Наталья Романова – За гранью закона. Тайна мертвых близнецов (страница 5)

– Так ведь наши старушенции говорят. Александровна вот прям клянется, что своими глазами видела, как эти самые сатанисты на черную литургию шли, – добавила Аленка, снова ныряя в вазочку с пряниками.

– Александровне бы зрение проверить не мешало, а лучше сразу голову у психиатра, – негромко отозвался Александр, – вот уж точно – мели, Емеля – твоя неделя. И ведь успевает же когда-то сплетен насобирать. Она же почти не выходит из лавки! То же мне, всевидящее око, прости Господи.

– Значит, думаете, не сатанисты? – живо уточнила Аленка, – а кто ж ее тогда? А правда, что это Соньку прирезали? Ну, ту, у которой маман того, – выразительно покрутила у виска Аленка, – кукукнутая то есть, – пояснила она на всякий случай.

Александр вместо ответа лишь мрачно кивнул. Хоть тон Аленки ему и не нравился, но сам о Прониной-старшей он думал точно так же. Дурная баба сгубила несчастного ребенка, пусть и уже почти взрослого. Александр вздохнул.

– Это точно не сатанисты. И выкинь, пожалуйста эту дурь из головы, – заявил сурово он, – Соня сама себя… – тут он умолк, наткнувшись на заинтересованный Аленкин взгляд, которая живо навострила уши.

– Огогошеньки! – восхищенно выдохнула она, вытаращив глаза, – сама себя? Вот это да! Как же она умудрилась-то? – смотревшая во все глаза на Александра, Аленка явно жаждала подробностей. Александр снова вздохнул. И дернул же его черт за язык в недобрый час.

– Да никак, – буркнул он, – Соня погибла не от рук сатанистов. Все, остальное – дело правоохранительных органов, – добавил он.

– Значит, доконала ее все-таки мать… вот ведь бедняга, – грустно покачала головой Аленка и вздохнув, запихнула в рот еще один пряник. – Что-то я уже и не сильно жалею, – сыпя шоколадными крошками, добавила она, – что у меня никакой родни нет. Лучше уж совсем без родственников, чем такие – чокнутые, – уверенно заявила она, с шумом отпивая из чашки молоко.

– Может мать тут и не причем…, – задумчиво протянул Александр и посмотрел на Аленку, тут же снова обратившуюся в слух. – Выглядит все это событие крайне странно, – сосредоточено, почесав бороду, добавил он, – я, конечно, не эксперт в области сведения счетов с жизнью, но способ, который выбрала Соня уж больно какой-то… мудреный что ли… еще и могила эта, на которой ее нашли… – он снова умолк, внимательно глядя на Аленку. – А знаешь, что, я тебе сейчас пришлю фото надгробия, возле которого обнаружился тру… то есть была найдена Соня. Поищи-ка, пожалуйста, информацию об этом захоронении. Ты ведь оцифровывала в прошлом году погребальные книги, наверняка и об этой могиле имеются сведенья. Еще в интернете посмотри, может, там что-нибудь найдется полезное, возможно, статья или сообщение о смерти этой Юдиной из девяносто второго. Сделаешь?

Аленка вытаращила глаза и быстро-быстро закивала, а взгляд ее азартно заблестел от предвкушения.

– Конечно сделаю, Александр Евгеньевич! Кидайте мне свое фото, чем смогу – помогу! – уверенно заявила она и опять потянулась к пряникам. Пискнул телефон, сообщая о приходе сообщения. Аленка отерла о платье руки и раскрыла его. – Ничего себе! – удивленно выдохнула она, – Сонька, что на могиле тезки себя…того? – послушница очень выразительно провела ребром ладони по шее, – во дела! – покачала она головой. – А кишок-то по веткам и правда нет, – разочаровано протянула Аленка, разглядывая фотографию.

– Да конечно же, нет! Слушай больше тех, кто скорее всего уже на пути к маразму, – ехидно добавил Александр, намекая на ненадежность Аленкиных источников информации.

– Кстати, а откуда у вас это имеется? – вдруг с подозрением прищурилась Аленка.

– Да так… привычка, – пожал плечами Александр, будто фотографировать и трупы, и надгробия, дело для него совершенно житейское. – Сделал пару кадров, пока органы ехали, – нехотя пояснил он.

– А-а-а, понятно, – опять разочаровалась Аленка. Она уже видимо успела нафантазировать себе, что Александр, точно настоящий спец-агент, добыл фотографии не очень честным путем, попутно рискуя свободой или даже жизнью. – Александр Евгеньевич, а все-таки, как вы считаете, Соню…убили? – вдруг тихо спросила послушница.

