Наталья Русинова – Тайна проклятого дара (страница 8)
Вдобавок леший выбрился начисто, словно устал носить усищи с бородой. И теперь явственно были видны и тонкий нос с едва заметной горбинкой, и заострённый подбородок, и высокие скулы. Губы разве что тонковаты для писаного красавца, но улыбался он мягко и ласково, невольно заставляя сердце стучать ещё шибче.
Он подскочил с лавки, шагнул навстречу и протянул руки, подхватывая взварник. Голыми ладонями взял – и ничего, даже не дрогнул. А посудина-то здоровенная, ещё и полная горячего пития.
И вблизи Яринка разглядела, что её нечаянный жених и впрямь молод, чуть больше двадцати зим. И ровнёхонький, в поле да на репище задом кверху целыми днями не стоял: спина не сутулая, живот колесом не выпирает. И до чего ж справно на нём сидела рубаха, и как же шёл ему кожаный пояс! И портки впору пришлись и по длине, и по ширине. Да даже сапоги обхватывали ногу так, будто парень в них и родился.
– Как тебя звать? – спросила она.
Гость, как раз водрузивший горшок в середину стола, замер на месте.
– Не помню, – с горечью ссутулил он плечи. – Хозяин чаще лешаком зовёт, так то звание, не имя. Или Дубиной. А настоящее имя вроде как знает, да не говорит…
– Правильно, на кой ему? – тут же влезла в разговор Варька. – Он тебя за холопа никчёмного считает, раз кличку дал хуже, чем у собаки! Уверен, что не врёт насчёт имени? Мож, и не знает ничего…
– Не уверен. С нашим хозяином ни в чём уверенным быть нельзя. Одно только знаем: ослушаешься его приказа – и накажет, пожалеешь, что вообще на свет родился.
Парень снова сел на лавку, перевёл на сестёр задумчиво-печальный взгляд.
– Посидите со мной, – попросил он вдруг. – Я с вольными людьми, почитай, зим пять не говорил, так близко не подходил.
– Конечно! – Варька отозвалась первой, и Яринка внутри себя обрадовалась – сестрица хоть и слыла даже среди любящих подружек чересчур легкомысленной, зато общий язык с людьми находила сразу и любую неловкость сглаживала своей трескотнёй. Сама Яринка не умела так ловко чесать языком. Тем более в присутствии парня, красивее которого никого не видела.
И который вроде как собирался на ней жениться. А вдруг теперь не захочет?! Разглядит её поближе и передумает.
Но тут гость взглянул на неё в упор и подвинулся, давая место рядом с собой. Яринка намёк поняла – села, надеясь, что в полумраке не видно её лица, которое вмиг залило жаром от смущения. Варя умостилась напротив и без обиняков сказала:
– Ты ешь, ешь. В лесу, небось, лягухами да жабами питаешься да диким мёдом?
Парень тут же прыснул со смеху в кулак.
– Прямо сырыми ем, ага. И водяника бы сожрал, если бы не удрал, скотина склизкая. Мы ж не настолько одичавшие! На подворье у хозяина есть и кухня, где самые изысканные яства готовят, и библиотека с редкими заморскими свитками да книгами, в которых страницы из телячьей кожи, и зала для пиров, и спальни, где вместо лавок постели, как у иноземных королей, и много чего ещё…
Он неловко дёрнул уголком рта, словно думал, улыбнуться или нет.
– Когда в лесу дел по горло, там, конечно, не до изысков. Ягоды едим, мёд, коренья… Я к ним не привык, правда, до сих пор. Служу хозяину тринадцатую зиму, а всё равно живот иногда пучит. И счастье, когда удаётся украсть горшок с кашей у зазевавшихся дровосеков. Или сами они дары съестные приносят. Да даже блину холодному на пеньке рад, лишь бы не горелому.
– Беееедненький, – протянула Варька, расстроенно оттопырив нижнюю губу. И тут же спохватилась: – Да ты кушай, кушай! Мы тебе и с собой завернём! Или… В гости к нам снова приходи!
Разговор длился долго. Гость всё никак не мог наесться, а затем и напиться – после щей выдул кувшин молока, употребил в один присест почищенные сёстрами яйца, закусил шматочками сала с остатками ковриги. Яринка в очередной раз тихонько выдохнула с облегчением: нечистая сила, по поверьям, смертельно боялась соли. Раз парень не брезгует салом, значит он действительно человек, просто заколдованный.
И лишь за огромной чашкой сбитня с пирогом гость начал рассказывать о себе.
Попал он в услужение к хозяину обыкновенным, с его слов, путём – был уведён у родителей. Скорее всего, кто-то из них сгоряча велел мальцу, путавшемуся под ногами, убираться к лешему – и всё. Отмолить то ли не успели, то ли вообще не стали этого делать. Но тут же со вздохом признался, что порой во снах чует и плач матери, и глухую тоску отца, да только где и как их найти – непонятно.
Служба же его состояла в том, чтобы пугать людей, не пуская их в чащу, пока хозяин вершит свои злодейские дела.
