Наталья Самсонова – Королевская Академия Магии. Охота на Перерожденную (страница 24)
— После вас, — светски бросил дракон и указал мне на портал.
— Все хорошо, Май, — тихо сказал Тиверрал. — Я буду рядом.
И это, как ни странно, успокоило меня.
— Не забудь духов, — напомнил Император и я поспешно протянула руки своим питомцам.
Развратник и Скромница разместились у меня на плечах и я, поежившись, бросила короткий взгляд на Императора. Он же, улыбнувшись, жестом пригласил меня в портал.
Который перенес нас в темное, сухое помещение. Со стороны старого дракона донеслось короткое заклятье и вокруг нас загорелись свечи. Десятки свечей, расставленных тут и там.
— Ты ничего не менял? — удивился дракон и впервые прямо посмотрел на Императора.
— Как видишь, — спокойно произнес Тиверрал.
И я сделала один простой вывод — когда они общались без каких-либо условностей.
А еще я вспомнила родовое имя Шан-Миорран — Ондровирр. Значит, передо мной сейчас глава рода Ондровирр. Одного из самых простых, небогатых и невлиятельных родов. Кто бы мог подумать, что один из них — маг крови.
— Она не унаследовала склонности к нашему дару, — сказал вдруг господин Ондровирр. — Не хотела этим заниматься. Моя девочка считала, что у нее вся жизнь впереди и она успеет попробовать все.
Дракон не смотрел на меня. Он деловито переставлял свечи, рисовал кружки и треугольники своей кровью и вообще, как будто, обращался сам к себе. Но я все равно почувствовала себя виноватой. Словно в смерти Шан-Миорран есть моя вина.
— Поэтому ты решил внушить ее душе ложное чувство вины? — спросил Император.
И в его голосе слышался отголосок драконьего рыка.
Ондровирр полуобернулся на нас и пожал плечами:
— Ты, как я смотрю, ничего не потерял.
Слова прозвучали подобно хлесткой пощечине. Унизительно и болезненно.
Но, если посмотреть на это с точки зрения старика, то… Тиверрал устроился лучше всех.
— Забавно, — сощурился Император, — твоя первая супруга погибла больше двух сотен лет назад. Ты уже пытался найти ее вновь? И, разумеется, развестись со своей нынешней возлюбленной.
Казалось, что господин Ондровирр не слышит, но я ясно видела выступившие на его скулах чешуйки.
— Я пытался обмануться, — глухо произнес Император, — но сейчас мне кристально ясно — Шан-Миорран ушла и не вернется никогда.
— Сюда, пожалуйста, — старик указал мне на круг из свечей и крови. — Духов вот сюда.
В глазах дракона горел огонь предвкушения и мне стало страшно. Что если…
— А где гарантия, что вы не попробуете вытащить из меня память своей дочери? — спросила я и на шаг отступила от круга.
— Ни у кого еще не получилось это сделать, — показал зубы дракон. — У меня целая лаборатория старых журналов. Увы, наши души, хоть и не уходят, подобно человеческим, но в момент смерти теряются все накопленные знания. Эмоции, опыт. Память. Горнило Душ никто не в силах обмануть.
Меня это не успокоило, но и выбора особого не оставалось. Посадив питомцев в малый круг, я заняла место в большом.
И в ту же секунду меня бросило в жар. По коже поползли чешуйки, а вишенки… Вишенки разлетелись на дымные осколки!
Я хотела закричать, выругать дракона, потребовать остановить ритуал, но у меня пропал голос. Оставалось лишь смотреть, держать взглядом тонкую нить, идущую от меня к ним. И, что удивительно, нить не двоилась. Мои вишенки были нанизаны на нее как бусинки.
— Так-так, созданы не в одно время, а с небольшой разницей, — бормотал себе под нос дракон. — Тут в норме, это хорошо. Хм.
И вот это его глубокомысленное «хм», а так же последовавшая за этим тишина, напугали меня еще сильней. Тем более, что за питомцев я волноваться перестала — они постепенно собрались воедино и сейчас просто сонно смотрели на нас.
— Что ж, — господин Ондровирр развеял свои чары, — что ж. Результат хорош и плох одновременно.
