Наталья Самсонова – Невеста Черного Герцога, или Попала в драконий переплет! (страница 8)

– То есть, у нее нет ни шанса? – ахнула я.

– Брат собирался жениться на Валенсии, сразу после родов. Затем они должны были зачать еще одного ребенка, и уже после рождения законного с точки зрения магии наследника, Лиира могла быть введена в род. Те же самые правила распространяются на нее и сейчас. Только мне сначала нужно встретить ту самую,– Ферхард криво усмехнулся,– а учитывая, что я до сих пор не нашел убийц брата… Меньше всего я хочу случайно породниться с теми, кого планирую казнить по всей строгости закона.

Медленно выдохнув, я тихо спросила:

– Почему вы думаете, что можете породниться с убийцами?

– Брат был силен,– горько сказал тригаст,– да и Валенсия вовсе не была робким и нежным цветочком. Однако их убили ровно в тот день, когда родилась Лиира. Я не был готов принять на себя удар родовой магии, которая обрушилась на меня, как на единственного оставшегося Эльтамру. Неделя, которую я пролежал в горячке, отдалила меня от убийц. Эхо преступления может быть подхвачено лишь в первые сутки. Так же есть три часа, чтобы снять оттиск магической энергии, после она замещается новыми фрагментами. Но что самое гнусное, на все эти действия я должен был дать разрешение. И, придя в себя, мне пришлось выкупать из заключения дядю Лииры – он пытался подкупить капитана стражи, убедить его поднять эхо преступления.

Ферхард покачал головой:

– Тайв до сих пор не простил ни себя, ни меня.

– А вас за что прощать?

– За то, что не справился с ударом, за то, что утратил контроль над силой.

Было видно, что дракон и сам себя не простил. И я не представляла, что тут можно сказать.

Но мне и не пришлось – он встряхнулся, натянул на лицо искусственную улыбку и мягко проговорил:

– Хватит обо мне. Теперь ваша очередь открывать тайны прошлого, тригастрис Эльсиной.

– Вы же сказали, что мне не стоит так себя именовать? – сощурилась я.

А он просто развел руками:

– Вы правы, мне просто захотелось еще раз услышать, как это звучит. Итак?

Кивнув, я переплела пальцы и сосредоточилась. Что я могу ему сказать? Говорить о том, что я из другого мира – глупо. Мне еще не довелось встретить каких-либо упоминаний о таких вот «попаданцах», а значит…

«Не буду рисковать».

– Моя память подводит меня,– я посмотрела ему в глаза,– а мое прошлое всплывает эпизодами, в которых я лишь бестелесный призрак. Лисария Тремворн, матушка, очень боялась этого дара. Она просила прятать его, скрывать.

В этот момент я будто наяву увидела тот крошечный эпизод, который пришел ко мне в грязной, сырой подвальной камере…

…Мир закрутился вокруг меня и, вместо черно-серого подвала я оказалась в вишневом саду. Но как бы я ни пыталась принюхаться, воздух был стерильно чист, как будто вокруг не было ни единого цветка.

Обернувшись, я увидела молодую женщину. Она сидела на плетеном стульчике и вышивала. У ее ног копошилась маленькая девочка.

– Эльсиной, возьми шитье,– проронила молодая женщина. – Иголка и нитка ждут, когда ты закончишь.

– Ма-ам,– заканючила девочка,– не хочу. Смотри, как я могу!

И на ладошке девочки распустился диковинный цветок.

Женщина вскрикнула, ударила малышку по руке и гневно зашипела:

– Хочешь попасть в замок Защищенных?! Не смей, слышишь?! Никогда не смей показывать свой дар!

Взметнулись листья и я, через мгновение, увидела девушку. Ее пышные пепельные кудри были небрежно перехвачены светлой лентой. Кажется, это была та самая малышка Эльсиной. По меньшей мере уже не столь молодая женщина, что лежала в постели, была точной копией ее матушки из прошлого видения.

– Никому не доверяй,– шептала женщина,– слышишь? Никому.

– Все будет хорошо, матушка. Целитель вот-вот придет, продержись немного,– шептала девушка и смаргивала крупные слезы.

В синих глазах Эльсиной плескалось отчаяние. Мне, отчего-то, было ясно, что ее матушка не выживет.

Так оно и случилось.

