Наталья Самсонова – Сагертская Военная Академия (страница 17)

Мне показалось странным, что он не называет родового имени. Неужели бастард?

«Впрочем, не стоит терзать парня. Сами узнаем, или потом расскажет».

– Мы будем рады общаться, – подытожила Нольвен и, скрыв зевок в кулаке, добавила: – Давай-ка выведем тебя и мы досыпать ляжем.

Вывести парня нам удалось легко: никто не патрулировал коридор.

Вернувшись в комнату, мы, бросив на балкон еще по паре заклятий, рухнули в постели. И проспали до самого утра, которое встретило нас «приятным» известием: ректор Аделмер желает видеть квэнти Конлет и квэнти Лавант в своем кабинете.

– Оперативно, – хмыкнула Нольвен. – До завтрака еще час, а ректор уже в курсе.

– Фейерверк гремел на всю Академию, – вздохнула я. – Что будем врать?

– Врать? – отстраненно переспросила моя лисонька, после чего погладила проснувшегося Лилея по узкому листочку и покачала головой. – Врать не будем. Будем осторожно умалчивать и скромно недоговаривать. Помнишь те упорные слухи?

– Про то, что в военке есть несколько амулетов правды? – припомнила я. – Что ж, будем исходить из того, что врать – плохо. К тому же мы не сделали ничего плохого. Единственное, за что нас можно наказать, – мы вывели того парнишку с женского этажа.

– А балкон зачаровали, потому что….

– Потому что тренировались перед тем, как принять участие в отборочных испытаниях!

– В точку, – кивнула Нольвен. – Давай-ка одеваться.

Подойдя к чемоданам, мы вытащили из каждого по два комплекта формы. Мужскую и женскую. Вопрос в том, что надевать?

– Платье, – уверенно произнесла моя лисонька. – Мы все из себя скромные и порядочные целительницы.

Переодевшись, я создала иллюзию зеркала и тяжело вздохнула. Но никто и не обещал, что форменное платье сядет по фигуре… Спасибо простым и незатейливым бытовым заклинаниям, которые быстро и просто исправят этот недостаток!

За пару минут мы серьезно изменили свою одежду – где-то укоротили, где-то удлинили. Кое-где стянули, а в некоторых местах сделали чуть пышней.

– Не мой цвет, – чуть поморщилась Нольвен, – но не рискну придать форме оттенок морской волны. Не стоит наглеть в первую неделю.

– Тем более что мы будем носить черную брючную форму, – согласилась я. – Потому что платье и боевая магия не сочетаются. Хотя твой дядя так не думает.

– Мой дядя думает о том, что ни ты, ни я не будем щеголять по городу в удобной тренировочной одежде. И если на нас нападут, то бандит не будет ждать, пока мы переобуемся, ослабим корсеты и подоткнем подолы.

– Я слышу не тебя, а алворига Лаванта, – поежилась я и повернулась к Лилею. – Сиди тихо, мы скоро придем.

– Если кто-то войдет – притворись геранью, – добавила Нольвен. – С меня сахар и чистая вода.

Я забрала со своей постели чуть помятое письмо, которое нам утром подсунули под дверь. И которое мы выдирали друг у друга из рук. Из-за чего оно, собственно, и потеряло свой внешний вид.

– Зачем оно тебе? – удивленно спросила моя лисонька и открыла дверь. – Карты там нет, я уже посмотрела. У студентов поспрашиваем. Тем более что дорогу до административно-учебного корпуса я запомн… Ого!

Едва только я вышла в коридор, письмо вырвалось из моих рук и превратилось в тускло-серый мыльный пузырь, который рос, рос и в итоге стал полноценным порталом. Вот уж действительно – ого!

Сквозь рябь портала мы увидели кабинет ректора Аделмера и его самого, сидящего на столе. Он поднял глаза от бумаги, которую внимательно изучал, и нетерпеливо произнес:

– Ну, чего застыли? Вперед, портал стабилен.

Мило улыбнувшись, я решительно шагнула вперед и, чуть качнувшись, тут же отошла в сторону, чтобы Нольвен об меня не споткнулась.

– Присаживайтесь. – Ректор широко улыбнулся и взмахом руки развеял портал.

А я в который раз задумалась над тем, где же скрыт его концентратор. Неужели ректор Аделмер, как и Мера, способен колдовать без «костылей»? Нет, я тоже редко использую свой концентратор, если идет речь о простейших воздействиях, но… Это ведь был полноценный портал! Не мелкие бытовые чары и не слабые, но хитрые защитные чары, а целый, побери его Хаос, портал!

