Наталья Росин – Хозяин маяка (страница 7)

Сверху обе лестницы сливались в один коридор. Аделаида в сомнении прошла вперёд. К своему облегчению, она почти сразу наткнулась на дверь с незамысловатой табличкой "Библиотека".

Толкнув лакированную дверь, Ада вошла внутрь. И тут же почувствовала припыленный запах книжных страниц, смешанный с цветочным ароматом духов библиотекарши. Ею оказалась женщина лет пятидесяти со смеющимися серыми глазами.

– Добрый день! Никогда вас раньше не видела, чем обязана? – нараспев и почти скороговоркой проговорила женщина.

На бейджике, прицепленном на лацкан бежевого пиджака, Аделаида прочитала имя – Белова Анна Ивановна. Девушка посмотрела женщине в глаза и улыбнулась:

– Анна Ивановна? Здравствуйте. Я Аделаида Грановская из шведского дома.

Лицо женщины просияло от любопытства. Она заинтересованно обвела девушку взглядом и приглашающим жестом предложила сесть рядом со стойкой регистрации.

– Ну-ка, присаживайся, – по-свойски произнесла Анна Ивановна. – Грановские в наших краях знаменитости. Еще не раз убедишься, о вашей семье здесь знают все.

– Это мне на руку, – улыбнулась Аделаида. – Я как раз заинтересовалась историей нашей семьи, хочу что-то вроде генеалогического древа составить. Есть какие-нибудь старые газеты или записи с упоминанием первых жителей дома?

Анна Ивановна посмотрела на нее чуть снисходительно и указала рукой куда-то за спину Аделаиды. Девушка обернулась. У стены стоял стенд с красной напечатанной надписью «Путешествие в историю "Шведского дома"». Внизу красовалась старая фотография самого дома, еще до всех ремонтов и реконструкций.

– Ого… – присвистнула Аделаида и подошла к стенду.

На полках были аккуратно расставлены книги с историческими трудами о доме, а также стопка старых газет. На большой картонный прямоугольник кто-то заботливо приклеил уже готовые вырезки из газет. Аделаида пригляделась к одной из них.

«Кто на самом деле построил “шведский” дом?» – гласил заголовок. На потускневшей фотографии был запечатлен сам дом. А на его крыльце – еще с прежними “кружевными” перилами и замысловатыми эркерами, которые теперь давно заменили на обычные – стояла сама прабабушка Роза. Аделаида взглянула на дату публикации: 1963-й год. На фото прабабушке было всего тридцать лет.

«Значит, дом принадлежал ей уже тогда», – подумала Ада, побарабанив пальцами по полке стеллажа, где находился коллаж. Она вынула его и подняла к глазам, вчитываясь в потускневшие от времени строки заметки.

Старый дом, увитый плющом, знают все жители города В. Но мало кто догадывается о том, насколько богата его история.

Последняя владелица известного дома с обрыва – Роза Грановская. Однако она не всегда пребывала здесь в таком статусе. Мы поговорили с Розой и выяснили, что в далеком 1948-м году она приехала в дом будучи обычной помощницей по хозяйству.

– Послевоенное время, всем было тяжело. А моей матери особенно, – по глазам Розы видно, что воспоминания даются ей тяжело. – Мы потеряли папу на войне, работы в городе не было, приходилось браться за все. И я работала, и моя сестра, а ей всего было десять лет. Мама сутками пропадала на судостроительном заводе, он тогда ещё не закрылся. А потом тетя Нина, наша соседка, рассказала, что в доме на обрыве поселилась семья из обрусевших шведов.

Хозяин, Оскар Тельберг, всю войну прослужил командиром линкора “Слава”, но после ранения подал в отставку и вместе с семьей переехал в дом, который принадлежал еще его отцу и деду. Жена Оскара – Ирма, тяжело болела и много работать не могла, поэтому ей нужна была помощница. Вот я и пошла проситься к ним. И чем-то по нраву пришлась хозяйке, она меня как увидела, так больше и не отпускала. Даже домой, к маме, отпрашиваться приходилось. Без меня ничего не делала.

Вот что рассказала нам Роза. Видно, что женщина привязана к семье Тельбергов, членов которой уже нет в живых. На вопрос, как дом достался ей, Роза отвечает кратко:

– Хозяйка переписала. Мы с ней одни остались после смерти хозяина, а я ей была как дочь.

Изучив исторические сводки о застройке города В., мы выяснили, что точная дата постройки дома неизвестна, но предположительно относится к XVIII-му веку. Дом с явными чертами усадьбы построен обрусевшим шведским бюргером Густавом Тельбергом, прапрадедом Оскара. Некоторое время дом передавался из поколения в поколение, но отец Оскара – также выдающийся морской офицер, переехал в Выборг, где и родился сам Оскар. К сожалению, на сыне последнего – Якобе, род Тельбергов оборвался.

– Вот как… – пробормотала Аделаида.

Не дочитав статью до конца, она взглянула на имя автора – Петр Анищенко. Журналист проделал довольно большую работу для обычной статейки в местной газете. «Явно был увлечен домом не меньше моего», – подумала Аделаида.

