Наталья Ручей – Песочный принц в каменном городе (страница 7)

— Ко мне.

Я остановилась. Встречаться с его родителями не хотелось — больно напоминало смотрины.

— Их нет дома.

Я даже ускорила шаг, сердце бешено забилось. Не совершаю ли ошибку? Может, не стоит торопить события?

К черту! Мне ужасно хотелось оказаться у него дома, хотелось, чтобы события поторопились, и мы остались одни.

Не успела я зайти в коридор, как навстречу вышла женщина лет пятидесяти. Она с интересом рассматривала позднюю гостью, а я ее, из чего сделала вывод, что Артем похож на маму. А это была его мама.

— Знакомьтесь, а я в душ.

Итак, мальчик ретировался, а меня пригласили на кухню. Я с тоской подумала, что возвращаться домой все же придется. Плюс: попью чая в приличной компании в домашней обстановке, минус: возвращаться придется еще позже, чем две недели назад, и пинок мне снова обеспечен.

— Наталья, — представилась я, так как мама Артема молчала, и начинать разговор не спешила.

— Знаю.

Женщина поставила на стол варенье, батон и мед, начала возиться с заваркой.

— А меня можешь называть мама Артема. Спать будешь в комнате, дверь закрывается, — многозначительное замечание, — я не придерживаюсь современных взглядов.

Вернулся Артем, и я не успела ответить. Он наклонился, чмокнул меня в щеку, расставил аляповатые чашки с чаем, подмигнул и безапелляционно заявил:

— Спать мы будем в одной комнате.

И прежде, чем его мать открыла рот, закончил:

— Постелешь ей на диване, а мне на полу. Так тебе будет спокойнее. Мне тоже.

Мама Артема, перекинувшись со мной парой незначительных фраз, удалилась выполнять просьбу сына.

Артем нежно прикоснулся к моему лицу.

— Ты не против?

— Думала и не спросишь.

— Спрашиваю.

Его лицо приблизилось, дыхание обжигало кожу.

— Я соскучился.

Мы потянулись друг к другу, но рядом раздалось покашливание и сообщение, что все готово и пора спать. Мы поднялись, Артем обнял меня, притянув к себе спиной. Я смотрела в окно на тихий двор, фары проезжающих мимо машин, запоздалых пешеходов, и видела пустоту.

Быть может, я ее чувствовала?

— Иди в комнату, — прошептал Артем, — я сейчас приду.

— Я без тебя не пойду.

Я потянула его за руку и в комнату мы вошли вдвоем. Свет не включали, не до того да и ни к чему. Не сговариваясь, опустились на пол — диван мог скрипеть. Артем помогал мне избавиться от джинсов, а я с ужасом вспомнила, что не надела сегодня новое белье. Слава Богу, в темноте не было видно, как я покраснела, но Артем что-то почувствовал и отстранился.

— Я хочу тебя, — прошептал с мольбой в голосе.

И я наплевала на все. Я тоже его хотела.

Такой нежности я раньше не знала. Наверное, это тоже было счастье. Под утро мы, чтобы не смущать маму Артема, разошлись по отведенным местам и уснули.

Сквозь сон я слышала шарканье в коридоре, слышала, как Артем вышел из зала, прикрыв дверь, слышала его разговор с матерью.

Говорили обо мне, причем, на повышенных тонах. Так, я поняла, что никто не позволит водить в дом невесть кого и не собирается стелить новую постель. А еще кормить. Потому что, как показалось маме Артема, я безумно голодная и стоптала половину батона и полбанки варенья.

Я хотела подняться и сказать, что варенье я не ем вообще.

Что ответил Артем, не расслышала, а вот его мама… Досталось и моей фигуре, и щекам, и усам.

Я снова хотела подняться и заявить, что усов у меня нет и в принципе быть не может.

Потом затронули болезненную тему. Приезжая. Нужна только квартира, разве не видно? И в постель сразу прыгнула только поэтому.

Удар ниже пояса, и ведь не поспоришь.

Хлопнула входная дверь, и через минуту Артем вернулся в комнату. От него пахло дымом — видно, нервничал и много курил. Интересно, что он сказал? Защитил? Хоть в чем-то? Или курил так много, потому что согласен с ней?

Тогда только что он переспал с толстой усатой теткой, которая мечтает прописаться на веки вечные в его квартире, и которая спала с ним только ради этого.

Впрочем, мысль эта была в моей голове ровно до тех пор, пока Артем не лег рядом. Не знаю, то ли он почувствовал, что не сплю, то ли специально хотел разбудить, но принялся целовать жарко, на выдохе.

Притворяться не было сил, здесь бы и мертвый решил тряхнуть стариной. Я тоже тряхнула.

Потом Артем поднялся, отсутствовал минут двадцать, а когда вернулся, насмешливо улыбался. В руках у него были мои трусики.

— Я их постирал и погладил.

Было светло, и он увидел, как я залилась румянцем. Да какой румянец — свекла и та была светлее моих щек.

Я постаралась сбежать как можно быстрее — всему есть предел. К тому же, пора на работу. Это мальчик может себе позволить прогулять пару или две, нам же, людям взрослым, надо трудиться.

Но спасибо ему — трудилась в свежем белье.

При воспоминании об Артеме лицо растягивалось в улыбке. Все-таки жизнь налаживалась.

И преподносила сюрпризы.

Вечером, подойдя к калитке, я обнаружила на асфальте клочок бумаги. Не поленилась — подняла, и ахнула: двухсотгривневая купюра. Господи, спасибо! Огляделась по сторонам. Никого. Пока не нашелся хозяин подарка, ретировалась.

Мир прекрасен?

Переключилась на мысли об Артеме. Господи, как же было хорошо, и дома у него уютно, тихо, только мама его меня невзлюбила — это мешало полной идиллии.

А так же мне мешали звуки с кухни. Скандал. Я даже не сомневалась, что слышу голос той самой злой тетки. Повезло, что мы не столкнулись.

Стыдно признать, но я боялась ее, и чем реже мы виделись, тем сильнее боялась, потому что понимала: она обо мне не забывает. Наверняка, в курсе, что ночью меня не было, и придумала очередной повод для издевок.

Постаралась не думать о грустном и снова переключилась на Артема. Огорчало, что он не попросил номер телефона — он же не мог знать, что у меня его нет. Хотя… мы увидимся на курсах. Уже завтра. Дожить бы.

Чтобы завтра наступило скорее, уснула.

Мне снился Артем, наша свадьба, я в красивом белом платье, море и катер. Мы смотрим друг другу в глаза, он, улыбаясь, что-то говорит, но слов не разобрать. Ветер уносит их. И вдруг громко, явно — крик!

Артем отворачивается и прыгает за борт. Я всматриваюсь в бушующие волны и вижу, как там кто-то барахтается. Девушка. Лица не разобрать, в глаза бросается белое свадебное платье, фата. И это мои фата и платье!

Артем с ней рядом. Обнимает. Они сплетаются в танце.

Я понимаю, что Артем просто ошибся. Он принял ее за меня. Хочу крикнуть, но голоса нет. Я бросаю спасательный круг за борт и смотрю, как они хватаются за него. Уставшие, изможденные, но вдвоем.

Я отступаю, хотя слышу просьбу Артема:

— Останься.

Нас нет. Свадьбы нет. Артема нет.

— Куда ночь — туда сон, — прошептала я утром, глядя в окно.

И следуя примете, рассказала о нем первому встречному. Эта роль досталась дочери директрисы.