Наталья Росин – Дом, в котором я тебя потеряла (страница 28)

– Мы попытаемся все вернуть на свои места. – Решительно произнесла я сквозь слезы. – Мы еще можем тебя вылечить. А потом вернуться домой.

– Вылечить? Погоди. Домой? – Резко насторожилась Агата. – Ты имеешь в виду то самое место? На холме, в лесу?

– Да, я имею в виду наш дом. – Мягко сказала я.

– Я ненавижу этот дом. – Вскрикнула Агата. – Я не хочу туда. Я потеряла там все.

– Тише, тише. – Я гладила ее по спутанным длинным волосам. – Это все в прошлом. Этот дом теперь снова тот самый, в котором мы все были счастливы.

Агата со слезами на глазах замотала головой.

– Нет. Это дом, в котором я тебя потеряла. Навсегда. Он разлучил нас. И он сделал меня чудовищем.

– Ты не чудовище. – В некоторой растерянности произнесла я.

– Ты просто не знаешь, что я сделала. – Сказала Агата, опустив голову.

Ее волосы медным полотном закрыли половину лица, и только один глаз смотрел на меня. И я, похолодев, поняла, о чем она говорит. Мне захотелось кричать. Но я молча покачала головой, взглядом умоляя ее переубедить меня. Я физически хотела, чтобы она сказала, что не делала этого. Но хищный блеск глаза лишь подтверждал мои домыслы.

– Я это сделала. Я во всем виновата. – Прошептала Агата. – Я расскажу, с чего все началось.

2 июля 1995 год

Один из тех бесценных жарких дней, которых так мало летом в Карелии. Прохладная, текучая вода огромного пруда манила, переливаясь на солнце. Пахло лесом и травой. Летом с сосновым привкусом. Счастьем. Отец сидел у пруда, кидая камешки вдаль. Его глаза цвета тропической листвы лучились совершенно детской радостью. И Агата невольно засмеялась.

– Пап, мы словно сбежали! – Крикнула она, плескаясь в свежей и пахучей воде пруда.

– Ну, мама уехала, так что имеем право. – Улыбнулся отец, подмигнув ей.

Агата вдохнула полной грудью летний теплый воздух. Она с тоской посмотрела вдаль озера. Как же ей хотелось искупаться. Сделав самый невинный вид, Агата повернулась к отцу.

– Пап, я плыву вон туда. – Она ткнула пальцем на камень, видневшийся в паре метров от берега. – Хорошо?

– Ох, какая ты деловая. – Засмеялся отец. – Нет, нельзя. Ты простудишься.

– Ну пааап. – Заканючила Агата, кружась вокруг него. – Я быстро. Туда и обратно.

– Нет. Я запрещаю.

Агата недовольно фыркнула. Ну вот, день свободы и тот оказался полон запретов. Она забурчала под нос и вышла на берег. Сев на траву, обхватила колени руками и устремила взгляд в пронзительную синеву горизонта, где вода почти соприкасалась с небом. Настроение у нее резко ухудшилось.

Телефон отца резко запиликал, и они оба встрепенулись, встретившись взглядами, как заговорщики. Агата взглядом умоляла его не брать трубку. “Я должен”, – одними губами ответил отец. Агата скорчила недовольную рожицу. Отец с укоризной посмотрел на нее. И взял трубку.

“Конечно, вечная работа, а жена с дочкой брошены”, – подумала Агата словами мамы. И уткнулась подбородком в колени. Магия дня окончательно нарушена. Слушая разговор отца по телефону, Агата пальцем на ноге ковыряла траву.

Голос отца все отдалялся. Агата оглянулась назад. Отец ушел уже прилично в лес. Может, пока он не видит, сплавать до камня? Да, последует выговор, и мама будет долго причитать, когда узнает. Но разве она не заслужила хоть мгновения счастья? Да и в конце концов, отцу просто не до нее. Он может даже не узнать.

Она уже приготовилась снять платье, как отец быстрыми шагами приблизился к ней. Он выглядел встревоженным, сжимая в руке телефон. Агата взглянула на него невинным взглядом, надеясь, что он не разгадал ее планов.

– Милая, я должен отдать один документ по работе, сбегаю быстренько к дому и вернусь. – Виновато произнес отец. – Ничего не делай, жди меня, хорошо?

Агата почувствовала возбуждение. Вот оно! Пока он бегает, она сможет искупаться и лето не будет настолько пресным. И Агата с равнодушным видом кивнула. Отец уже бежал в сторону дома, когда она сняла платье, оставшись в одних трусиках. И ступила в воду. Прохладная.

Впрочем, они купались в фонтане в парке недалеко от школы в самом начале лета. И там вода была в сто раз холоднее, что ее ничуть не испугало. Агата хорошо плавала и задерживала дыхание на спор дольше всех. Даже соседских мальчишек, Витьки и Артура, которые были уже во втором классе. А Агата только пойдет в первый. Так что она, как говорили соседки, плавала как рыба в воде.

И Агата смело зашагала дальше. Когда уровень воды достиг груди, девочка сделала глубокий вдох и поплыла. Она смотрела на то, как солнце бликами переливалось по воде. Чувствовала илистый запах из глубины пруда. Ощущала всей кожей прикосновение мягкой и свежей воды. Ее руки сильно и уверенно разрезали водную гладь. И она прикрыла глаза, уплывая все дальше и дальше.

