Наталья Сарычева – Белые качели (страница 2)

Слышится лай собаки и голос брата: «Сидеть! На место!» Опять воспитывает собаку. А папу не слышно, наверное, в гараже возится. Пойду-ка я к нему. И Ариша, убрав за собой в раковину чашку, спустилась по ступенькам крыльца, потом решила снять тапочки, и, держа их в руках, босиком побежала по теплым тротуарам мимо мамы, та только взглянула на нее и снова продолжила собирать ягоды. Позади остались вольер, баня, Алешин гараж, там росло множество кустарников малины, красной и черной смородины, другие деревья и кустарники. Солнце так приятно светило, воздух теплый, сухой, птички рядом на деревьях щебечут. И так хорошо сегодня, так хорошо! И вот она уже на переднем дворе: здесь длинные клумбы цветов из астр, маргариток, ноготков и других цветов, дорожка, ведущая к калитке. Сегодня не видно папиной большой машины, потому что у папы выходной. Направо тротуар, ведущий в гараж. Деревянный тротуар светлый и свежий, потому что папа с братом недавно меняли доски на новые, и даже ей давали забить несколько гвоздиков, правда у нее плохо получалось, и Алеша смеялся, говоря, что это не девичье дело забивать гвозди. Зато папа терпеливо учил ее, как правильно держать молоток и как забивать маленькие гвозди. В некоторых досках так и остались ее прибитые погнутые гвозди – результат ее труда. А еще папа учил ее пилить ножовкой доски, но у нее совсем не получалось, тогда папа сказал: «Годика через два снова попробуешь», на что Ариша охотно согласилась, ей пока и гвоздей хватило, она даже пальчик один повредила, стукнув случайно молотком. Хорошо, что удар был очень слабый, а то бы хуже было намного, как сказал папа.

Вот и дверь гаража, она открыта. Ариша снова надевает тапочки, потому что в гараже пол холодный, на цыпочках входит в большое гаражное помещение. Чего здесь только не было: пилы, ножовки, гвозди, шурупы разной ширины и длины, аккуратно сортированные по ящикам, веревки, шины, рабочий стол со множеством инструментов, станок электрический на специальном рабочем столе в углу, на котором отец точил ножи и другие металлические предметы, молотки, отвертки, гайки, а также банки красок для покраски полов и окон, бутылки с машинным маслом, различные шланги, шины для машины, моторы для лодок и многое другое. И все в большом количестве, как будто это был магазин инструментов и всевозможных запчастей. Посередине гаража стоял белый Москвич и под ним яма. Вот в этой яме Ариша и обнаружила отца. Заметив смотрящую на него сверху дочь, Борис Сергеевич расплылся в улыбке, вытер рукавом лоб и сказал:

̶ Проснулась? Ты подожди немножко. Я вот закончу здесь и покажу тебе что-то, я кое-что для тебя сделал.

Ариша только кивнула головой, задумалась, что папа для нее сделал, и продолжила осмотр гаража. Она двигалась от одной стены к другой, шла и удивлялась, какой у папы порядок, как все продумано и аккуратно сложено. Вот она остановилась около целого ряда ящиков с гвоздями. На первом месте слева стоял совсем маленький ящик с совсем маленькими гвоздиками, на втором месте побольше, и гвоздики побольше, потом еще побольше ящик и еще, и в конце совсем большой ящик с совсем большими гвоздями. Та же картина с веревками, которые висели на гвоздях на стене: в начале ряда маленький гвоздик с тоненькой скрученной веревочкой, затем побольше и так далее. И так по всему гаражу. Арише нравился, очень нравился отцовский порядок, и она решила, когда и у нее будет своя комната, у нее тоже будет такой же порядок. Ариша разглядывала висевшие на стене разнообразные веревки и даже не заметила, как рядом с ней оказался папа. Он протянул над ней свою руку, чтобы снять с гвоздя одну из веревок, и с радостной ноткой в голосе произнес:

– Вот это мне и надо! .

– А зачем тебе веревка? – поинтересовалась Ариша, повернувшись к отцу и глядя на него теперь снизу вверх.

– Эта веревка называется шпагат, – поправил он дочку, – Потому что она толще, и нити у нее скрученные.

– Понятно, – сказала Ариша, хотя ей было не совсем понятно, – Это для сюрприза? – догадалась она.

– Да, да, для сюрприза, – улыбался Борис Сергеевич, и морщинки окружили его глаза.

Ариша не понимала, почему у папы морщинки, а у нее нет.

– Пошли, пошли, – перебил ее мысли Борис Сергеевич, – Качели будем вешать.

– Качели, качели! Для меня качели! – радовалась Ариша, ступая за отцом.