Вишенки, вздрогнув, что-то непонятно пропищали и метнулись ко мне на плечи. Поерзав, они приняли единодушное решение — в волосах безопаснее!
Вот только они так и не заговорили…
— Речь вернется через несколько минут, — пояснил господин Ондровирр. — Разговаривать будем здесь?
И старый дракон развернулся в сторону самого темного угла, где немедленно разгорелось несколько огоньков, осветив узкий проход с высоким порогом.
— Мы не в театре, — я зябко поежилась.
— С детства мечтал стать актером, — остро взглянул на меня дракон.
И я вдруг поняла, что быть редким специалистом большой плюс — можно издеваться над людьми, драконами, оборотнями и они все стерпят.
В ту же секунду господин Ондровирр споткнулся о незамеченный им порожек.
— Будьте внимательнее, — я взяла его под локоть, — переломы в вашем возрасте трудно лечатся.
Император, прекрасно помнивший свой проигрыш в шахматы, сдавленно кашлянул, скрывая смех. Ондровирр же только усмехнулся:
— Ну хоть характер есть. Моя девочка была мягкой и доброй. Она показала зубы один-единственный раз и вот к чему нас это привело.
Узкий коридорчик разросся и превратился в небольшую, холодную, темную комнату. Она была переполнена разномастной мебелью — софа, несколько кресел, с пяток стульев и один-единственный крошечный стол. Я бы даже назвала его подставкой под вазу. В комнате не было окон, но дракон внутри меня чувствовал Небо — значит, где-то скрывалось крошечное окошко.
— А почему именно она? — спросила я вдруг.
И прикусила язык. Спрашивать у отца, потерявшего дочь, не знает ли он, почему именно его малышка была убита…
«Молодец, Май, очень вежливо», рыкнула я про себя.
Но мой вопрос произвел на дракона какой-то обескураживающий эффект:
— Почему… Почему я никогда не задавал себе этот вопрос?!
— Потому что я любил ее и хотел сделать своей супругой. Потому что именно замирение трех рас положило начало конца эпохи Старых Богов. Потому что именно мой предок принудил к этому всю драконью расу, — с немалой долей горечи произнес Император. — Так или иначе, а те, кто касается драконьего венца попадают под прицел зла.
— Пафосно, — рассеянно произнес дракон. — И я тоже так думал. И ненавидел тебя. Как будто мало других дракониц! Ладно, не важно. Не важно. Возможно…
Он потер лицо ладонями и просто рухнул в кресло. А я, присев на краешек софы, тихо сказала:
— Скажите нам сразу. А то получится как в не очень хорошей пьесе — вы, с многозначительным видом уйдете проверять информацию, а потом в канале всплывает ваш труп. И мы так и не узнаем, что вас так обескуражило.
На секунду в комнате повисла тишина, которую нарушил лишь старый дракон:
— Меня обескуражило твое предположение о моем трупе в канале, милая. И пусть литература говорит нам о том, что так делать нельзя, я все же уйду с многозначительным видом. Все же в Берсабе нет канала, так что… Быть может мне повезет. А теперь коснемся твоих питомцев. Они были пропитаны особым раствором, который помогает одушевленному предмету стать духом.
— Это хорошо, правильно? — осторожно уточнила я и бросила обеспокоенный взгляд на Императора.
— Верно,
— Да.
— Эту нить искусственно продолжили. Она тонкая, почти прозрачная, почти неразличимая, — господин Ондровирр, — но она есть.
— Май могут причинить вред? — нахмурился Император.
А я, испугавшись за питомцев, прикрыла их, трясущихся, ладонью.
— Нет, — старый дракон покачал головой. — Они связаны слишком крепко и любое зло, которое попробуют передать по этой нити, вначале ударит по духам.
— Тогда в чем дело? Они могут… Я не знаю, насылать видения?
— Я не знаю!
Он рявкнул так, что я вздрогнула. Тиверрал заметил это и… Их обоих не стало. Я успела заметить, как Император создал портал и вытолкнул в него Ондровирра.
— Они же не подерутся? — спросила я пустоту.