– Нас, лешаков, у него много, у каждого свой угол в здешних краях, который мы вдобавок оберегаем. За порядком следим, чтобы звери да птицы плодились, чтобы еды всем вдоволь хватало, чтобы люди лишнего не брали без нужды… Ну и в чащу носа не совали, хозяину не мешали. Он же из палат своих каменных не выходит почти, у него там слуг полно, ведьмы разные на посылках. И целые горницы всякой пакости – и котлы, что сами собой греются, и лягушачьи лапы с нетопыриными крыльями на просушке под потолком висят, и уроды всяческие в здоровенных стеклянных банках… Вы стекло-то видели? Оно навроде глины, только нагревается до белого каления и прозрачным становится, как вода. И вот там в вонючей жиже те уроды и плавают.
– Зачем? – вытаращила глаза Варя.
– Для опытов. Кто живучий, кто не очень, кто выдержит воздействие яда, и огня, и кислоты… Он всё хочет бессмертных воинов вывести, которых ничего не берёт, и при этом покорных.
– Он человек? – не выдержала уже и Яринка. – Как он вас украл тогда? Ведь только нечисть может выманить детей из родного дома…
Парень замер на лавке.
– Не ведаю, – наконец, опустил он голову. – Но настоящего лешего из быличек мы и сами не видели никогда.
Яринка призадумалась. Сквозь сомкнутые ставни банного окошка забрезжила синеватая полоска – недалеко до рассвета. Надо бы порядок поскорее навести, чтобы бабка с дедом ничего не заметили. Но так хотелось слушать дальше диковинные, хоть и пугающие, рассказы о банках с уродцами да чёрнокнижном колдовстве!
И тут она сама вспомнила кое-что из бабкиных старых присказок: нет хуже, чем лес без хозяина, ибо заведётся в нём такое, что и словами не передать…
– Нет у нас никакого лешего, – негромко сказала она. – Я так думаю. Иначе колдун бы целым лесом не заправлял. А почему приговоры да проклятия работают и откуда у него столько силы, чтобы подчинить своей воле полста человек, – уже другой вопрос.
– Этого мы тоже не знаем, – с горечью ответил парень, перекидывая за спину тёмные волосы. Подхватил со стола верёвочку, увязал их в хвост и продолжил: – В хоромах его много мест, куда нам ходу нет, среди прочего подземелье. И там такое, говорят, обитает, что и водяной по сравнению с ним дитятей добродушной покажется. Кто пробовал туда ходить – назад никогда не возвращался. Может, там наш хозяин и ворожбу поганую плетёт, и силу копит. Проверять это на собственной шкуре, как вы понимаете, больше никому из нас не хочется.
Варька, явно желавшая задать ещё сотню вопросов, вздрогнула и замолчала. Затем объявила, что хочет спать. Байки о чудищах да ворожбе, мол, хороши, когда они у тёплой печки звучат да в безопасной избе. А не в бане после полуночи.
– И мне пора, – спохватился гость, а потом взглянул тёмными глазищами на Яринку. – Проводишь?
Она хотела сказать, что обычно парни девок провожают, а не наоборот. Но сердце её вновь дрогнуло от радости – ночной спаситель явно не хотел с ней прощаться. Поэтому торопливо кивнула, пока он не передумал.
Впрочем, сразу они и не распрощались. Сначала гость помог занести в дом взварник и остальную посуду. Двигался по скрипучим половицам почти бесшумно. Кошка, спящая на остывшей печной загнетке, едва ухом шевельнула.
Пока Варя развешивала в укромном месте на заднем дворе мокрый рушник, а Яринка расставляла на полках взятую посуду, гость, стоящий в дверях, с любопытством озирался по сторонам. Затем прищурился, глядя на спящего деда.
– Кости у него ломит, да? Я травы для снадобий потом принесу. Хорошие, из самой чащи. Знаю, какие точно помогут.
– Буду благодарна, – невольно заулыбалась она. – Ну что, готов идти?
Лешак в человечьем обличии потоптался неловко, а затем вдруг спросил:
– А ты правда замуж за меня пойдёшь? Не обманываешь?
– А возьмёшь? – с усмешкой ответила Яринка, поднимая брови. – У господина твоего, небось, в услужении и красавицы есть, из числа тех колдовок. А я девка простая, деревенская. И приданого у меня богатого нет. Может, найдёшь завтра кого личиком милее да станом тоньше. И характером покладистее.
Лешак тоже усмехнулся, показывая ровные белые зубы. Ну точно как молодой охальник на гулянке с девками.
– А ты поближе подойди, и скажу, возьму или нет.
– Я листвянских парней за такие разговоры в нос сразу бью, – предупредила Яринка. – Не люблю подобных выкрутасов, я девица порядочная.
Но в сени зашла, ещё и дверь в чистую половину избы за собой прикрыла.
– Знаю, что порядочная, а ещё добрая… и очень красивая. Как солнышко рыжее. Я ж наблюдаю за тобой третью зиму… Украдкой, когда ты в лес ходишь за травами. Тропки под ноги помягче стелю, чтобы гулялось легко да поближе к земляничным полянам.
Лешак окончательно смутился, щёки его порозовели.