– Как бы дико это не звучало, но надеюсь, что нет, – отозвался Александр, – очень надеюсь, что это всего лишь самоубийство. – Он и правда предпочел бы, чтоб смерть девушки оказалась простым самоубийством, пусть и выглядит это бессердечно. Однако интуиция, будь она не ладна, сладострастно нашептывала, что смерть Сони Прониной никакое не самоубийство, и за этим скрывается что-то очень дрянное.

– И я надеюсь, – пробормотала Аленка, – как бы дико это не звучало. – Прихватив на дорожку еще три пряника, она удалилась выполнять поручение.

Александр же включил телефон и в очередной раз пролистал фотографии, возвращаясь к той, что разглядывал до прихода послушницы. Что-то на этом снимке его смущало. Безусловно жуткое совпадение имен и, даже дат рождений умерших девушек сразу бросавшееся в глаза, само по себе было подозрительно. Не мудрено, что приходские кумушки тут же насочиняли всяких версий с три короба. Хотя, возможно, Соня номер один – погибшая нынче ночью, знала Соню номер два. Сомнительно, учитывая, что вторая Соня скончалась аж в тысяча девятьсот девяносто втором году, а Соня номер один только в две тысячи девятом родилась. Может они родственники? Могила не выглядела заброшенной, за ней явно ухаживали. Ну ухаживали и что с того? За многими могилами ухаживают, но не на всех из них потом находят трупы. Какая же тогда связь между двумя девушками, умершими в разные десятилетия и никогда не встречавшими друг друга? Александр приблизил телефон к глазам и неосторожным движением смахнул снимок, немедленно появился следующий, почти близнец предыдущего, но сделанный чуть ближе. И тут в букве «О» имени усопшей, обозначился образ, очень похожий на изображение какого-то святого с иконы. Образ был настолько нечетким, что сперва Александр принял его за трещины в граните. Однако сейчас при чуть большем увеличении определенно просматривался силуэт. Александр увеличил изображение до максимума и сделал скриншот. Со словами: «Поищи еще и это изображение в своих интернетах», – он отправил его Аленке.

А пока юная помощница, копаясь в цифровых носителях разыскивает сведенья о погребении Сони номер два, не плохо бы разузнать про Соню номер один чуточку побольше. Хоть Александру совершенно этого не хотелось, но следует наведаться к мамашке погибшей девушки. Вдруг та расскажет что-нибудь дельное о дочери. Снова у Александра вырвался тяжелый вздох. Уж больно Анна Пронина ему не нравилась. Нет, женщиной она, конечно, с одной стороны, была положительной. Отличалась редкой набожностью и не пропускала ни службы, ни посты. Однако если, с другой стороны, присмотреться… Пока Пронина была замужем, она являлась просто образцовой прихожанкой, регулярно посещавшей храм. Очевидно, под влиянием супруга еще держалась, сохраняя видимость нормальности. Но когда благоверный покинул семью, видимо, чтобы справиться с горем и накатившим одиночеством, женщина всецело погрузилась в религию. И все бы ничего – ну, ходит себе человек в церковь, так и пусть ходит, никому ж ведь не мешает. Вот только крыша у дамочки поехала знатно. Ни свет ни заря являлась Пронина к церковным дверям. А с нею и несчастная Соня. Так они обе и простаивали на коленях часами, читая все молитвы подряд. К тому же, Александр готов был дать голову на отсечение, что Пронина еще и самоистязанием занималась, мало того, что сама, так еще и дочь принуждала к этому. Не раз он видел на девушке следы откровенных побоев – глубокие красные полосы на руках и уже чернеющие гематомы. И видел, кстати, не он один. Многие видели. Сам Отец Михаил, человек набожный во всех отношениях, но и тот не одобрил такого истового поклонения Богу. Он даже попробовал вести с Прониной-старшей беседы по этому поводу, да только хуже сделал. После одной из таких бесед, Соня неделю в храме не объявлялась. А когда пришла, точнее сказать, еле доползла, понукаемая матерью, из-под серого строго платья на шее виднелись явные следы от ударов чем-то узким… чем-то очень похожим на настоящую плеть. Тогда Александр так разозлился на сбрендившую вконец мамашку, что хоть и презирал насилие над женщинами и детьми, а не сдержался и выволок ее за пределы храма. Встряхнув женщину пару раз за шиворот тогда, он довольно коротко, но емко объяснил ей, что если еще хоть раз та пальцем тронет дочь, то он натравит на нее и опеку, и полицию. Мамашка в ответ осыпала его проклятиями, но видимо внушение к сведенью приняла и оставила девушку в покое. