Наталья Ручей – Любовь в облаках (страница 18)

— Ага, я бы поучил кое-кого приличиям…

И взгляд такой многозначительный.

Но я ведь не по собственной воле!

— Вот как?

Да! То есть… Не надо его убивать, пожалуйста. Я, конечно, не рвалась замуж за авантюринового, и вообще моя позиция на счет замужества давно известна, но… А правда, что жены драконов не занимаются домашним хозяйством?

Отец протяжно вздохнул, посмотрел на меня с жалостью и выдал беспощадный диагноз:

— Попалась ты!

Как?.. Нет! Да я… Да я вот только встану на ноги и все, свободна! Но, может, мы вернем к жизни авантюринового? Он так красиво летает и вообще… он добрый.

— Учу-учу, а все бесполезно. Драконы — наглые, лживые, подлые и так далее, добавь на свое усмотрение из нескончаемого списка. Добрый дракон — мертвый дракон, а сама понимаешь, для дракона это не самое лучшее состояние. И не смотри на меня так. Нет, Доди, я не добрый. Можешь пощупать.

Удивительно. А мама…

— Не считается. Я просто без ума от вас с мамой. Для остальных я наглый, лживый, вредный и вот все «то далее», что ты добавила.

Ну, хорошо. А Кероп? Это друг Аодха, он был у нас сегодня, пролетал мимо и занес корзинку с фруктами и овощами.

— Случайно не такой — блекло-мутный?

Эээ… под лунный камень!

— Точно он, — отец расплылся в довольной улыбке. — Папа не ошибается. Папа никогда не промахивается.

Он что… он тоже…

— Он тоже на тебя пялился, Доди, — нравоучительно заметил отец. — И что я должен был сделать, когда мимо меня пыталась пролететь эта наглая морда?

Пыталась, то есть — не пролетела?

— Папа никогда не промахивается, — повторил отец. — Так, ладно, нечего киснуть по извращенцам! У твоего задохлика мало времени.

Он несколько раз моргнул и посмотрел уже нормальными угольными глазами, которые затягивали в себя как заброшенные колодцы. Многим страшно, а мне и маме нравилось в них заглядывать.

— А, может, передумаешь? — с надеждой спросил отец.

Я попыталась пожать плечами, за что мне не преминула отплатить лопатка. Отец помолчал, рассматривая меня, я по-прежнему изображала обездвиженное тело, благо это не сложно.

— Понял, тогда надо поторопиться, — сказал он со вздохом и опять надолго замолчал.

И я, конечно, понимаю, что папа не любитель почесать языками, но если времени мало, а мы должны еще вернуть меня в вертикальное положение…

— Хорошо, начнем с того, что попроще, — вынырнул из раздумий отец, но взгляд его говорил о том, что все далеко не так просто.

Он поправил на мне майку, якобы та задралась, снял пятна крови мимоходом, убрал с ладоней царапины, и я поняла, что дела у нас обстоят не то, что не просто, а зашибись как плохо.

— Папа, — позвала вслух.

— Не думал я, что твой дракон уложится в четыре дня, — хотела возразить, но отец отмахнулся. — Ты сделала выбор, Доди. Посиди ты тихо в пещере, пока мы разбирались, и мы бы уже летели с тобой домой, а он рвал на себе чешую и выл на скалы, что посягнул на то, что ему не полагается. А так…

А так он на грани жизни и смерти, из-за меня…

— А так эта морда чешуйчатая имеет все шансы заявить на тебя права. Если захочешь, мы с тобой позже обсудим подробнее этот момент, но вряд ли придется. Выкарабкается — сам растолкует. Не выкарабкается — папа больше не подпустит к тебе драконов. Хватит и одной попытки.

Он выкарабкается. Он сможет.

— Да кто бы сомневался? — невесело улыбнулся отец. — Когда так ждут, всегда возвращаешься.

Подозреваю, я покраснела, потому что отец совсем опечалился.

— Доди, послушай, — на этот раз он выдержал совсем небольшую паузу, минуты в две, — сейчас все будет зависеть от тебя. Выходишь дракона, дозовешься — вернется. Не выходишь — я заберу тебя домой, понятно?

Вот так вот, значит, поставил меня перед фактом. Я кивнула, но это вовсе не значило, что я сдамся.

— Если не очухается за три дня, я заберу тебя, — мягкий тон отца не оставлял сомнений в бесполезности спора. — Я буду неподалеку.

Надежда выкрутиться и оттянуть время растаяла.

— Но самое сложное, — отец кивнул, подтверждая мои мысли, — что пока у тебя будет шанс вернуть его, помочь не смогу. Тебе придется все делать одной. Понимаешь?

Кивнула опять, хотя понимала все меньше.

— Он не подпустит к тебе ни одну мужскую особь, да и женской будет не слишком рад.

Вообще перестала понимать. Разве Аодх может что-либо делать в таком состоянии? В том числе и влиять на то, кто ко мне подойдет, а кто нет?

— Ты все увидишь, сложно объяснить. Но я хочу, чтобы ты запомнила четко: ты будешь одна с неподвижным драконом, но ему все равно нужно есть, пить и так далее, — он поморщился. — Или он не наберется достаточно сил, чтобы вернуться к тебе.

Вернуться…

Ко мне…

Ух, пока подумаем о первостепенном: если я продержусь три дня, Аодх вернется к жизни. Всего лишь три дня. Я смогу. Я, правда, не представляю как, но смогу точно. На первое время у нас есть фрукты и овощи, в термосе свежая вода, а после я что-нибудь придумаю.

— Не представляю что, Доди. Самое разумное — забрать тебя прямо сейчас, но ты мне потом не простишь, а драконы мало того, что злопамятны, так и живут долго. К тому же, в тебе слишком много от меня, чтобы рисковать.

Да, я папина дочка.

— И папа очень этим гордится, — улыбка сняла напряжение с мужского лица, а мне захотелось обнять его крепко-крепко, чтобы он понял, как я им горжусь! Он у меня самый сильный, самый красивый, самый ленивый…

— Хватит, Доди, — улыбнулся еще шире, — у тебя потешно получается путать хвалебные оды обычных землеходящих и драконьи, а я подобрался к самому сложному.

Я вся внимание. Кормить, поить, ухаживать — это я запомнила, а что еще? Не дергать сильно за хвост? Полировать чешую?

— Я думал, как бы тебя к этому подготовить, но не привык миндальничать. Давай-ка я перейду, наконец, к главному, ты покричишь, поплачешь, а потом быстро успокоишься, потому что папа истерик не любит, и еще раз все обдумаешь.

Отец уже минут десять ходил кругами, утруждая языки, и я боялась даже моргнуть, чтобы не пропустить ни слова. Пожалуй, это была самая его длинная речь.

— В общем, Доди…

Я напряглась в его руках, попыталась приподняться, но снова не вышло. Ладно, полежу пока, отдохну, вон сколько работы в ближайшем будущем предстоит. И насижусь, и нахожусь еще.

— Нет, Доди.

Видимо, я все-таки моргнула.

— Что «нет?»

Но хоть голос потихоньку возвращается, а то совсем катастрофа.

— Ты пока не можешь ходить.

А, в этом смысле? Фух, ну да, пока не могу, но ведь у меня есть знакомый наполовину дракон и наполовину демон, у которого масса талантов. Ладони у меня вот уже не болят, царапины затянулись — спасибо, и голос почти нормальный.

— Ходить ты пока не сможешь, Доди.

А я подумала, что трудно Аодху со мной придется — отец вот сегодня несколько раз повторяет, а до меня не доходит.

— Это последствия выбора, — медленно, наверное, чтобы уж точно дошло, пояснил отец. — Как выбор отразится на саинтэ, предугадать невозможно. На кого-то действует так, на кого-то иначе… — Прямой взгляд черных глаз. — Ты какое-то время не сможешь ходить.

Вот как…

Всего-то.