Сев на жесткие, неудобные стулья, мы с лисонькой преданно уставились на ректора. Он только усмехнулся и, взяв с края стола несколько помятых листов, с выражением прочел:

– Объяснительная записка студента шестого курса Сагертской Военной Академии Филиберта Гильдаса. Я, Филиберт Гильдас, вышел ночью на улицу с целью подышать свежим воздухом, поскольку волновался из-за предстоящих мне отборочных испытаний и не мог уснуть. Подняв голову вверх, я увидел, что две студентки затаскивают к себе на балкон упирающегося и пытающегося спастись студента с моего курса. Я не мог узнать, кто именно это был, но я должен был его спасти, ведь неизвестно, что с ним могли сделать.

Я поперхнулась смешком и тут же получила тычок в бок от Нольвен.

– Есть и еще одна объяснительная, – ректор убрал один лист, – где студент утверждает, что плющ сам ухватил его и сам затянул на третий этаж. А он всего лишь пытался спасти свою жизнь и только поэтому попытался влезть на балкон сто четвертой комнаты.

Ректор Аделмер отложил в сторону все листы и подытожил:

– Всего у меня на руках четыре подобных объяснительных. Что вы на это скажете? И прежде, чем вы заговорите, знайте: я лично оценил и плетение батута на траве под вашими окнами, и ловушки, скрытые в плюще. И даже слоистые защитные чары на балконе. Неплохая поделка, но…

– Но вас наша защита не остановила, – поджала губы Нольвен.

– Хороший бы из меня был ректор Военной Академии, – хмыкнул он, – если бы я вляпался в ваши пакостные заклятья. Так что вы мне расскажете?

Мы с Нольвен переглянулись и тяжело вздохнули. Кажется, осторожно умолчать и скромно недоговорить не выйдет.

Ни один из рода Лавант не страдал излишней стеснительностью. И я знала об этом, но, увы, немного подзабыла.

– А что, – прищурилась моя лисонька, – нам, может, стоило стол накрыть?

Ректор опешил:

– Где накрыть?

Плюнув на конспирацию, я бросила на Нольвен заклятье немоты и покаянно произнесла:

– Мы услышали, что ребята хотят нас напугать. Вроде как проверить на крепость нервов.

– Услышали? – недоверчиво переспросил ректор.

– Мы заблудились в саду, – я развела руками, – и случайно набрели на ребят, обсуждавших, какую бы пакость сделать. Вот мы и решили ответить им тем же. Проверить на крепость нервов.

Не люблю врать. Прямо-таки ненавижу ложь во всех ее проявлениях. Но сейчас сижу, вру и пытаюсь не покраснеть.

– А вы знаете, квэнти Конлет, что у меня есть амулет. – Ректор щелкнул пальцами и выхватил из воздуха черную лаковую шкатулку.

Я, не дрогнув, протянула руку и уверенно произнесла:

– Давайте его сюда. Я готова повторить свои слова.

Ректор Аделмер хмыкнул, откинул крышечку и вытащил из шкатулки матово светящийся шар. Я встала, подошла ближе и приняла в руки прохладную тяжесть. После чего уверенно произнесла:

– Вчера я и моя подруга услышали, что некие студенты боевого факультета замыслили забраться на наш балкон.

Шар побледнел. А я продолжила:

– Я и моя подруга нанесли на балкон смесь защитных заклинаний и пакостных чар. Мы также бросили на траву чары, чтобы никто не убился. Мало ли что? Вдруг бы у парней нервишки сдали?

– А фейерверк? – пытливо спросил ректор.

– Ни я, ни моя подруга не владеем заклинаниями, способными создать подобное заклятье, – отчеканила я.

Ректор Аделмер вздохнул, забрал из моих рук шар, который вновь налился своим темным цветом, и убрал артефакт в шкатулку. Последняя замерцала и исчезла.

– Вы не солгали. – Он выхватил из воздуха трубку и набил ее табаком. – Но и правды мне не сказали.

– Разве так бывает? – скромно спросила я. – Ваш артефакт…

– Гадательный шар моей пра-пра-прабабки, – усмехнулся ректор Аделмер. – Просто кусок отполированного опала. Бесполезный и драгоценный, но на студентов действует. Знаете, что я понял из ваших слов?

Я только руками развела и решила промолчать. А то мало ли еще что-нибудь поймет?

– Красноречивое молчание. – Он пыхнул трубкой, и по кабинету поплыл грушево-шоколадный запах. – Вас предупредили о готовящемся правонарушении, но ловушки уже были готовы. И тот, кто пришел предупредить, пострадал от них первым. Тот самый человек, которого видели другие студенты. Я прав?

А я молчу. Молчу и ничего не понимаю. Неужели ректор не знает, что сквозь сто четвертую комнату давно протоптана дорожка в девичьи спальни?

«Хотя девичьи ли», – хмыкнула я про себя.

– А еще я очень удивлен тем, что вы решились жить в аварийной комнате, – продолжил ректор. – Раз за разом студентки отказывались жить там, сетуя на сквозняки, полы, потолок и стены. В сто четвертой комнате нет ничего, на что не было бы жалобы. Все это я узнал сегодня утром. Все же я ректор, а не смотритель за общежитием. Вам есть что сказать?