из других хотелось сразу же вынырнуть, ибо они пугали и вызывали озноб омерзения. С людьми не все так просто. Поверхностные разговоры не могут дать никакого представления о внутреннем мире человека. И не понятно, то ли там просто ничего нет, то ли человек скрывает то, что для него важно, сокровенно. Не будешь же открывать душу первому встречному. Илья был, пожалуй, первым человеком, с которым мне вдруг захотелось разговаривать, делиться своими чувствами и переживаниями. Я говорила с ним, даже когда его не было рядом, но мне казалось, что он все равно чувствует и понимает меня. Поэтому вчерашняя его фраза про «родную душу» так согрела меня. Значит, мне не показалось, значит, он испытывает нечто похожее. Иначе просто не стал бы разыскивать меня, не пришел…

Ожил мой сотовый, сообщив, что пришло новое сообщение. Оно было от Ильи. «Пора, красавица, проснись: открой сомкнуты негой взоры…». А ведь я и впрямь только проснулась. И сразу по телу разлилось благодатное тепло, умеют же люди одной фразой поднять тебе настроение и заставить тебя целый день летать.

«Почему не позвонил, как дошел?»

«Мне показалось, что ты уже спишь сном младенца. Не хотел будить».

«Тебе не показалось».

Через два дня мы с Ильей встретились, просто гуляли по городу, болтали обо всем на свете, я делала его фотки, и он очень забавно мне позировал. То сидел с отрешенным видом и мрачно смотрел вдаль, то делал уши и высовывал язык, как заправская овчарка. Я смеялось от души, точнее до колик. Меня всегда поражали в нем эти переходы: то он смеялся, как мальчишка, безудержно шутил, то вдруг становился очень серьезен и мог часами говорить об очень глубоких вещах.

– Кстати о снах. Что тебе сегодня снилось? Если не секрет, конечно…

– Я уже начал новую картину. Из сна, который приснился дня три назад. Но я хочу ее тебе показать, интересно, что почувствуешь ты.

– А я все свои сны записываю в тетрадь, о существовании которой никто не знает.

– У меня многотомник, все мои тетради лежат в одном из ящиков комода, запертом на ключ. Сны это нечто интимное, сокровенное, непонятное даже для тебя самого, некие послания из высших миров, которым уже всё ведомо. Я стал записывать сны после того, как один из них сбылся почти до мелочей. Меня это потрясло.

Мы были почти на окраине города, всё больше деревьев и меньше построек, какие-то пустыри. Мне вдруг стало так хорошо, легко, будто город отпустил меня, расцепил свои удушающие объятия, наступила тишина, постоянный шум машин, который фоном присутствует в городе, где бы ты не находился, исчез и я стала слышать пение птиц. Невероятное умиротворение наполнило мое сердце. Мы подошли к какому-то странному зданию, похожему на длинный сарай, и Илья открыл дверь, пропуская меня вперед.

– Извини за страшный бардак, но это моя стихия.

Сначала я вообще не поняла, куда я попала. Увидев этот сарай, я подумала, что попаду в какие-то заваленные старьем сени, везде будут груды мусора, старинные чайники, чугунные утюги, словом старинный хлам. Моему удивлению не было предела, когда я увидела супер современный дизайн, прекрасную отделку. Помещение было резделено на отсеки. Небольшая гостиная с уютными креслам и диванчиком, прекрасный резной столик ручной работы, на нем стояла чашка с остатками чая, которую Илья смущенно потащил на кухню. Следом была расположена библиотека, она же кабинет. Стеллажи с книгам занимали всё пространство от пола до потолка. Я ещё никогда не видела столько книг (разве что в библиотеке). С благоговейным трепетом я приблизилась и стала изучать корешки. Множество книг по искусству, поэзия, философия, эзотерика. На каждом стеллаже были книги одного направления, они были расставлены в соответствии с определенной системой, понятной лишь их хозяину. Возможно, в середине стояли те, что читались и перечитывались по многу раз. В некоторых были закладки. Я подумала, что наверняка Илья читает с карандашем в руках. Я и сама так делаю, да и у других – сразу видно какая мысль привлекла человека.

Вошел Илья с двумя бокалами шампанского и огромной тарелкой клубники.

– Все-таки решил воплотить свой план в жизнь?

– Ты о чем?

– Ну, напоить и потом оказать первую медицинскую помощь…

Он слегка покраснел, и вручил мне бокал с шампанским.

– Просто это событие надо отметить, я не так часто приглашаю в свою мастерскую гостей.

– Ты не сказал, что мы идем в мастерскую, мы же просто гуляли.

– Это сюрприз. Люблю делать сюрпризы. Ты ведь не против?

– Я потрясена. И тем как твоя мастерская закамуфлирована снаружи, и богатством и разнообразием твоей библиотеки.

– Её начал собирать ещё мой дед. Здесь встречаются удивительные фолианты, редкие книги, рукописи. Затем ее пополнял отец, ну и я иногда что-то покупаю. Правда, времени на чтение почти нет. Но когда меня покидает вдохновение, сижу здесь вечерами и ночами, читаю, размышляю, нахожу созвучные мысли.

– А как к тебе приходит вдохновение? И как вообще ты начал писать такие картины, о существовании которых большинство даже не догадывается? Ты же сам говорил, они видят только мазки, но не могут войти внутрь картины.

– Я вхожу в некое трансовое состояние, возникает ощущение будто кто-то водит моей рукой по холсту. Но я сам до сих пор не понял, как можно входить в него по своему желанию. Поэтому, когда я в обычном состоянии, пишу портреты на заказ. Благо мастерства хватает, но только и жду, когда придет это состояние, и иногда пишу сутками, запираюсь, чтобы никто не мог мне помешать, отключаю все средства связи – и парю…

– Но кто водит твоей рукой? Ты никогда не задавался таким вопросом. У тебя даже предположений никаких нет?

– Предположения есть. Возможно, это я сам, только более совершенный, живущий в глубине меня, моя истинная суть. Поэтому я так не люблю все эти шумные мероприятия, походы в гости, пикники, пустые разговоры. Я словно отдаляюсь от себя настоящего и только и жду момента, чтобы вновь стать собой. Я понимаю, это всё часть моей жизни, но мне жаль отведенного мне времени на эту пустоту и бессмыслицу. Кто знает, может уже завтра меня не станет, а я так ничего толком и не успел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.