Однако неведомый Петр вызвал у девушки лёгкую антипатию. Он явно считал Розу охотницей за наследством и в строках, посвященных ей, читалось осуждение. Хотя Ада не могла не признать, что история Розы действительно выглядела подозрительно.

Девушка достала из кармана телефон и быстро сфотографировала заметку. Нужно было все проверить и изучить дома.

– Вообще фотографировать у нас нельзя, – раздался сзади недовольный голос Анны Ивановны.

Аделаида повернулась с ослепительной улыбкой.

– И я очень вам благодарна за содействие. Кстати, а есть материалы о гибели семьи Тельбергов?

– Гибели? – повторила Анна Ивановна со странным выражением лица. – Гибели кого именно? После смерти Оскара был написан некролог. Вот он.

Женщина указана на верхнюю полку стенда. Аделаида подняла голову и увидела страницу из газеты, с которой на нее смотрел строгий мужчина лет сорока, с острыми скулами и опущенными книзу уголками тонких губ. Оскар Тельберг был настолько известен в городке, что его посмертному жизнеописанию посвятили целый разворот.

Аделаида осторожно взяла газету и взглядом пробежалась по тексту. Описывались достижения Оскара во время службы на флоте, краткая история его предка – Густава Тельберга, и самое интересное – последние годы жизни и причина смерти. «Утонул, значит», – задумчиво проговорила про себя Аделаида.

– А что насчет Якоба Тельберга? – вновь взглянула она на Анну Ивановну.

– Ох, с ним вообще все сложно, – ответила библиотекарша. – Мальчика особо никто не знал, он даже в школу не ходил, учился на дому. А потом он пропал перед самым выпуском. В 1950-м году, вроде бы.

– Пропал? Я думала он погиб.

– Потом уже его признали мертвым, решили, что утонул и течением унесло. А так долго его искали. Весь город на ушах стоял, из Выборга приезжало следствие, но без толку.

– Ничего себе… – проговорила Аделаида, почувствовав, как сердце пропустило удар.

«Не за этого ли прабабушка чувствовала вину? – подумала она про себя. – Вроде как не уследила. Или?..». Девушка снова взглянула на статью про происхождение дома. «Могла ли Роза помочь Якобу пропасть для того, чтобы получить дом?» – одна эта мысль вызывала у Аделаиды легкую тошноту.

Она помотала головой и снова обратилась к Анне Ивановне:

– А про Якоба есть статьи?

– Даже не знаю, – задумалась библиотекарша. – Это же где-то в пятидесятых годах было, в архиве надо смотреть. Но у нас местного архива нет, это в центр ехать надо.

– Попробую в интернете сначала поискать, – со вздохом произнесла Аделаида. – Спасибо вам большое за помощь. Я пойду.

Девушка улыбнулась Анне Ивановне напоследок и уже собралась уходить, но вспомнила еще кое-что:

– Кстати, Петр Анищенко, местный журналист, что написал статью о доме, – повернулась Аделаида к женщине, – вы его случайно не знаете?

– Да нет, – пожала плечами Анна Ивановна. – Я же не всех в городе знаю. Попробуйте в местной редакции узнать, может, кто его и помнит.

«Странно, а я думала, что такие как раз всё про всех и знают», – ехидно подумала Аделаида. Но вслух лишь сказала:

– Еще раз спасибо за помощь.

Выйдя в коридор, Аделаида задумалась. Она хотела зайти еще и в музей, но почувствовала, что ей срочно нужно на свежий воздух. Быстро спустившись по лестнице в по-прежнему пустующий холл, Аделаида толкнула тяжелую дверь и с облегчением вдохнула солоновато-пыльный воздух.

Едва она узнала о пропаже Якоба, как в ее голову закралась мысль, от которой сердце налилось тягучей болью. В найденной странице из дневника Роза писала о Якобе так, будто знала, что он мертв и больше не вернется. При этом она явно любила его. Но разве пропавших любимых не ждут всю жизнь?

Чем дольше Аделаида думала об этом, тем сильнее убеждалась в неприятной правде. Похоже, ее прабабушка действительно причастна к смерти Якоба. И вполне вероятно, что она решилась на этот страшный шаг ради злополучного дома.

Аделаиду замутило. Если ее догадка верна, то это значит, что пол детства она провела в одном доме с убийцей. И что сам этот дом, и вся история ее семьи замарана кровью совсем еще юного мальчика.

«Не может такого быть», – в отчаянии подумала Аделаида. Она вспомнила глаза прабабушки, ее лицо, освещенное горькой печалью, слезы на пристани на закате. Убийца? В голове Аделаиды это слово не вязалосьс образом прабабушки. Да, Розу явно снедала печаль и какая-то невысказанная тайна, но чтобы она решилась из-за корысти на убийство?

Аделаида сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. «Пока что это все мои догадки, – попыталась она убедить саму себя, – нужно копать дальше. И выяснить, правда ли это».