Около гаража напротив маминого цветника росли две высокие белоствольные березы, на одной из которых отцом был установлен скворечник, из которого уже вылетали подросшие птенцы. С ранней весны и до осени пение птиц на деревьях не умолкало. Под одной из этих берез лежала странная маленькая скамейка без ножек, сделанная из дерева и покрашенная в белый цвет. Борис Сергеевич ловко схватил это сооружение и на глазах удивленной девочки продел веревки в заранее просверленные дырочки, затем пошел за лестницей на задний двор и уже минут через десять, приставив лестницу к дереву, взбирался наверх, там он привязал к перекладине концы веревок и, довольный, спустился. Все это время, затаив дыхание, Ариша наблюдала за его работой. Наконец, установка качелей была завершена. Ариша устроилась на сидении, затем оттолкнулась ногами от земли и засмеялась от радости.

– Ну как? – спрашивал Борис Сергеевич, обходя вокруг и осматривая свою работу, – Все ли хорошо?

– Все хорошо, папа! – радостно восклицала Ариша, отталкиваясь ногами от земли.

– Получается?

– Получается! – звонко выкрикивала девочка.

Ариша раскачивалась все сильнее и сильнее и с детской благодарностью посматривала на отца.

– Нравится? – спрашивал он, щурясь и сам улыбаясь.

– Очень нравится, папа!

– А волшебное слово?

– Спасибо, папа!

Глава 3. Поговори со мною, мама

Мама Ариши всегда была занята, так казалось девочке. У нее много работы в школе, дома и на огороде. А вот папа, в отличие от мамы, мог вечером после работы лечь отдохнуть в своей берлоге, так он называл их спальню. Конечно, папа старался помогать маме, но были такие дела как, например, проверка тетрадей, глажка белья, штопанье носков, приготовление мучных изделий, -- вот, тут он не мог помочь.

Борис Сергеевич нередко ездил в дальние рейсы до маленьких и не очень маленьких деревень, а иногда и до города. С рейсов он приезжал уставший и сразу после ужина ложился отдыхать. Ариша жалела отца и чтоб как-то помочь ему, сидела на его кровати и гладила его натруженные жилистые руки, что отцу, конечно, очень нравилось. Иногда заходил проверить отца и Алеша. Он садился на мамину кровать и, наклонившись вперед, пристально смотрел на отца своими чисто голубыми глазами, обрамленными темными ресницами. Алеша любил поговорить с отцом о предстоящей рыбалке или поездке в лес за грибами и ягодами, а еще спрашивал, когда отец научит его стрелять из ружья. Борису Сергеевичу нравились разговоры с сыном о лесе, и они вместе углублялся в мечты, вместе планировали построить несколько избушек в местах, где растет много ягод и грибов, или где водится много рыбы. Разговоры о лесе не очень были интересны Арише, ведь она еще ни разу не была в лесу и не представляла, как там. В такие минуты она спускалась с кровати, перелазила через высокий порог спальни, проходила мимо спящего в кресле кота, останавливалась, чтобы его погладить, и направлялась в сторону кухни, где обычно мама проверяла тетради своих учеников. В зале осенью и зимой сидеть было холодно, а в кухне часть помещения занимала русская печка, которая хорошо обогревала и кухню, и ближайшую маленькую комнату, куда планировала переселиться потом Ариша.

Ариша шла и думала: наверное, мама уже закончила проверять тетради, и у нее на сегодня больше не будет дел, и, возможно, она поговорит со мной, расскажет что-нибудь интересное. Так хочется поговорить с мамой, просто поговорить, без всяких ее дел и забот. И вот Ариша с надеждой заходит в кухню. Елизавета Павловна с красной ручкой в правой руке сидит за большим кухонным столом, застланным наполовину белой хлопчатобумажной скатертью, другую часть стола она оставляла, чтобы можно было попить чай. На столе две стопки тетрадей и учебник с надписью «Ботаника». Мама берет одну из тетрадей, раскрывает ее на нужной странице и внимательно, со спокойно-величавым выражением проверяет и ставит оценку.

Ариша тихонько проходит к столу, садится у занавешенного окна, наливает себе чай и достает из вазочки шоколадную конфетку. Она болтает ногами под столом и смотрит по сторонам. На печи стоит большая чугунная сковородка, в которой после ужина еще остались котлеты, вкусные жирные мамины котлеты. Ариша съела целую большую котлету, и теперь очень хотелось пить. Елизавета Павловна только мельком взглянула на дочь и снова продолжила внимательно проверять тетради учеников. Ариша пила чай и продолжала разглядывать маму. Мама сидит ровно, у нее всегда ровная, прямая осанка. Лицо у мамы приятное, доброе, нос прямой, аккуратной рот бантиком, вся она какая-то мягкая, с румяными щечками и длинной толстой косой, которую убирает наверх, когда идет на работу. Особенно хорош был ее чистый и ровный лоб над тонкими бровями. Почему же тогда у мамы такой громкий и строгий голос, он ей совсем не подходит, и даже папа часто говорит: «Лиза, убери свой учительский тон!» Мама смягчается, но ненадолго, потом опять начинает говорить строго и громко.