Наталья Сапункова – Управа на Забаву (страница 3)
Знахарка, которая с охотой наблюдала за начальницей и недавним слушником, степенно кивнула, встала и вышла.
– Значит, девица сильно по сердцу? Скажи, – заговорила волхва.
– Так и есть, – спокойно подтвердил Данко. – Сильно.
– Расскажи о ней. Она какая?
– Рассказать о Забаве? – он вопросу удивился.
Какая – видно всем, что тут сказать? Волхва ждала, смотрела на него, постукивая по полу носком башмачка. Посоветовала:
– Если нечего ответить, то иди прочь.
– Красивая она, – нашелся Данко. – Не просто красивая… – добавил он поспешно. – Да какая бы ни была, а вот какая есть она мне на сердце легла, и не нужен больше никто.
Чистую правду сказал.
– Глаза у неё какие? Говори! – не отставала волхва.
– Как небо перед грозой…
– А волосы?
– Как спелая рожь…
– А нос кривой и горбатый?
– Ничуть! Всем бы девкам такие носы!
– А родинка на её лице где?
– Вот тут, над бровью, – он показал.
Тысячу раз ведь смотрел, и насмотреться не мог!
– То есть разглядел, – кивнула волхва. – Ты прав. И красивая, и всё при ней. Только тебя вроде не отличает. И вообще, почему ты один на неё смотришь? Почему никто за неё не спорит с тобой, а, сапожников сын?
Данко только руками развёл, это его отчего-то не заботило.
– А что такого в этом?
– Ну как же? Красивая, веселая, яркая, нравом бойкая и строптивая, вот она какая. Загляденье. Такие многим нравятся, поверь мне, старухе. Почему ты один по ней сохнешь?
Данко молчал, не зная ответа.
– А просто оберег на ней, что всем глаза отводит, – сказала волхва. – Всем мужчинам. Видеть-то её видят, но не так, чтобы разглядеть. Понравиться она не может. И тать злой мимо пройдёт, не заметит. Понял?
Парень был озадачен и даже не поверил. И ответил не сразу.
– Это точно ли? Она сама об этом знает?
– Точно. И она знает. С этим условием её сюда, в академию, и отпустили. Она знает, что никому тут не приглянется. Но как ты её рассмотрел? Непонятно.
Теперь Данко промолчал. Ему тоже было непонятно.
– Сапожник, чудельник и скрытое видишь, глаза тебе не отведёшь. Кто же ты таков, из какого теста? Тебе бы об этом подумать, а не о том, как приручить негодную тебе девку, – строго и серьезно сказала волхва.
– Из теста я обыкновенного. Род свой знаю. Сама говоришь – сапожников я сын …
– Бывает и так. Дают боги дар… – задумчиво согласилась Радуна Военеговна. – Дар такой надо ценить. Отправляйся в Вышеград. Там про тебя знают, чудельник им нужен.
– Всё равно поеду в Выпью Топь.
– Ну и поезжай. Мы не знаем, кому что суждено. Не стану больше отговаривать, – сказала волхва. – Но выйдет не по-твоему – не жалуйся. И возвращайся, ведунский пояс тебе ещё понадобится. Понял?..
Она подошла к пню, взяла перо и ткнула им в квадрат пергамента – перо резво заплясало, выводя строчки. Потом волхва самолично приложила печать, дунула на грамотку и отдала её парню.
– Ступай, боги с тобой.
– А зачем с Забавой такое сотворили? – спросил он волхву.
– Ну как же. Чтобы в целости её сберечь. А то бы с ней сто нянек прислали и гридней дружину, охранять.
– Шутишь, сударыня?
– Шучу. Строптивая девка, отцу противится. А как вернётся домой, так подчинится, договор у них такой, – спокойно объяснила та. – Дочки рождаются, чтобы их замуж отдавать, с нужными людьми родниться. Понял?
– Понял…
Данко пергамент заветный спрятал, поклонился и хотел уже повернуться и уйти, как волхва его окликнула.
– Мне тоже сапоги сшей, – и она улыбнулась, а видеть улыбку на её лице было непривычно.
– Сделаю, сударыня, самые лучшие, – пообещал Данко. – Спасибо тебе, что всё объяснила…
Глава 2.Беду не ждут
Забава и Милавка с Яршей отправились в трактир втроем, но не только им, видно, захотелось сбитня. Сначала их нагнал Вертила и тоже присоединился. Потом окликнул рыжий Стоян, что делил горницу с Яршей и Данко, он шел с сестрой Негодой и с земляком Ростилой – эти двое учились ступенью* ниже на чудельной ветви*, Ростила с Негодой собирались обручиться. Потом подошли Чуримор с хрупкой смешливой Нейкой, с ветви травников, и ещё трое парней, тоже сегодня побывавших у голосилки – всем было по пути, и путь этот вёл в тот же трактир. Ну и что? За столом места хватит.
Все отлично разместились, скинулись монетками на угощение, и Забава тоже положила монету. Вертила уверенно сгрёб кучку меди, подвинул служке и попросил сбитня и маковых кренделей, и большой пирог с мясом и капустой.
Все были веселые, довольные. И день такой, почти праздничный – испытания позади, голосилка тоже! Остаётся прощальный пир в академии, а перед тем, как отправляться по местам отработки, все домой разъедутся, отдохнут и повидаются с родными.
Забаве хотелось бы дома побывать, но она решила не ехать. От отца передали письмо, собственноручно им написанное – оно встревожило. Отец писал, что, конечно, слово, данное своей доброй матушке, Забавиной бабке то есть, он помнит, и неволить дочь не станет. Но жених к ней сватается очень подходящий, и если Забава по неразумению эту возможность упустит, то потом не найдёт для себя такого счастья и богатства, да и вся семья немало потеряет. Очень просил батюшка дочку одуматься.
Забава всё же волховка, простенькое волхование сотворит легко. Сотворила и увидела на отцовском письме след лукавой неправды. Присмотрелась ко всему, почти по буквам разобрала. Недоговаривает свет-батюшка, давно у него с женихом что-то решено. И про её счастье сомнения есть…
Эх, отцовские письма – и на правдивость проверять! Самой совестно. Но не сейчас об этом грустить. И скромный почти пир, на который она сама выложила медяк, по сравнению с любым застольем дома был смешон. Но тут было легко и весело, и сидели вокруг не разодетые отцовские гости, а ровесники, у некоторых и медяки водились через раз. Все искренне смеялись, галдели, шутили, Вертила препирался со Стояном и сумел как-то уколоть всех понемногу, кроме Забавы. Её, как обычно, и видели и не видели. Помнили и знали, без нужды не обращались. Это её оберег такой. Чудное заклятье, такое ещё попробуй сотвори…
А скатерти-то у них дома только браные, посуда на столах резная, с янтарём и цветными камушками, и серебряная, и из белой звонкой глины, ярко расписанная – такая посуда ценой чуть дешевле серебра…
Неважно. Ведь можно просто сидеть тут и пить вкусный, пряный, сладкий сбитень! И крендель с орехами был не хуже тех, что готовили дома.
– Вот куда Данко подевался, а, Забава? – повернулась к ней Милавка, – Как считаешь, станет он голосилку спрашивать?
– Сказал же, что станет? – Забава удивилась вопросу.
Милавка посмотрела на неё пристально.
– Ну да. Мне без него грустно будет. А тебе?
– Мне? Без Данко? – Забава даже засмеялась. – Такого скучного ещё поискать!