Наталья Сапункова – Замок княгини (страница 6)

– Да, мне говорили, – кивнула Кантана, – я не об этом…

– Ардай сражался с драконом и проиграл. Поэтому он здесь навсегда.

– Вот как?! – теперь она смотрела на него с сочувствием, – мне жаль…

– Не стоит меня жалеть, – пробормотал он.

Вот только её сочувствия ему и не хватало. Кусочек правды слишком уж походил на ложь, хоть и являлся чистейшей правдой.

Он вопросительно взглянул на Шалу – удалось ли той разглядеть в дочке мага что-то необычное? Она ведь довольно долго смотрела на неё…

Шала улыбнулась.

– Хочешь у меня что-нибудь спросить, ленна Кантана?

– Зачем мне у тебя что-то спрашивать? – слабо усмехнулась девушка.

– Потому что я ниберийка. У нас все спрашивают. Мой ответ не будет зависеть от того, чья ты дочь.

– Мой отец самый добрый и мудрый человек из мне известных, – упрямо сказала Кантана.

– Может быть. Но пойми и то, что его друзей здесь ты не найдешь. Он был добрым и мудрым, но не к соддийцам. Не к горным колдунам то есть. И ниберийкам он тоже не друг. Он нас изучал, видишь ли, а это не всегда получается делать мудро и с добротой. И когда добрый человек потрошит курицу, а потом варит её в супе, это недобро по отношению к курице, понимаешь?

Лицо Кантаны, и так отнюдь не румяное, стало ещё бледнее, она подошла к кровати и села на краешек.

– Да, я это понимаю, – сказала она. – Мне жаль. Надеюсь, он не варил суп из нибериек.

– Повторяю, ленна, лично тебе здесь никто не враг, – добавила Шала.

Теперь Кантана посмотрела прямо на Шалу, и в её взгляде смешались и насмешка, и недоверие, и, может быть, слабая надежда.

– Я видела, как ниберийки гадают на площадях и на перекрестках дорог, – сказала она. – Иногда они приходили прямо к нам в усадьбу и гадали дворовым, но не моей семье. Я не верю вам, ниберийка.

– И напрасно, – тоже с усмешкой ответила Шала, – может быть, кому-то из твоей семьи следовало поспрашивать нибериек и заплатить им. Твой отец вот норовил всё больше спрашивать бесплатно. Скажу только, что зря он это делал.

– Хорошо. Что я теряю? – Кантана вздохнула. – Денег у меня нет, но вот, возьми, это серебро, – она сняла с руки тонкий браслет, украшенный цветной эмалью. – Скажи мне, ниберийка, скоро ли я попаду домой? И почему меня тут обвиняют в том, что я не делала? Всю мою жизнь я слышала от людей знающих, что не имею магического дара, и вдруг мне говорят, что я магичка! Как это возможно?

– Я тебя поняла, – Шала взяла браслет и надела на руку, полюбовавшись затейливым эмалевым узором. – Правильные вопросы.

– Может, мне стоит уйти, – Ардай огляделся, – я спущусь вниз?

Вниз вела винтовая лестница, и там была ещё каморка.

– Не нужно, – возразила вдруг Кантана, – мне нечего от тебя скрывать, лир Ардай Эстерел.

Шала заговорила:

– Насколько я вижу, у тебя нет магического дара, ленна. В том смысле, который обычно подразумевают маги. Но ты действительно применила магию. Бессознательно. Видишь ли, многие проявления жизни имеют ту же природу, что и магия. Как два конца иглы, две стороны древесного листа… Возможно, магия исходила не от тебя, но это в конечном итоге не важно.

Кантана внимательно слушала, морщила лоб и не понимала. Покачала головой:

– Значит, тот человек сам применил эту магию? Или… это была случайность? Да, возможно, я ведь тоже ощутила…

– Неважно, кто применил, говорю же. Да, случайность. Просто так совпало, видимо. Скажи, что ты чувствуешь к тому человеку? Хотела бы ещё раз его увидеть?

– Нет! – Кантана вскочила с кровати, выпрямилась, как струна, – я никогда не желаю его больше видеть! Никогда!

Вспоминая ту их единственную встречу, ей хотелось зарыться лицом в подушку, а иногда – заплакать. Его взгляд ранил её…

– Конечно, – кивнула, улыбаясь, Шала, глядя и на девушку, и вроде как немного сквозь нее.

