Наталья Сапункова – Подарок феи. Королевская невеста (СИ) (страница 24)
– Что-то я подозреваю, что родословная этого нового маркиза Элтона подпорчена? – нахмурился граф. – Туда затесались простолюдины, верно? Дочь Элтона росла без отца, её мать не сдалась на милость короля, не обращалась за помощью – видимо, они перенесли немало лишений. За кого вышла замуж эта юная леди, дочь маркиза Элтона?
– Леди Кора. Так её звали. Её выдали за возчика из торгового обоза. Маркиза умерла, девочку растили монахини, потом её откупил из монастыря муж и увез довольно далеко. Это осложнило поиски.
– Какой ужас! – закатила глаза графиня. – И вы подтвердите титул…
– Безусловно. Я ведь обещал. Герцог на этом настаивает, и я не собираюсь ему отказывать. Он и его семья пострадали отчасти по вине короля.
– Король не бывает виноват, – отрезал граф. – Он поступает как должно! В зависимости от обстоятельств. Говорят, Фаджеро вернулся в Кандрию не с пустыми руками. Привез немалые богатства. Так что наверняка он скоро породнится с каким-нибудь знатным семейством, которое как-нибудь смирится с испорченной родословной!
– Ах, отец! Но возчик из торгового обоза, какой ужас! – по примеру матери закатила глаза и леди Моргана.
Король загадочно улыбнулся и взял еще пирога.
Графиня тем временем собралась с мыслями и приступила:
– Мы должны кое-что обсудить, ваше величество. Я про кружевное состязание.
– А что обсуждать? – удивился король. – Я готов принять все ваши решения, тётя Мод.
– Но приз для лучшей кружевницы? Кольцо? Или?..
– Хм… Нет. Кольцо – это не то. Кольца ведь дарят невестам? – король усмехнулся. – Браслеты – жёнам в храме. Украшение для волос, может быть? Или лучше ожерелье?
– Ну… Хорошо, ожерелье так ожерелье. Рубины и изумруды брать не будем, это чересчур. Топазы, аметисты, немного некрупных алмазов, чтобы оттенить… да?
– Кажется, моя прабабка получила совсем простое украшение, – с усмешкой заметил король. – Цепь с подвеской, если не ошибаюсь. Она до сих пор хранится среди фамильных украшений Ауругов. Матушка говорила, что надевала её несколько раз в молодости.
– О, Ильярд, – графиня взглянула укоризненно. – Тогда ваш прадед вручил невесте лучшее, что мог себе позволить! Но если вы желаете, чтобы тоже была подвеска, то конечно, это даже интересно…
– Нет-нет, никаких тоже, – решительно возразил король. – Пусть будет колье. Не нужно алмазов. О, я придумал – янтарь! Пусть будет янтарь в серебре, ведь украшение предполагается для девицы. Прошу, тетушка Мод, подберите что-то этакое! Очень красивое.
– Хорошо, Ильярд, не стану возражать, – согласилась графиня без особого энтузиазма. – Будет очень красивое янтарное ожерелье.
А король успел взглянуть на белокожую и светловолосую Моргану, которая в жизни, наверное, не надевала янтарь, даже самый драгоценный. Да чего там, при дворе он был не в моде последние тридцать лет, потому что не нравился матушке. Наверное, Моргане не очень подошёл бы этот камень. Хотя как знать. Но что она о нем не мечтает – точно. Интересно, а каковы её шансы выиграть это самое кружевное состязание?
Представить, что именно леди Моргана – лучшая кружевница, королю отчего-то было сложно.
– Воля ваша, Ильярд, дорогой, но этого всего как будто немного недостает… – задумчиво сказала графиня. – Нужно что-то ещё! Победительница получит прекрасное ожерелье из ваших рук, и помимо того…
– А нужно что-то помимо?
– Да. Какая-то мелочь. То, что будет сюрпризом. Приятным дополнением к подарку.
– Что, например?..
– Надо подумать. Может быть, танец с вашим величеством?..
– Да сколько угодно танцев с моим величеством. Но ведь состязание состоится уже после бала?
– Тогда придумаем другое, столь же приятное для девицы. Прокатиться с вами в санях? Нет, надо поразмыслить. Это может стать прекрасной традицией! Доверитесь мне, мой дорогой?
– Сколько угодно, графиня, – король вздохнул с облегчением.
Какое-нибудь мелкое дополнительное удовольствие для девицы-искусницы, которое развлечёт общество и, возможно, когда-нибудь превратится в традицию? Да пожалуйста. Только пусть графиня сама изобретает эту будущую традиционную приятность.
– Вы любите плести кружева, леди Моргана? – обратился король к нежной розе, которая как раз доедала булочку со взбитыми сливками.
