Наталья Самсонова – Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис (страница 9)
— Тебя обижают другие слуги? — пытливо спросила тетушка.
На что Элиза только и шепнула:
— Не пейте чай.
Мы с Лукрецией переглянулись и синхронно вздохнули. Плохо, когда слуги любят своего господина. Очень плохо.
— Придется обзавестись всем своим, — я постучала пальцем по губам, — но как, если Хайлен не выпускает нас из дворца?
— Меня выпустит, — пожала плечами тетушка.
— И щиты поднимет, — фыркнула я.
— Пробьюсь, — воинственно приосанилась Лукреция.
Тяжелые шаги и увесистые удары трости об пол возвестили о прибытии мастера Острави.
— Герцог…
— Не знает, что делать с молодой женой, а потому пока что постигает эту сложную науку в библиотеке, — ехидно пропела тетушка. — Мог бы, как целитель, поговорить с ним о пестиках и тычинках.
— Язва, — тяжело вздохнул мастер Острави.
Тетушка тут же приняла виноватый вид:
— Прости, Анхель. Я не подумала…
На лице целителя отразилось чистое изумление, и Лукреция, сделавшая паузу, договорила:
— Что тебе и самому это неведомо. Все твари да твари. Чай будешь? Нам только-только с кухни принесли.
Элиза заполошно пискнула и прикрыла голову руками.
— Правда, моя служанка советовала это не пить, — я мягко улыбнулась, — но ведь мне в доме герцога ничего не угрожает, верно? Про тетушку так сказать нельзя, а потому…
— А потому от чая я воздержусь.
Мастер Острави, покачав головой, бросил несколько заклятий в чашку, а после помрачнел:
— Никому это пить не стоит. Я разберусь. Но и вы…
— Это королевское «мы» или у вас, мастер, есть претензии к моей тетушке? Она за завтраком ничего лишнего себе не позволила, — я усмехнулась. — Но, как ни странно, говорить мы будем не об этом.
Целитель изобразил на лице живейший интерес:
— Что же вас беспокоит?
— На вашем месте должен быть герцог райн-Торланд, но, — тут я пожала плечами, — вы же сами вместо него пришли.
Подавшись вперед, я положила руку на его ладонь и, хлопнув ресничками, томно произнесла:
— Дорогой, скоро бал, а мне нечего надеть.
Первое, что сделал целитель, — бросил в меня диагностическое заклятье.
— Женская истерия уже давно не диагноз, — усмехнулась я, отстраняясь.
— А образ жизни, — буркнул он. — В чем дело? Вам не нравится платье? Ну…
Наигранно тяжелый вздох тетушки прервал речь мастера Острави:
— Боги, все хуже, чем мы думали.
— Платье великолепное, — я обернулась и бросила взгляд на наряд, — даже удивительно, что кто-то из вас смог подобрать что-то столь изысканное и при этом не чрезмерно вычурное.
Магистр возмущенно крякнул:
— Вы уж совсем нас за дураков не держите, нас консультировала лучшая швея столицы!
— А платье она вам продала? — вкрадчиво спросила тетушка.
— Нет, — мастер покачал головой, — но эскиз — ее. Так что именно вам не нравится? Что не дали выбрать?
Я рассмеялась:
— Нет-нет, что вы. Стала бы я ждать, что в этом браке у меня будет выбор. Ваш лорд и слова-то такого не знает. Платье было сшито вчера, в швах все еще остался флер бытовой магии. Стоит только кому-либо бросить в меня простенькое отменяющее заклятье, как все это великолепие разлетится на составные части.
Мастер недоверчиво сощурился:
— Что за глупости? Во-первых, кому…
— Кому надо проклинать мою племянницу? — перебила его тетушка. — О, начнем с тех, кого она обошла в Академии, затем посмотрим на тех, кто не потянул магистратуру и вылетел с позором. А на десерт оставим тех, кто хотел примерить герцогский венец. Не вы ли говорили, что лорд райн-Торланд – лакомый кусочек?
— Не в таких выражениях, — медленно проронил мастер Острави. — И что, простая отменяйка? Не какое-нибудь специфическое заклятье?
Я широким жестом указала ему на платье:
— Попробуйте.
— Nouarum, — бросил он небрежно.
И платье с тихим шелестом перестало существовать. Если бы манекен мог почувствовать себя смущенным и обиженным, он бы это сделал. Правда, дереву несвойственен страх наготы.
Зато я внезапно ощутила острый укол обиды и унижения.
— А если бы я знала чуть меньше, мастер? Если бы я была нечувствительна к остаточной магии? Вы понимаете, что шутницу даже не наказали бы? Она бы с легкостью отовралась, что использовала nouarum для своих мелких нужд. Отменить охлаждающее заклятье. Или согревающее. Или боги знают что!
Горло на секунду перехватило, и я закончила чуть тише:
— На мою удачу, мастер Острави, я не доверяю ни вам, ни вашему лорду. Поэтому платье осыпалось здесь. А могло оставить меня голой посреди бального зала.
Мастер Острави прикрыл глаза. Кажется, я смогла донести до него свою мысль.
— И теперь у меня есть только моя одежда, которая прекрасно подходит леди райн-Рейвис, последней из рода. Графский титул у нас забрали вместе с основным куском земель, за моим родовым замком никакого особого титула не закреплено, так что…
— Так что платья моей племянницы куда проще, чем у иных знатных леди. Что абсолютно укладывается во все писаные и неписаные правила приличий, — тетушка цокнула, — идите и думайте.
— У вас есть идеи? — без особой надежды спросил мастер.
Я пожала плечами и спокойно сказала:
— Самое мое праздничное платье вы видели. Могу выйти в нем и небрежно сообщить людям, что у нас с мужем раздельный бюджет.
— Раздельный кто?
— Бюджет, — любезно повторила тетушка. — Кстати, это может сработать. Если герцог уже оформил бумаги с разрешением на работу, то…
— Да вы издеваетесь?!
Я некрасиво ткнула пальцем в обрезки шелка и бархата:
— А вы?
Мастер усмирил вспышку своего гнева, с трудом поднялся на ноги и мрачно выдохнул:
— Все становится сложнее.
— Удивительно, да? — тетушка аж задохнулась от восторга. — Сказать, чего не нужно было делать, или сам вспомнишь, Анхель?