Наталья Ручей – Миндаль для Белки (СИ) (страница 28)

К жене почтителен, возможно, любит, но маскирует чувства под привычку и равнодушие, со слугами строг, сына обожает, а вот дочь… Хотя девушка, которая не вышла замуж в таком возрасте — не жемчужина в семье и далеко не бриллиант, и ничего необычного в пренебрежении нет.

Гейдж не выполнила первостепенную задачу, не оправдала возложенных на нее надежд и иначе как обузой не является. Скорее всего, это и заставило ее принимать ухаживания барона, хотя до сих пор вспыхивает, как свеча, стоит упомянуть Тейна.

Что же между ними произошло? Тянутся друг к другу, но порознь. Не она будет леди Сейвудж, если не узнает правды.

Графиня коснулась волнующей ее темы за обедом. Все члены семьи в сборе — можно понаблюдать, а после провести анализ.

— Вы уже получили деньги по долговой расписке моего сына? — спросила она.

Лорд Карлейн поперхнулся, его жена прикрикнула на слуг, чтобы сменили блюда, мисс Карлейн посмотрела графине в глаза, Артур заинтересовался столовыми приборами. Кажется, такая же привычка у одного из приятелей Тейна, маскирующая интерес и сосредоточенность. Хэнскрафт. Точно. Бедняга, ему пришлось научиться отгораживаться от мира, иначе отзвуки скандала до сих пор бы не стихли, а он, в виду своего отзывчивого характера, вляпался бы в очередную неприятную историю.

— Я отправлю поверенного, как только у нас возникнут дела в Лондоне, иначе поездка выйдет расточительной, — ответил виконт с вызовом в голосе.

Смешон. Вызов? Ей? Да он играет по ее правилам!

— Абсолютно верно, — кивнула графиня. — Думаю, дела возникнут очень скоро. Июнь, июль — больше тянуть не стоит. Будет слишком жарко, духота, а для невесты и так день бракосочетания утомителен. Хоть и приятен, несомненно.

— Невесты? — вступила в беседу леди Карлейн. — Для какой невесты?

— Странный вопрос. Для Гейдж.

— Но вы слегка опережаете события, — вздохнула леди Карлейн. — Лорд Невилл еще не сделал ей предложения.

— Отнюдь, — сказала графиня. — События опережаете вы. Помолвка вашей дочери и моего сына в силе, если вы помните. И если Гейдж примет предложение другого джентльмена сейчас… Даже не знаю, что скажут в свете. В лучшем случае сочтут ее легкомысленной. Опять же, если деньги по долговой расписке не будут получены перед свадьбой, что подумают о моем сыне? Сейвуджы никогда не числились в скрягах и уж явно не стоит начинать новых традиций.

— Простите, — Гейдж поднялась, — я вас оставлю.

— Нет, — отрезала графиня и тут же смягчилась. — Дорогая, задержитесь ровно на десять минут. Должны же мы когда-нибудь обсудить детали?

— Леди Сейвудж, — сказала Гейдж, — вы, скорее всего, не в курсе… Потому, наверное, и приехали… Я подумала сначала… Но вы просто не знаете…

— Ваш сын бросил мою дочь, — пояснил лорд Карлейн. — Право, ваш визит мне показался странным, теперь-то понятно… Хотя как вы могли не знать?

— Вот именно! — подхватила графиня. — Я знаю все, что меня интересует. Известий о расторжении помолвки со стороны жениха не было. Со стороны невесты — так же. Это означает одно: они помолвлены, а нам стоит обсудить детали и подвести молодых к венцу. Я не права? Или видеть дочь баронессой предпочтительнее, чем графиней?

— Вы думаете, — после небольшой паузы спросила леди Карлейн, — это возможно?

Вместо ответа графиня посмотрела на Гейдж.

— Если чего-то сильно хочешь, оно имеет свойство сбываться. А как вы думаете, дорогая? Хотите ли вы замуж за моего сына?

Лицо Гейдж было одного цвета с белоснежной скатертью, ее била дрожь, но ответила она спокойно:

— Нет.

После чего вышла из столовой, не обращая внимания на окрик отца и возмущение матери.

— Неслыханно! — закудахтала леди Карлейн. — Приношу вам свои извинения. Мы…

— Полноте, — графиня так же поднялась из-за стола. — Думаю, ваша дочь права, и нам лучше сначала поговорить наедине. Благодарю за прекрасный обед. Ваш повар выше всяких похвал.

— Зато манеры дочери оставляют желать лучшего, — недовольно буркнул лорд Карлейн.

