Наталья Самсонова – Королевская Академия Магии. Третий факультет (страница 24)
— Вы не понимаете? — она посмотрела на нас, — или вам все равно?
— Нам не все равно, — я прикрыл глаза и потянулся к кольцу.
Тот, кто не имеет отношения к нашей династии поймет лишь одно — печатка старой, довоенной работы, могущественная, но простая. Но над этим кольцом трудилось несколько поколений, и оно нечто куда большее, чем просто знак покровительства.
— Вам верят, но было бы неплохо, если бы смогли предоставить и девицу, на которую была совершена подмена, — хмуро произнес ректор.
— Она лопнула, — Лливелин, я наконец вспомнил имя подруги моей бесценной возлюбленной, жалобно всхлипнула. — Рассыпалась пузырями!
— Давайте, пожалуйста, сначала, — устало произнес ректор, — Его Императорское Величество сейчас пытается уловить направление, в котором нам следует выдвигаться, но он нас слышит.
— Мы были на экскурсии в Прогорклом переулке, в особняке господина Тавирра. Виернарон предложил Май остаться в Академии и изучить материал теоретически, но при этом он намекнул, что ее питомцы, вишенки, у него. А питомцы пропали пару дней назад, но Май об этом не помнила — ей приказали их забыть, и она…
— Забыла. И мы забыли о том, насколько Орвалоны податливы к ментальному подчинению, — скривился ректор, — дальше.
— Все шло нормально, но под конец Май вела себя немного странно, но я списала это на волнение — питомцев не нашли, да и… Да и сложно там было.
Лливелин замолчала и я коротко мотнул головой, приказывая ректору ее поторопить. Но она и сама продолжила:
— Вер-Тарна не последняя личность в стане оборотней, а потому у нас очень защищенная комната. Там какие-то особые линии и плетения, у нас даже кровь брали, под клятву. Ну, чтобы мы могли проходить внутрь. И когда эта обманка шагнула сквозь дверь, она пуф! Рассыпалась на несколько сотен мыльных пузырей.
— Телепорт, — процедил я, — надо отправить запрос Хозяину Леса.
— Что с направлением?
— Прогорклый переулок.
Надеюсь, мы найдем Май-Бритт, а не ее отрезанную кисть.
Собрать доверенных бойцов не долго, оставить распоряжения на случай… На неприятный случай — тоже много времени не заняло.
— Ты Император, — Тенарбот перехватил меня за руку. — Ты не можешь…
— Однажды я тебя уже послушал и все потерял. Ее принесли в жертву на глазах у всего отряда, — я посмотрел ему в глаза, — и если ты готов рискнуть, то я — нет.
— Я с вами, — из кресла подхватилась Лливелин.
Один пасс и она слегла назад.
— Сонное заклятье, — пояснил ректор и, подойдя к креслу, поднял девчонку на руки, — отнесу в одну из гостевых спален.
— Особо одаренная студентка? Ты был против романов со слишком юными девами, — не удержался я.
— Я и сейчас против, — задумчиво произнес Тенарбот.
Но то, с какой нежностью он нес девушку… И то, что он ее именно нес, а не левитировал — кажется, мой старый друг попался в ловушку.
По рукам ползла чешуя. Золотисто-розовая, она появлялась и исчезала. А я не сводила с нее взгляд. Только так мне удавалось удерживать себя в сознании.
Не позволять себе принять тот простой факт, что в этой камере нет окон. Что надо мной несколько этажей. Что вокруг меня камень. Что это последний этаж и даже дверью здесь служит каменная плита!
Дрожь сотрясла мое тело. Кольцо на пальце казалось издевательством. Что от него толку, если…
«Хватит. Злость не спасет»
Вдох-выдох, по рукам вновь пробегает рябь и я сосредотачиваю все свое внимание именно на этом.
Меня готовили к подобной ситуации. О, домашний подвал я изучила до последней черточки. Но тогда я всегда знала, что меня выпустят. Что небо рядом. Что ветер ударит в крылья, наполнит их силой и вознесет меня к облакам.
По щекам потекли горячие слезы. Дракон внутри меня медленно умирал. Нас нет без неба. Мы можем десятилетиями не превращаться и жить полной жизнью. Но будучи заперты, без возможности поднять взгляд к небесам…
— Пожалуйста, пожалуйста, — я не сразу поняла, что этот срывающийся, надрывный скулеж слетает с моих губ.
Сидя на коленях, обхватив себя за плечи, я раскачивалась из стороны в сторону и напевала старую колыбельную. Этой песне несколько тысячелетий. Ее уже давно никто не поет своим детям.
Я зажмурилась и крепче вцепилась пальцами в собственные плечи.
Под веками расцветало небо. Нежно-розовое, рассветное. Но камера пахла сыростью и смертью.
По щекам стекали горячие слезы, мертвый, устаревший драконий язык царапал горло, но я продолжала петь.
Хорошие дети плачут молча. А я всегда была хорошим ребенком…
— Она рехнулась! Кас побери, позовите целителя, она себе все руки изодрала!
Кто-то вздернул меня на ноги и куда-то потащил. Я не открывала глаз. Чуткий нос подсказывал — мы все еще в подземелье.
— Облейте ее водой!
Поток ледяной воды заставил меня задохнуться, а после страшно, надсадно раскашляться.
Кто бы ни придумал использовать воду, ему удалось привести меня в себя. А ведь туманы забытья были так близко…
— Посмотри.
Прямо передо мной был массивный черный камень. Камень, обласканный светом звезд — над ним зиял пролом, сквозь который виднелось небо!
— Мы соединим наши жизненные пути, — за моей спиной стоял знакомый незнакомец.
— Не соединим, — я повернулась к нему. — До войны, до создания Тройственной Империи мир был другим.
— И я верну его.
— Не с моей помощью, — я подошла ближе к камню. — До войны драконы были иными. Гордые дети неба не торговали своими дочерьми. Из всех традиций мы запомнили лишь то, что бескрылых детей приносили в жертву Богам, чтобы позднее эти души вернулись в наш мир крылатыми. Но отчего-то никто не помнит того, что ритуал не срабатывал, если драконица была против.
Но мои слова ничуть его не смутили: