Наталья Ростова – Хищная кровь (страница 4)

Вольранд, старший сын, все еще делил кров с матерью. После смерти отца он взял на себя роль главного мужчины в семье. Помогал Марте по дому и с младшими детьми. Заботился он и о Далии, а потом полюбил ее всем сердцем, неоднократно делал предложение и упорно ждал согласия, не обращая внимания на томные взгляды деревенских девушек. Он был завидным женихом! Высокий, широкоплечий, рыжебородый. Отличный охотник и хозяин в доме! Любая бы пошла за него! И Марта всем сердцем желала, чтобы ее старший, дорогой сердцу ребенок, наконец познал взаимную любовь и семейное счастье. Ее душа болела, глядя на его безответное чувство, но Марта никогда не вмешивалась в личную жизнь своих детей. Она их просто любила, поддерживала, берегла и лишь сильнее молилась, когда кто-то попадал в непростую ситуацию. Она уважала выбор каждого и не навязывала свой.

— Будет, Марта, у него пятеро детей да не со мной, — улыбнулась Далия. — Я — дитя леса и степи, парящая над Великим Разломом! Мне скучно у очага!

— Опять ходила за Разлом? — Марта резко остановилась.

— Ходила и принесла тебе и девчонкам столько разных штук! Пойдем скорее, — Далия вновь обняла ее за плечи и подтолкнула вперед. — Колле скоро рожать, пусть потратится на малыша!

— Ох, девочка, тебе боги и вправду дали крылья… Как бы ни обжечь их, высоко взлетая…

Они подошли к хижине, окруженной высоким деревянным частоколом. Широкий двор, огород, чисто выметенное крыльцо. Все было таким родным, только в детстве казалось больше. В доме Далия высыпала на стол монеты и украшения.

— Сбегаю к Колле сейчас, отнесу гостинцы! Глядишь, понадобятся скоро, — засуетилась Марта. — А ты пироги в печь поставь, поедим вместе! Живот-то у нее огромный, носить уже тяжело, не до гостей… Сами с Бриттой разберутся, кому что… Спасибо, милая, за заботу твою.

Она поцеловала дочку в лоб и исчезла в проеме двери. Далия осталась одна и с удовольствием прислушалась к тишине. Было тепло, вкусно пахло бытом, вокруг знакомые с детства вещи. На миг она вновь почувствовала себя маленькой и беззаботной под безопасным родным кровом. Далия, сидя за столом, положила голову на руки и, прикрыв глаза, не заметила, как задремала.

Она проснулась от треска огня в печи. Марта хлопотала над пирогами, Вольранд в углу на скамье чистил оружие. Он вернулся с охоты со связкой небольших пушистых зверьков. Из них получались отличные меховые жилеты. Мясо тоже годилось в пищу. По старой охотничьей привычке, прежде чем разделывать добычу, Вольранд приводил в порядок лук, стрелы, топор и ножи.

— Доброе утро! — сказал он и откинул со лба прядь рыжеватых волос. Далия потянулась, хрустнув суставами, и вскочила со скамьи.

— Сама не знаю, как задремала! Марта, проспала-то я твои пироги! Давай хоть сейчас помогу!

— Сиди, дочка, мне привычней, когда на кухне одни женские руки.

Далия подошла к Вольранду и поцеловала его в щеку:

— Хорошая добыча! Теплая будет одежка! — похвалила она его «улов». Сводный брат улыбнулся.

— Может, заменишь, наконец, свое старое пончо…

Светло коричневое, мягкое, старенькое одеяло с отверстием посередине — самодельное пончо, принадлежавшее ее матери. Она грелась и пряталась в нем с самого детства. С ним связано столько волшебных фантазий! А сколько раз оно заменяло ей теплые материнские руки…

— Мое пончо мне очень дорого, — улыбнулась Далия. — Никому его не отдам!

— Так вот кому принадлежит твое сердце… Старенькому одеялу! — Вольранд отложил ножи в сторону и взялся за топор. — Мать говорила, что ты опять ходила за Разлом.

— Ходила. — Далия в упор посмотрела на него. Голубые глаза Вольранда неодобрительно сверкнули, но он удержался от упреков и предостережений и завел другую старую песню.

— Заканчивается семилетка, очередной жизненный цикл. Сейчас опасное время, когда могут проснуться Свирепые. Нужно быть осторожнее. Никто не знает, когда и где они могут появиться. Будь внимательна, Далия! Нужно держаться вместе, чтобы в случае чего, был хоть малейший шанс тебя защитить!

— А что я им сделала, этим Свирепым, чтобы меня нужно было защищать? Ты до сих пор веришь в эту легенду? Мне двадцать лет, два жизненных цикла уже позади! И тишина! Марта, сколько тебе? Сколько семилеток ты уже прошла? Видела волков? — Далия подошла к столу и оперлась на него костяшками кулаков.

— Не видела, дочка, но эта легенда сопровождает нас всю жизнь. Люди настолько к ней привыкли, что уж и не разобрать, что действительно было, а что выдумка, — Марта отвлеклась от чистки овощей. — Говорят, что Свирепые Волки непобедимы. Это самое кровожадное и жестокое племя, владевшее этими землями много веков назад. Когда они появятся вновь.… Нет, если они появятся вновь, то сначала будут убивать и рвать всех в клочья, чтобы насытить свою плоть и свирепую душу.… А потом, может, кто-то и останется в живых…

— Я думала, что мы — непобедимое племя. Сколько королевств платят нам дань? Никто не может противостоять! Только у Нордура получилось…

— Не получилось, — не поднимая головы от оружия, перебил Вольранд. — Перемирие длилось семь лет, срок истек. Альрик и Ульв закончили дело своего отца. Город разорен, жители пленены. Чертог заполнен рабами. Твой отец отомщен, Далия.

В хижине стало тихо. Слышались лишь тихие вздохи Марты, треск огня и скребки ножа, сдирающих кожицу с картофеля и моркови. Как быстро пролетели семь лет после той злосчастной битвы! Далия вновь почувствовала себя растерянной и беззащитной, как в тот день, когда тело отца привезли на повозке.

Сквозь горькие воспоминания прорывались смешанные чувства. Отец отомщен. Варгавы — очень воинственное племя, последнее слово всегда остается за ними, даже если они сами несут раздор. Семь лет назад Нордур окончательно подписал, хотя и немного отсрочил свой смертный приговор. Далия горевала по отцу, однако не испытывала ненависти к нордурянцам. Они сражались за свою землю, а отец пал в бою, как воин. Удивительно, она никогда не считала его кровожадным убийцей, грабящим чужие королевства и заставляющим платить дань. В то время как по отношению к своим сородичам такие мысли проскальзывали.

Далия не была воинственной и жестокой. Сейчас вместе с чувством гордости и удовлетворения за то, что варгавы отстояли честь своего короля и ее отца, она испытывала острую жалость к нордурянцам, которые лишились своей земли и родных. Варгавии нужна была свежая кровь. Пленники становились земледельцами, рабочими или воинами, в противном случае их убивали. Кто не с нами — тот против нас. Удивительно, что даже когда образовывались смешанные семьи, у детей были глаза всевозможных оттенков синего, как у чистокровных варгавов. Королевство росло и становилось сильнее, присоединяя к себе новые территории и стирая с лица земли неугодные народы.

— Я и говорю, сложно представить, что кто-нибудь сможет победить Альрика и Ульва, — наконец нарушила молчание Далия, решив не делиться своими чувствами.

— Королевичи — одни из самых сильных правителей за всю историю Варгавии, если не самые сильные, — отозвалась Марта. — Иначе и быть не могло, с такими-то родителями! Свея — мудрейшая, хитрейшая из королев. Богиня красоты, а характер-то какой! Риг — непобедимый воин с горящим сердцем! И братья пошли в родителей. Альрик по закону должен стать королем. И станет, как только женится и родится наследник.

— Ханна ждет не дождется… — не удержалась Далия.

— Их брак был предопределен с юных лет. Будущему королю жену выбирают родители, это закон. А младший брат волен в своем выборе. Но, если говорить честно, то по характеру истинный король — Ульв. Он пошел в мать, такой же сильный, сдержанный, умный, хитрый, расчетливый. Мыслит на три шага вперед и видит ситуацию с разных сторон. Настоящий политик с холодной головой и спокойным сердцем. Тогда как Альрик — душа нараспашку! Слишком прямолинеен, силен и горяч!

— Несправедливо ни по отношению к будущему королю, ни к королевству, — подвела итог Далия.

— Такова воля богов, деточка. В царстве людей выигрывает Ульв, но, если придут Свирепые, то, возможно, только неудержимый в бою Альрик и сможет им противостоять, — Марта достала пироги, и дом наполнился вкусным, теплым ароматом. — Садитесь есть, детки, одними разговорами сыт не будешь.

Далия провела у Марты остаток дня. Она снова задремала, а проснувшись, и еще раз подкрепившись пирогами, не поддалась на уговоры остаться на ночь. Ей хотелось принять горячую ванну с утра пораньше и отправиться в город к ростовщику. После удачных военных походов устраивались гулянья. Значит, продать украшения можно будет быстрее и по выгодной цене.

Вольранд молча провожал ее до дома. Открыв замок на калитке, они обнялись на прощание.

— Завтра буду в городе. Что тебе купить?

— То, о чем я мечтаю, бесценно, Далия.

— Спокойной ночи, Вольранд.

— Сладких снов.

Далия закрыла дверь, зажгла свечи и выглянула в окно. Вольранд по традиции обошел ее двор вдоль забора, чуть поднялся на лесной пригорок, постоял, прислушиваясь, и зашагал обратно к своей хижине.

Далия стояла под небольшим навесом и наблюдала за толпой на площади. Мешочки с монетами приятно грели бедра под плащом. Сделка была выгодной, выручить за украшения получилось в два раза больше, а жена ростовщика, увидев одинокую сережку, не торгуясь, забрала и ее. Украшение действительно было необычное, словно искристая стальная капля, гладкая и увесистая, приятная на ощупь, с легким холодком. Она могла стать необычной подвеской на груди дамы на сегодняшнем празднике в Чертоге. И счастливой обладательнице драгоценности не терпелось туда ее надеть.