Наталья Сапункова – Единственный дракон. Книги 1 и 2 (страница 17)

– Скажи, зачем ты мне его подсунула?

– Да просто на добрую память. А ты что себе вообразил, Эстерел? Ладно, решайте же быстрей, куда вас отправить.

– Давай к нам? – предложил Крей Ардаю. – Скажем, в башню. Она на отшибе стоит, никто ничего не заметит. Если к вам – могут заметить.

Это было разумно. Двор и дом Эстерелов, что ни говори, места не самые уединенные, и даже в башню всегда кто-нибудь может подняться.

– Да, ваша башня самое то, – кивнул Ардай.

А в голове вертелось – кольцо! Не мог он его потерять. Просто не мог! Никогда ещё ничего не пропадало у него из застегнутого кармана.

– Решили? – торопила Шала. – Значит, кладите сюда, на камень, правые руки, сначала один, потом другой. Да, вот так…

– Погоди, а наши птицы? – уже соединив руки, как ведьма велела, Ардай с Крем переглянулись и поспешно их опустили.

– Ох надоели вы мне, непонятливые такие, – блеснула глазами Шала, не поймёшь, то ли она так сердится, то ли смеется. – С птицами мне совсем просто, заклятье невидимости на них положу, сами прилетят. Это как пальцами щелкнуть, а вот с вами морока! Давайте руки, наконец!

Ардай опять накрыл рукой ладошку Шалы и камень на ней, сверху положил руку Крей.

– Вспоминайте место, куда отправляетесь, – Шала закрыла глаза и что-то беззвучно прошептала.

И опять парней накрыла глухая, вязкая темнота. А потом они оказались…

Ну, да, в башне за мельницей, где Крей держал руха. На самом верху, на площадке, огороженной с двух сторон. Крей сидел у стены и тер руками лицо. Ардай… тот лежал рядом, на самом краю – каким-то шестым чувством он ощутил, что рядом – бездна, чуть повернись, и грохнешься вниз. Не так уж высока башня, конечно, но это днем, а теперь, когда земля тонула в потемках, а огни на мельниковом дворе мелькали где-то далеко, это именно бездной и казалось. И, конечно, высоты хватит, чтобы всерьез разбиться.

Затаив дыхание, Ардай осторожно откатился от края. Зазвенела цепь, и вообще, ногам было неудобно.

– Я зацепился, кажется, – он дернул ногами, цепь опять звякнула.

– Подожди, тут у меня фонарь есть, – Крей нашарил под стеной фонарь, и здесь же – огниво, принялся торопливо разжигать, удалось со второй попытки.

Ничего себе! Левую ногу Ардая поверх сапога обхватывало кольцо, цепью прикрепленное к стене – кольцо, которое надевали на лапу Вирра. То есть, Ардай был за ногу прикован к стене, вместо Вирра.

– Ну, однако, и шуточки у рыжей, – вдруг разозлился он.

Надо бы радоваться – они в Варге. В безопасности. Все закончилось, и закончилось хорошо, а Шалина проделка напоследок – такой пустяк. Но он чувствовал, что неимоверно устал. От всего. От неожиданностей. Устал попадать впросак – сколько можно, за каких-то два дня? Попробуй тут не разозлись. Верно, она их спасла, так что теперь, издеваться? Одно слово – ведьма лесная!

– Да погоди, – смеялся Крей, – сейчас отопру, одну минуту, только ключ принесу, – и он исчез в люке, ведущем в нижнее помещение башни.

Крей вот радовался, это было видно.

Ардай не стал ждать ключ. Кольцо держало сапог, ногу из него, не то чтобы легко, но удалось выдернуть. Когда, ругаясь сквозь зубы, Ардай сдергивал кольцо с голенища, из сапога со звоном выпали монеты – те, которые он хотел отдать Шале. И её колечко, подпрыгнуло на каменном полу, но не укатилось, а закружилось на месте. Крей, успевший вернуться с ключом, удивленно присвистнул, но промолчал, хвала Провидению.

Ардай поймал колечко, бросил в карман и присел у стены. Воздух был уже свеж, однако шершавый камень еще хранил дневное тепло.

Она не захотела взять деньги. У него – не захотела. И кольцо свое забрать – тоже. Получается, его связь с рыжей окрепла еще больше. Ну и ладно! Пока от неё вреда не было, а польза – налицо. Только бы не помешала…

– Только бы это всё не помешало мне и Эйде! – отчеканил он. – Я всё равно женюсь на Эйде, даже если придется запереть тетку Сариту в погребе и обрить налысо эту рыжую.

– А жаль было бы, – заулыбался Крей. – Волосы у неё – загляденье.

– Лохматые рыжие патлы, – упрямо повысил голос Ардай. – Тоже мне, нашел загляденье.

Точно неправда – хороши у неё волосы, да и сама она тоже весьма ничего. И он должен быть ей благодарен, а вместо этого – злился. Так ведь есть за что.

– Да говорят, на лесную ведьму платок надень – и уже колдовать не сможет, – заметил Крей. – А уж обстричь… Когда же рухи прилетят? Не обманет твоя ведьма, как считаешь? – запрокинув голову, он вглядывался в темное небо, как будто мог что-то там разглядеть.