Агата открыла глаза, почувствовав под ногами ледяную воду. Это означало, что она уже заплыла далеко от берега. Почти к центру пруда. Агата встревоженно заболтала ногами и огляделась. Она уже далеко уплыла от камня. Девочка почувствовала, как бьется ее сердце. “Главное не паниковать”, – вспомнила она слова инструктора в бассейне, в который ходила почти год.

Мощными гребками Агата задвигалась к берегу. Теперь озеро не казалось настолько дружелюбным. Вода становилась все холоднее и противилась ее движениям. Агата почувствовала, как тяжелеет правая нога. До камня оставалось десять метров. Еще чуть-чуть и она сможет коснуться дна.

Агата почти доплыла до камня и попробовала наступить на дно. Не нащупав его ногой, она в панике забила руками по воде, чувствуя, как теряет контроль над телом. Правая нога онемела и Агата стала падать под воду. Она не успела даже сделать вздох, погрузившись в пучину мутно-зеленой густой воды. “Помогите”, – мелькнуло в голове прежде, чем она потеряла сознание.

И больше это сознание к ней так и не вернулось. Отец вернулся через пять минут после того, как она утонула. Обнаружив тело дочери, он сразу вызвал скорую и сделал ей вентиляцию легких. Врачи приехали еще через пятнадцать минут. И они сразу сказали обезумевшему от горя отцу:

– Она слишком долго пробыла без кислорода. Молитесь, чтобы она очнулась. Но если очнется, нарушения могут быть необратимыми.

15 глава

Агата так и не отправилась в школу в шесть лет. Она вообще перестала выходить из дома. Из любимой дочери она превратилась в постыдную тайну. В средоточие вины отца. Ее почти не выпускали из детской, да она особо и не рвалась наружу. Агате становилось страшно при мысли, что на нее упадет солнечный свет. Она забивалась в шкаф, темная прохлада которого не мешала думать. Иногда ей казалось, что она растворится в этой темноте и тогда Агата оставила себе напоминание в виде выцарапанной метки – «Здесь была А.»

Шли недели, и все чаще ей хотелось просто сидеть и смотреть на точку на обоях, не думая ни о чем. А потом случался прилив – апатия сменялась гневом, и Агата вымещала свою накопившуюся ярость и боль на всем, что ее окружало. Она рушила, грызла, колола и кромсала.

Мать приходила в детскую только для того, чтобы принести еды. Агата иногда замечала страх в ее глазах. А вот с отцом они часто прятались от всего мира вместе, как соучастники одного преступления. Иногда он расчесывал ей волосы и напевал песни.

– Это русалочьи песни, а ты русалка. – Говорил он, грустно улыбаясь. – Так что запоминай их.

Иногда Агата чувствовала себя совсем хорошо. Она с удовольствием ела блинчики со сгущенкой, болтала ногами за столом и гуляла под солнцем. Качалась на качелях и помогала маме в саду. И тогда все были счастливы. Но после Агата чувствовала усталость. И она переставала говорить, мечтая просто спрятаться в шкафу.

Часто Агата слышала, как плачет отец в кабинете. Он все чаще приходил к ней и от него пахло выпивкой. И все чаще ругался. Иногда Агата слышала, как вскрикивает от боли мама. И жуткие хлопки вперемешку с грохотом. А наутро мать ходила тенью, усталой и замученной. Но в ее голубых глазах светилось упрямство. Мать так и не смогла простить отца. А он с каждым днем становился от этого безумнее.

Так продолжалось до сентября. Сознание Агаты затаилось. Она потеряла счет времени и просто наблюдала за тем, как течет жизнь. Как все несчастнее становится ее семья. И где-то в глубине сердца понимала, что это из-за нее. Иногда Агата в приливе царапала саму себя.

“Почему я тогда не умерла?” Она вырисовывала ногтями эти слова у себя на коже.

И в глазах отца Агата видела ту же муку. Он винил себя за произошедшее. И его наказанием теперь была она. Поэтому он так часто приходил в детскую и просто смотрел на нее. Чтобы не забывать и вновь раздирать чуть засохшую рану до крови.

Они все втроем были на грани, когда в сентябре обнаружилось, что в доме появится еще один ребенок. Агата увидела надежду в глазах родителей. Тусклые краски, наполнявшие дом, становились ярче. Словно черно-белый фильм сделали цветным. И Агата почувствовала себя лучше. С ней практически перестали случаться приливы. И психиатр, который приходил к ней раз в неделю, диагностировал ремиссию.

– Такое почти невозможно. – Услышала Агата разговор из гостиной. – Но судя по всему, у вас получилось достичь стабильности в ее поведении.

– И надолго? – Хрипло спросил голос отца.

– Не могу сказать точно. Нужно обследование, но учтите, что оно может нарушить налаженный баланс. Часть ее мозга повреждена навсегда, но умственное развитие у девочки протекает нормально. Наладьте режим, минимум нагрузки и стресса, старайтесь больше говорить с ней, развивать умственные способности. Тогда может ремиссия продлится дольше.