Наталья Росин – Дом, в котором я тебя потеряла (страница 2)

Я открыла глаза и нахмурилась, вспоминая, как при отъезде из Карелии мне не дали его забрать с собой. Я вопила как одержимая, рвалась к дому и пинала держащую меня тетю Веру, но её железная рука лишь уверенно вела меня к машине. «Пойдем, Алиса, бабушка ждет тебя», – говорила она спокойно и холодно. Внутри все содрогнулось от воспоминания.

– Банни остался там. Пожалуйста, можно его забрать? – Умоляла я уже под конец, устав от собственного крика.

– Мы не можем. – Сказала Вера, заталкивая меня в машину. – Он отдыхает дома. Как всё закончится – мы его заберем.

Я поверила ей тогда, но Банни так и остался в доме. Это возникшее воспоминание теперь не давало мне покоя. Почему Вере так не хотела возвращаться за игрушкой? Словно ей не хотелось оставлять мне что-либо, напоминавшее о доме. Я потёрла глаза холодными пальцами, стараясь успокоиться.

Зайдя обратно в комнату и сев в кресле рядом с диваном, на котором спал Тимур, подложив под голову сложенные руки, я закрыла глаза, вновь и вновь представляя дом. Таким, каким я его запомнила до пожара.

Небольшой, уютный, спрятанный укромно среди сосен, двухэтажный дом в бежево-коричневых тонах. Эркер с кружевами лепнины, деревянная скамейка на веранде, красная герань в кашпо, брошенный велик на газоне и игрушки в песочнице. Любимый семейный дом, который строили на века и трепетно хранили для нас, будущих поколений.

Когда машина увозила нас с тетей Верой от дома, я видела его в последний раз. Полусожженым, с пустыми черными глазницами, но продолжающего надежно и крепко стоять, словно прошедший войну солдат. И он до сих пор ждет меня.

Я открыла глаза, судорожно вздохнув. Нет, Алиса, ты не будешь плакать. Достаточно уже слез по гибнувшему наследию. Я ничего не могу с этим сделать. Надо просто смириться и жить дальше. Хотя бы ради нашей семьи.

И всё же в голову закралась мысль попросить Веру сфотографировать дом. Я отбрасывала эту идею, но она продолжала атаковать мою голову. Общения с тетей мне не хотелось, но желание увидеть дом снова победило. Позвоню завтра, – пообещала я самой себе.

Солнце тем временем поднималось всё выше, и город начинал всё активнее шуметь. Я почувствовала пустоту в желудке. Милка, словно угадав мои мысли, требовательно мяукнула, восседая на спине неподвижного тела Тимура. Я вздохнула и обречённо поднялась, двинувшись на кухню. Пора уже всех нас покормить.

Я успела не только покормить кошку, но и сама поесть два раза, прежде чем Тимур восстал из параллельного мира. Взлохмаченный, с обострившимися скулами, темными кругами под несчастными голубыми глазами, он с трудом поднялся с дивана, мутно взглянул на меня, мирно поедающую орешки за ноутбуком, и молча скрылся в ванной. Спустя полчаса вышел оттуда почти похожим на себя.

– Привет. – Сказал Тим, встав рядом.

Я в ответ кивнула, продолжая смотреть в экран. Говорить с ним мне особо не хотелось. Во-первых, этот разговор обречён на скандал, во-вторых, ничего нового я уже не услышу. Тимур некоторое время помялся рядом, затем присел на краешек дивана, как испуганная школьница в кабинете директора. Длинная шея, черные взъерошенные волосы и угловатые плечи. Есть в нем что-то трогательное и немного детское. Я невольно потянулась вперед, чтобы поправить вечно торчавший вихор на голове. Тим улыбнулся. На его веснушчатом лице обозначились ямочки. Он осторожно поцеловал меня в щеку, наклонившись вперед.

– Иди поешь, макароны в холодильнике. – Ответила я, сердясь на саму себя за то, что так быстро сдалась.

– Да ну их. – Обреченно произнес Тимур, кладя голову мне на плечо. – Простишь меня?

Я начинала злиться. Он мешал мне отвлечься от колющей боли в груди, что сигнализировала о бесконечном разрыве между нами. Я нахмурилась и чуть отодвинулась.

– Слушай, давай ты не будешь сидеть здесь с видом побитой собаки, а просто пойдешь на кухню и разогреешь макароны? – Сказала я. – Я не хочу сейчас говорить.

– Прости, что я не отвечал на звонки. – Продолжал Тимур. – Я не должен был так поступать. А потом он разрядился.

– Ой да хватит. – Я почувствовала ярость. – Хватит извиняться. Ты не чувствуешь вины. Сотни раз уже говорили о том, чтобы не пропадал просто так. Мы пока что еще живем вместе, и ты мог меня предупредить!

– Да, я знаю. – Обреченно произнес Тимур. – Я хотел потом позвонить, но телефон уже отключился.

– У Женьки есть телефон. И я ему, кстати, тоже не дозвонилась.

– А ты не звони. Он мой друг. – Ответил Тимур ухмыльнувшись. Вот гад.

– Не перестанешь шляться по ночам, станет и моим тоже. – Буркнула я, вновь закрывая ухо наушником. Разговор явно вел в никуда.