– Пойди сам у неё спроси. Тоже, нашел мою! А рухи, она сказала, сами прилетят, без колдовства, значит, им на это время нужно.

Крей уселся рядом, помолчал немного, потом ни с того ни с сего сказал:

– Говорят, всё дело в том, что горные колдуны – не люди. Это демоны, которые появились из сердцевины гор. Поэтому у них особая магия, и они могли подчинить драконов. Но они не люди, поэтому людям лучше не иметь с ними дел. А колдовство их особое, с ним лучшие маги не умеют справляться, а простой человек и подавно. Поэтому твой отец и поддался чарам госпожи Валенты. Она тут всем, говорят, нравилась, хоть и была невесть кем и откуда.

– Нравиться – это ещё не колдовство, – с досадой возразил Ардай. – Отец говорит, что в ней не было ничего колдовского.

– Конечно, он так думает, раз околдован, – заметил Крей осторожно. – Когда тетка Сарита говорила с моей матерью о госпоже Валенте, я слушал. Тетка Сарита будто бы видела знак, точный знак, говорящий о том, что лира Валента – горная колдунья. Знаешь, какой? Та родила ребенка, и сразу стало холодно, очень холодно.

Ардай удивленно посмотрел на него.

– Холодно? И что это значит?

– По этому признаку можно определить горную колдунью. Когда у неё рождается ребенок, становится холодно, просто кровь стынет в жилах.

– Может, просто дверь забыли закрыть, и получился сквозняк? – усмехнулся Ардай.

Вообще, к госпоже Валенте и рожденному ею мальчику, который жил меньше дня, у него был свой счет. Потому что сам Ардай родился раньше того несчастного, совсем немножко раньше, на каких-то день-два, если верить Лите, которая болтала об этом с работницей в кухне. Ардай тогда нечаянно подслушал, лет пять назад, или шесть. Отец, оказывается, жил здесь с законной женой Валентой, а Мия была второй, незаконной женой, в Аше. Наверное, тогда отец Валенту любил больше, или она его и впрямь околдовала. По крайней мере, если бы остались жить Валента и её сын, жизнь Мии и Ардая сложилась бы совсем иначе. Что весёлого в том, чтобы быть бастардом?

Потеряв жену и законного наследника, отец взял в дом своего бастарда и его мать. Чтобы утешиться. Мог и не брать. Тогда Ардай, может, и знал бы, что его отец – имень Эстерел из Варги, но сам никогда не стал бы именем Эстерелом.

Так или иначе, отец сделал его законным сыном и наследником. Родился бастардом? Ну и что. Кого это сейчас волнует…

– Моя мать ходила на похороны госпожи Валенты, – добавил Крей. – Точнее, не похороны были – прощание. Мать говорила, лира Валента даже в гробу была такая красивая, и ребенок её с ней лежал. Их здесь не стали хоронить, приехали родственники госпожи Валенты и увезли. Будто бы это обычай её семьи, а где ты слыхал про такие обычаи? Все, кто хотел, проводили до дороги, только господин Гай дальше поехал. Он к вечеру вернулся. Вот, а на вашем доме осталось темное заклятье, и твоя мать не может больше иметь здоровых сыновей, ну, и ещё всякое другое. Так считает Сарита. Да ты сам слышал сегодня утром.

Ардай помедлил с ответом. Он ничего не смыслил ни в колдовстве, ни в заклятьях, и не понимал, почему они где-то остаются, на что-то влияют, и почему из-за событий такой давности, в которых никто не виноват, должны страдать он, его мать, маленький брат? Отец совершенно точно любил Валенту и не может быть повинен в ее смерти, так с какой же стати тут зло? А хуже всего, что Крей говорил об этом, как о чем-то очевидном.

– Это глупости все, – сказал Ардай.

На душе его стало совсем плохо. Захотелось двинуть по физиономии Крея Даррита, а это точно неправильно и совсем ни к чему.

Ах, да – ничего не говори и не делай в гневе. Пройдет время, и всё предстанет в ином свете. Отцовские слова, отцовское воспитание. В некоторых вещах Гай Эстерел умел быть убедительным. Гнев переживают молча, наедине с собой, и точка. В гневе можно совершить непоправимое, поэтому не совершай ничего, пока не успокоишься…

– Я пойду. Спасибо тебе. За всё.

Он, не торопясь, шёл домой по темным улочкам Варги, мечтая идти ещё долго-долго. Но это невозможно, не так велика деревня, хоть всю пройди вдоль и поперек. Но ходьба успокоила, прояснила разум. Хоть бы с младшим братишкой всё было в порядке. А то знахарка утром наговорила всякого, и про то, что дом вредит – это созвучно словам Сариты и Крея. Послушать бы саму Сариту, что она видела и слышала восемнадцать лет назад? Так не станет Сарита ему рассказывать. Она его видеть не может. И причина, оказывается, не в том, что женщина обезумела после несчастья с дочкой. Причина серьёзнее. То есть, ерундовая причина, конечно, но только не для Сариты. И как еще Эйда умудрялась с ним встречаться!

Эйда. Теперь мать её просто запрёт, запретит уходить со двора. Или увезет из Варги. Вот ведь нелепица – человеку ставят в вину то, в чем он ничего смыслит, в чем никак не может быть виноват, что случилось до его рождения!