Наталья Самсонова – Невеста Черного Герцога, или Попала в драконий переплет! (страница 14)
– Цвет волос и глаз настоящие,– уверенно произнес стражник. – Позвольте ваши документы, каддири.
– Вы смеетесь? – в моем голосе прозвучала настоящая истерика. – Я в торговые ряды пошла! Мои документы заперты в сейфе, и я не таскаю их с собой только потому, что кто-то потерял невесту! Где вы ее бросили, дирран? Как вы ее потеряли? Поругались и приказали ей уйти, а бедняжка ушла?
В моем голосе звучали слезы. Да я и сама была на грани – вокруг все больше людей, убежать не получится! И усыпить их всех не выйдет, я просто чувствую, что моего дара на всех не хватит.
– Вы хотя бы представляете, что я почувствовала, когда меня окружили мужчины? – шепотом закончила я, понимая, что никакой артистизм мне не поможет. – В чем я провинилась?
Дирр Смолвелл кашлянул:
– У меня есть камень истины, этого будет достаточно, чтобы установить вашу личность.
В этот момент во мне проснулась надежда. Крохотная робкая надежда.
Сняв перчатки, я протянула руку и в мою ладонь лег увесистый прохладный шарик.
– Прежде чем начать, позвольте амулету настроиться на вашу ауру. И для начала солгите мне.
– Снег зеленый,– послушно проговорила я и шарик налился черным цветом.
– Хорошо, а теперь скажите правду,– дирр Смолвелл мягко улыбнулся.
И я, поддавшись порыву, легко сказала:
– У вас красивые глаза.
Шарик стал молочно-белым, и я, чувствуя, что терять мне особо нечего, перевела взгляд на Крессера:
– А у вас – нет.
Амулет остался белым, так что на щеках оскорбленного диррана расцвели алые пятна.
– Впрочем, у вас есть невеста, так что это и неважно, верно? – продолжила я. – Мои документы были оформлены сразу после рождения, матушке во время родов послышалось красивое имя «Юлия».
Шарик оставался белым.
– Сейчас я живу здесь, в Тамри.
Амулет не сомневается в моих словах.
– Мне очень страшно, я не понимаю, почему вы на стороне диррана.
Я могу представиться своим земным именем. Вот только нет здесь фамилии «Савеньшина», нет!
По щекам поползли слезы:
– Мне так страшно, что я не могу сосредоточиться. Мой муж спутался с моей подругой, им моя смерть нужна. А вы…
Амулет остался белым. Я пихнула его в руки дирра Смолвелла и начала натягивать перчатки:
– Оставьте меня в покое, жизнь уже поиздевалась надо мной! Из своего дома в чужой пришла, няней работать.
Дыхание прерывалось, глаза сверкали, а дирр Смолвелл… Он выглядел сконфуженным.
– Каддири, примите мои искренние извинения,– стражник приложил правую руку к перчатке левой,– необученные маги могут быть опасны.
– Я бытовой маг,– шмыгнула я носом,– раньше свой дом убирала, теперь…
Недоговорив, махнула рукой.
– Каддири, я…
– Каддири, следуйте своей дорогой,– дирр Смолвелл мягко подтолкнул меня в сторону лавок,– а вам, дирран Крессер, придется пройти с нами. Как давно пропала ваша невеста?
Они удалялись, и я краем уха поймала сердитое:
– Нет, это не частное дело! Необученный маг может в любую секунду пошатнуть привычный нам порядок…
«Теперь меня будут искать еще и стражники».
Больше всего на свете мне хотелось найти экипаж, подкупить кучера и вернуться в дом герцога. Но я не могу. Это будет слишком подозрительно.
Стерев с лица слезы, я зашла в ближайшее кафе и заказала полный обед. Потом поделилась произошедшим с любопытной официанткой, которой не удалось ничего не увидеть.
– Какой кошмар!
Потом, после обеда, по совету девушки вышла с другой стороны заведения.
– Понимаете, я боюсь, что он соврал про невесту,– доверительно шепнула я. – Конечно, моя внешность не столь хороша, как, например, ваша, но… Что, если он просто хотел украсть меня? Я слышала историю о девушке, которую ее мучитель держал в подвале несколько десятилетий! Она рожала ему детей, а он выносил их на мороз…
Впечатлительная официантка всхлипнула, а после решительно произнесла:
– А ведь правда, когда люди пропадают перво-наперво надо к страже идти! У них же поисковый артефакт есть, надо-то всего лишь пару прядей волос да старую одежду.
Мне резко подурнело. Но я нашла в себе силы поддакнуть:
– Вот именно, вот именно. Берегите себя, диррани, вы так красивы! Вдруг он на вас переключится.
Девушка порозовела и поправила меня:
– Каддири, мне совсем чуточку не хватило до диррани.
– Ох, простите,– мы раскланялись, и я вышла на морозную улицу.
Шампунь, мыло, зубное зелье и зелье от женских дней я покупала без удовольствия и на скорую руку. Затем зашла в магазин готового платья и так же не слишком разбираясь, купила три новых комплекта и утепленный плащ.
Плащ, к слову, был не так хорош, как подарок герцога, но… Темно-серый с зеленым подбоем он отличался от накидки как день и ночь! А потому я, зайдя за угол, быстро переоделась. И проглотила следующее подготовленное семечко.
Теперь по моим плечам рассыпались огненно-рыжие кудри. А ожог от свежепридуманного цветка превратил мои губы в пельмени. Еще несколько контролируемых ожогов и слабый отек сделал мое лицо чуть одутловатым, что сильно уменьшило глаза.
Вот только такие сильные вмешательства в организм держатся очень и очень недолго. У меня меньше часа, чтобы добраться до дома!
Но что самое страшное, все эти манипуляции с лицом и губами я проделывала без зеркала, а потому не рискну снимать капюшон!
– Каддири, позвольте… О Богиня!
Я спокойно смотрела на незнакомого мужчину в весьма знакомой серо-пурпурной форме.
– Чего вам, дирр? – спросила я и громко шмургнула носом.
Он украдкой проверил меня на иллюзии, а после отступил на шаг и поднял руки:
– Обознался я, обознался.
А я, вновь набросив на голову капюшон, неспешно побрела к выходу с торговых рядов. День клонился к вечеру, народу становилось все больше, и затеряться было все легче.
Хотя я все равно подмечала серо-пурпурных людей.
«Кажется, мне не стоит больше покидать герцогский особняк», хмыкнула я про себя. А после спокойно прошла сквозь арку, покидая торговые ряды.
Все внутри меня требовало как можно скорее направиться в дом герцога. Тем более что отек уже начал спадать – это я по губам ощутила.
Но меня не оставляло ощущение чужого взгляда. Как будто кто-то за мной шел и я, уже привычно, свернула на не самую благополучную улицу. А потом на еще более не благополучную и так до практически до самого трущобного дна.
В это время суток там было относительно безопасно, особенно если соблюдать правила, нигде не задерживаться и иметь лихой, придурковатый вид. Я этим овладела в совершенстве, а потому, пройдя по тонким мосткам над замерзшей Вонючкой, вышла обратно к торговым рядам, но уже с другой стороны.
Где-то в трущобах я потеряла то самое ощущение всевидящего ока и потому с большим удовольствием остановила карету.
Правда, в этот раз я не рискнула ехать с комфортом и сошла сильно заранее.