Тимур хмыкнул, погладил мою руку и ушел на кухню. А я продолжила рассматривать очертания дома на картинке. И всё больше приходила к неутешительному выводу – это наш старый дом. Я обнаружила картинку, когда в очередной раз проглядывала объявления о продаже дома в Карелии, в районе Сортавалы. И вот что выдал мне поисковик на новый запрос.

– Что это за дом? – Спросил внезапно вернувшийся Тимур с уже разогретыми макаронами с подливой. – Тот самый?

– Да вот пытаюсь понять. Очень похоже. Он немного изменился, да и сфотографирована только правая сторона. Видимо, та, что не обгорела.

Тим сбоку яростно нападал на макароны, отчаянно чавкая и фыркая.

– Тише. – Шикнула я на него, приближаясь к ноутбуку.

Сад зарос травой, камень потемнел и покрылся мхом, исчезли цветы и игрушки с веранды, но элементы схожести были видны сразу. Тот же эркер, качели на заднем дворе, само расположение комнат. Не может же быть такого совпадения?

– И что, каков твой вердикт?

– Это сто процентов наш дом. – Со вздохом произнесла я.

– Как ты вообще наткнулась на эту фотографию? – Спросил Тимур, оторвавшись от еды и вглядевшись в изображение. Он раньше никогда не видел дом, о котором я так много рассказывала.

– Я постоянно смотрю объявления о продаже домов в Карелии. Не спрашивай зачем.

– А зачем, собственно? – Взглянул на меня в упор Тимур.

– Да, я лелеяла надежду купить там домик. И взять тебя с собой. Не важно, это просто мечты, Тим. А тут вот я наткнулась на это объявление.

– Это, получается, твоя тетя продает ваш дом? – До Тима после веселой ночи явно туго доходило. Он удивленно взглянул на меня. – А разве она может это сделать без твоего ведома?

– Насколько я знаю – нет.

– И как давно выложено объявление?

– Размещено неделю назад. И она даже не попыталась мне позвонить. – Я взглянула на него. – Что мне делать теперь?

– Что делать, – вздохнул Тимур, откидываясь на спинку дивана. – Созваниваться с ней и решать этот вопрос.

– А если она не ответит? Или пошлет меня? То тогда что?

– Тогда она не продаст дом. Только странно, что она сама этого не понимает. Подожди, может она и позвонит.

– Это очень вряд ли. – Пробормотала я, сохраняя картинку на ноутбук и закрывая вкладку.

Я чувствовала себя усталой и измученной. Начинала болеть голова, а вместе с ней и старый шрам, происхождение которого я не помнила.

– Утром позвонишь и всё узнаешь. – Сказал Тимур, погладив меня по плечу. – Просто успокойся. Может, она ищет покупателя заранее, а тебе пока боится сказать.

– Может.

– Давай я постараюсь тебя отвлечь? – Сказал Тимур с улыбкой, прижимая меня к себе. Я невольно почувствовала благодарность. В такие моменты хорошо, когда есть за кого зацепиться.

– Всё же ты не совсем негодяй, негодяй. – Я боднула лбом его плечо.

Комнату на миг осветила вспышка зарницы. Близился дождь. Я шикнула от внезапной боли в висках.

– Что такое?

– Голова заболела сильно. И шрам чешется и словно горит. Он не красный?

– Дай посмотрю. Да нет, всё нормально.

– Наверное, из-за головной боли.

– Принесу таблетку.

Тим открыл шкаф, в котором стояла аптечка и начал в нем копаться. Я продолжала тереть шрам, хотя понимала, что болит не он. Что-то внутри головы не отпускало и зудело. Я закрыла глаза и откинула голову на спинку дивана.

– Держи. – Протянул мне таблетку Тим. – Сейчас воды принесу. Что-то прошлое тебя сегодня не отпускает.

Он вышел из комнаты, а я продолжила думать над его словами. Что ж, прошлое меня никогда и не отпускало. И вряд ли отпустит. Хотя Тиму знать об этом совсем необязательно.

Гроза, наступающая на город, одобрительно загрохотала вдалеке, словно подтверждая мои слова. Сверкнувшая молния осветила комнату, и на краткий миг я увидела свое отражение в стекле буфета. И тут же в голове, словно давно ожидая разрешения, закрутилась давно забытая сценка из прошлого. Меня захлестнули воспоминания.

Но едва я стала осознавать, что именно вспомнила, как в комнату вошел Тим со стаканом воды. И воспоминание, юркнув, спряталось обратно в самые глубины памяти, где и жило до сих пор. Я почувствовала облегчение и улыбнулась Тиму, одни глотком запив таблетку. Лучше и не вспоминать.

Потому что вспомнив, я просто не смогу жить так же, как и прежде.

Сентябрь, 2001 год

Окутанная темнотой, Алиса сжалась в комочек в самом углу огромного стенного шкафа. Она дышала тихо и очень часто, запыхавшись от непрерывного бега с первого этажа на второй. И в этой кромешной тьме звук ее дыхания казался чужеродным, не из этого мира. Немного успокоившись, Алиса прислушалась к происходящему вне шкафа.

Дверь комнаты отрывалась очень медленно и осторожно, но чуткий слух Алисы уловил еле различимый скрип. Она сжала рот двумя руками. Нельзя, чтобы ее нашли. Она не знала почему, но сердце гулко стучало, предвещая беду. «Если она меня найдет, то случится ужасное», – пронеслась в голове мысль.