— Манерами своей невестки я займусь лично, — улыбнулась графиня и вышла из столовой.

Реакция Гейдж удивила ее и, как ни странно, порадовала. Не кукольная, не показная, как принято. Живая. Хотя далеко не искренняя. Гейдж питает чувства к Тейну — это уже не подлежит обсуждению, а значит, все не безнадежно. И не напрасно.

Узнать бы правду, что случилось в день помолвки — хочется внуков, смеха в МартинХолл, а не угрюмости, которую ныне предпочитает Тейн.

Графиня постучала в комнату Гейдж.

— Позволите? — спросила, переступив порог.

— Да, конечно, — ответила Гейдж, поспешно пряча носовой платок, даже постаралась улыбнуться.

— Вам придется следить за своим лицом, когда станете леди Сейвудж, — мягко сказала гостья, плотно прикрыв за собой дверь. — Пока все чувства как на ладони.

Она замолчала, но Гейдж не сделала попытки заговорить.

— Вы любите моего сына, — пошла ва-банк леди Сейвудж и, не давая времени возразить, продолжила. — И хотели бы стать его супругой. Если бы не то недоразумение, которое возникло между вами…

— Недоразумение? — вскинулась Гейдж и снова замолчала.

— Вы можете назвать это иначе?

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Когда гостья присела в кресло, Гейдж налила в бокалы вино, передала один графине, размышляя, стоит ли говорить правду. Леди Сейвудж прибегает к провокации, чтобы узнать ее, и будет закономерно, если она получит ее в обмен на правду о Тейне.

Где он? С кем? Что делает? О чем говорит? Знает ли, что его мать с визитом в ДримКарлейн?

Письма Хэнскрафта с рассказом о Тейне — история со слов знакомых, по сути, вольное изложение. Вот перед ней человек, который располагает свежей и, что немаловажно, достоверной информацией. Рискнуть? Как жаль, что у нее больше нет миндальных орешков, и решения приходится принимать самостоятельно.

Всего несколько штук. Сейчас. Их бы хватило, чтобы унять дрожь и не бояться смотреть в глаза этой великолепной женщине. И признаться. В своем обмане, в падении с лестницы с лордом Хэнскрафтом, бегстве Тейна без каких-либо объяснений, его прощальном письме…

Гейдж подавила вздох разочарования. Сама она сотни раз прокручивала Рождественский день в голове, пытаясь найти ответ. Скорее всего, Тейн узнал о миндале, иначе все теряло смысл. И тем не менее, в письме он благодарил ее за искренность. Насмешка?

Жестокость за ложь вполне допустима.

— Вы хотите мне что-то сказать, — заметила леди Сейвудж. — Но что-то вас останавливает. Можете быть уверены, что никто, никогда не узнает ни слова из нашего разговора, если вы так хотите.

— Ваша светлость…

— Чуть проще.

— Леди Сейвудж…

— Еще проще.

— Миледи?

— Пока мы не близкие родственники, остановимся на полуофициальном обращении, — улыбнулась графиня и сделала глоток вина.

Гейдж пригубила вино в своем бокале, отставила его, набрала в легкие побольше воздуха и начала разговор, к которому стремилась давно, которого боялась и время которого пришло.

Она рассказала леди Сейвудж о первом предложении Тейна — и та смеялась над историей с проигрышем и восхищалась находчивостью Артура. Она рассказала о втором, абсолютно неожиданном предложении Тейна, когда уже ничто его к тому не принуждало — и графиня, ничуть не удивившись, попросила продолжить. Наконец, она рассказала о Рождественском дне, когда Тейн подарил ей фамильное кольцо, расписала в малейших деталях, утаив всего одну, а после достала письмо Тейна и предложила прочесть.

Сама же сидела, затаив дыхание и боясь пропустить хоть слово.

— Вы уверены, что рассказали мне все, дорогая? — усомнилась графиня, отложив письмо в сторону.

И Гейдж, глядя ей прямо в глаза, призналась:

— Нет.

— Я вас слушаю.

— Ваш сын сделал предложение не мне.

— У меня другая информация.

— Миледи, — Гейдж сделал два больших глотка из бокала, но вино не помогло. — Боюсь, когда вы узнаете всю правду…

— Для начала перестаньте бояться.

— Хорошо, — кивнула Гейдж, — все равно уже поздно что-то исправить. Видите ли, дело в том, что когда ваш сын сделал мне предложение…

— Все-таки вам, — улыбнулась графиня.