А после каскад воспоминаний едва не свел меня с ума. Похороны матери, горы цветов, и огромный долг за целительские услуги. Эльсиной ничего не умела и не знала, а потому приняла помощь высокого, статного незнакомца. Незнакомца, который представился:

– Дирран Крессер, к вашим услугам.

Вспышка света и я, жадно хватая воздух, оказываюсь на ледяном полу каменного мешка. Хриплый, надсадный кашель разрывал легкие.

– А, живая. Пойдем, не померла.

– Хозяин жесток…

– Поменьше болтай, тебя-то жалеть не будут, до смерти засекут.

– Жизнь ли это.

«Жизнь», твердо решила я. «Просто придется побороться».

Едва ощутимый удар в плечо заставил меня вздрогнуть. Слуги моего мучителя тоже решили поиграть или…

Я медленно села и, случайно, нашарила рядом с собой тряпичный комок. Комок, в котором оказался ломоть хлеба с какими-то зернами…

Вздрогнув, я перевела взгляд на тригаста Ферхарда:

– Мама боялась, что меня отправят в замок Защищенных. Что это значит?

– Тц. Это действительно не очень хорошо,– дракон потер переносицу. – Магия распределяется неравномерно, каких-то Даров много, каких-то исчезающе мало. Наш предыдущий король в свое время пытался создать что-то вроде защитной организации, которая помогала бы колдунам отстаивать свою независимость.

– Не вышло, как я понимаю.

– Это была целая катастрофа,– кивнул тригаст. – Самое страшное, что оттуда не получалось уйти. Дикая политика «прогрессивного скрещивания» привела к тому, что маги начали скрывать свои редкие дары.

– Очевидно, мама не понаслышке знала об этом замке,– я прикусила губу. – Она очень боялась.

– Я могу сказать только одно – если с моих земель и забирали магов, то только тайно. Мой дед наотрез отказался подписывать соглашение о замке Защищенных. Из-за этого случился небольшой вооруженный конфликт, который довольно быстро угас – дед подписал договор, что никто из Эльтамру не будет претендовать на тригастов и тригастрис из замка Защищенных. Иными словами, мы абсолютно не властны над тем, что там происходит. Но и стоит он на земле короля.

Мое сердце пропустило удар:

– Какова вероятность того, что я окажусь в этом замке?

– Нулевая,– уверенно сказал Ферхард, а после нехорошо задумался,– но, все же, вам каддири Тремворн, не стоит никому раскрывать свой дар.

– Я скрою его за бытовой магией,– улыбнулась я.

– Которой у вас нет,– напомнил дракон,– к слову, как вы собирались учиться бытовой магии, если ваш узкий дар попросту не позволит вам этого?

«Откуда я могла это знать?!», но вслух я произнесла совершенно иное:

– Мне больше ни на что не хватало, тригаст Ферхард. И я точно знаю, что некоторые эффекты я могла бы повторить при помощи растений. Я была готова на все, чтобы получить свиток.

Чуть помолчав, я тяжело вздохнула и заговорила:

– Мои воспоминания туманны, я уже говорила. Но я точно знаю, что Крессер вытягивал из меня силу и запаивал ее в накопители. Он довел меня до такого отчаяния, что смерть казалась желанным выходом. Меня перестали пугать пытки, боль и его угрозы завалить дверь в мою камеру.

Тяжелые воспоминания накатывали и я, сморгнув слезы, поспешила продолжить, чтобы не задерживать эту волну внутри себя:

– Первые ядовитые цветы я вырастила для себя. Мне бросили краюху хлеба, сырого, непропечённого. И там были семечки. Несколько отозвались на мою магию.

Тут я подняла руку и красные цветы вновь раскрылись на моих волосах:

– Они были первыми. Я назвала их «Смертоносная надежда», ведь, только создав их, я поверила, что смогу сбежать. У меня было всего пять семян и два семечка были сожжены выбросом моей силы. Зато…

Я стряхнула себе в ладонь пару семян и на руке появились белые и синие цветы:

– Противоядие и сонная пыльца. Пусть они были жестоки, но мне не хотелось убивать.

– Я сделаю все, чтобы тебе никогда не пришлось страдать,– дракон подался вперед,– сделаю все, чтобы ты как можно скорее получила возможность заявить миру о своем бесценном даре.

Вот только мне не слишком-то хотелось кричать на весь мир об этом таланте. Что-то подсказывало, что таким как я лучше не отсвечивать. Носить маску, выполнять заказы и жить тихой, мирной жизнью.