Ардай уже хорошо знал этот её взгляд, так ниберийка рассматривает человеческую суть, от обычных людей скрытую.

– Ты скоро покинешь это место, – продолжала Шала. – Вернешься домой, но ненадолго. Твоя судьба уже решена. С женихом, которого ты себе выбрала, тебя ожидали бы покой и счастье на долгие годы, но ты сама согласишься на иное.

– Не соглашусь! – воскликнула Кантана, опять разволновавшись. – Я дала ему слово. Я сама дала слово! Я дочь и внучка именей!

– А принадлежишь ли ты себе, дочь и внучка именей? – опять усмехнулась Шала. – Ты ни от кого не зависишь, и никто не зависит от тебя?

– Отец не станет меня заставлять! – вскинула голову Кантана, – я сумею его убедить.

Ей так хотелось в это верить, что она почти верила.

– От твоего отца больше ничего не зависит, ленна.

– Меня не станут заставлять, – упрямо повторила она.

– Да, заставлять не станут, – тут же покладисто согласилась Шала, – в этом можешь не сомневаться. И вот ещё, есть кое-что, о чем я, пожалуй, не могу тебе рассказать.

– Тогда зачем ты вообще говоришь об этом? – недовольно заметила Кантана, обрадованная, впрочем, предыдущими словами Шалы.

Принуждения не будет – вот и хорошо…

– Потому что это само по себе важно: что существует то, о чем я не могу с тобой говорить. Причем не знаю точно, что именно. Могу и ошибиться.

Кантана нахмурилась, опять не понимая.

– Ты читала про нибериек, – вмешался Ардай, – знаешь, о чем они не могут рассказывать даже за серебро?

– О чужих тайнах? – сообразила Кантана, – так это правда? Это не байки? Вы действительно не способы говорить о тайном?

– Именно. Это чистая правда. Твоя суть скрывает странную тайну. Что-то необычное.

– Вот это да, – Кантана неуверенно рассмеялась. – Скажи только, я дочь своих родителей? Я родилась непохожей на мать, и бесталанной, отчего меня не любит родня отца. Меня им не подбросили в корзине под дверь?

– Нет. Ты их дочь, плоть от плоти и кровь от крови.

– Хоть это хорошо!

Кантана замерла, сцепив руки. Шала молча ждала. Ардай тоже ждал, разглядывая облака за окном.

– Тогда объясни мне ещё кое-что, ниберийка! – заговорила дочь мага, – о проявлении жизни, имеющем магическую природу, которое поразило меня и… того человека. Какое понятное, человеческое название имеет это проявление жизни? Ведь называют его как-то, если это известное всем проявление жизни?

– Конечно, ленна, – теперь Шала широко улыбнулось. – Его называют внезапной влюбленностью. Это свойственно и магам, и соддийцам, и просто людям, далеким от магии и любых проявлений силы. Всем. Иногда это просто приходится пережить и забыть… постараться, потому что это трудно забыть.

Глаза Кантаны изумленно распахнулись.

– Нет! – закричала она, и её щеки впервые за весь их разговор порозовели, – ты смеешься надо мной!

Шала пожала плечами.

– Сама подумай, ленна. Сама постарайся понять свои чувства. Нет значит нет. А нам пора, – она протянула руку Ардаю. – Как-нибудь мы тебя опять навестим, не возражаешь?..

Два удара сердца – и они опять оказались на берегу озера. А потрясённое лицо дочери Каюба как будто всё ещё стояло перед Ардаем.

Ему это показалось сущей ерундой. Влюбленные ведь знают о том, что влюблены! Не могут не знать.

– Надеюсь, ты пошутила? – буркнул он, отпуская руку Шалы.

– Какие шутки?

– Князь бесится, потому что он влюблен в дочь мага? Он? Нет, ну сама подумай. Он же старый, как он может вдруг взять и влюбиться в кого попало? Тем более в дочь Каюба. Особенно в неё! И вообще… Он ещё и умный, говорят! Он князь!

Запрокинув голову, Шала звонко расхохоталась.

– Сам не говори глупости, дракон! Причем здесь его старость и его ум? Это со всяким может случиться. Если ты не испытывал подобного, это не значит, что и другие не могут! Любовь – это магия. Тоже магия. И она доступна не всем.

– Не доступна мне?.. – насупился Ардай.