– О… очень, ваше величество! Обожаю! – заверила та.
– Я приказала закупить лучшие ослепительно-белые нитки и одинаковые коклюшки для всех участниц, – сказала графиня. – Естественно, у них всё будет одинаковым. И каждая будет работать в одиночестве.
– Гм. А это важно?
– Поверьте мне! – погрозила пальцем графиня. – От заката до рассвета.
– Ночью?.. Я считал, что кружева плетут при ярком свете.
Не что чтобы короля волновали эти подробности, но разве не странно?
– У каждой девицы будет достаточно свечей, – пояснила графиня. – Это традиция, поверьте. Каждая девица получит благословение у Пламени, и свечу, зажженную в Храме. Ах, не смотрите так, в Лиссе к этому всегда относились серьезно! Во времена вашей бабушки победительнице иногда давали лучших овец или льняное поле!
– Хорошо, хорошо, – махнул рукой король.
– Разумеется, в этом состязании примут участие только знатные девицы, отцы которых имеют титул не ниже баронского.
Король кивнул, вспомнив бойкую Фалину Калани. Она дочь барона.
Вот ведь странно, он не вспоминал о ней эти дни перед балом. Нет, не забыл эту красотку, конечно. Просто не вспоминал. Было незачем, хотя она так понравилась ему при встрече. А вот другая…
Другая с утра до вечера не выходила из головы. Волновала, тревожила, заставляла иногда беспричинно улыбаться. Маленькая служанка из замка Калани. Синичка.
Он много ездил верхом. Граф устроил и охоту на лис. Король мчался среди охотников позади своры, и вспоминал, как она, Синичка, тогда скакала рядом. И ему казалось, что она опять тут, хотелось найти её среди охотников. Наваждение?
Хоть к колдуну обращайся, проси избавить. Впрочем, обращаться он не станет. Потому что это было приятно. Вот так, помешаться на Синичке – приятно!
Но он нарочно не стал уточнять, кто она такая. Запретил о ней упоминать. Он либо увидит её сегодня на балу, либо не увидит.
А что станет делать, когда увидит? Он не желал загадывать. Будет видно.
И это было немного странно для Ильярда, который любил все важные шаги обдумывать заранее.
– А не желаете ли вы, ваше величество, велеть колдунам беглецов поискать? – вдруг спросил граф.
– Уже велел, – отозвался Ильярд. – Там тоже не всё просто.
– Мы уже знаем, кто беглец, ваше величество. Это принц Найрин, – вдруг сказала одна из племянниц графа Карри. – А кто второй? Он тоже гретец?
– Это мы тоже уже знаем, любопытная леди, – ответил король. – Нет, он не гретец. Он мой подданный, который решил, что голова ему не нужна. И это было его добровольное решение, как я понимаю.
– Ах, и кто это? – воскликнула графиня. – Нам известно его имя?
– Пока секрет, – ответил король, вставая из-за стола.
Сколько можно завтракать?..
Глава 14. А на балу – танцуйте!
По мере того, как Лисс приближался, Азельма всё больше волновалась, от тяжёлого взгляда опекунши хотелось спрятаться. Она охотно остановила бы карету. Чтобы прийти в себя, оглядеться, понять что происходит! И посмотреться… ну конечно, где тут взять зеркало! У леди Орсы есть маленькое, но попросить у неё никак невозможно. И ведь фея что-то такое заметила, верно?
Фея заметила, удивилась, и – одобрила. И если Азельма доверяет фее… а ведь она доверяет?..
Ей надо увидеть короля, и заодно выяснить, действительно ли подаренные феей туфельки такие чудесные, и она, не умея танцевать, сможет это делать не хуже других.
Всё неважно! Она увидит короля.
Она провела рукой по щеке и с удивлением поняла, что её кожа, обычно бархатно-гладкая, теперь местами стала шершавой.
– Сиди смирно, – прикрикнула леди Клотильда. – Или гляди у меня!
– Уже подъезжаем к замку, матушка, – воскликнула леди Орса, нагнувшись к окну, – там столько карет впереди!
– Помоги Светлое Пламя, – леди Клотильда откинулась на подушки и молитвенно сложила перед собой руки.
Потом она строго взглянула на Азельму.
– Слушай внимательно. Покажешься королю, и тебя отведут обратно в карету. Или пойдёшь, куда укажут. Посмей только ослушаться! Чтобы сидела тиши мыши и пискнуть не смела до конца бала!
Тут Азельме следовало поклониться, демонстрируя покорность, и сказать: «Да, миледи!» Но она удивилась настолько, не стала кланяться, и сказала совсем другое: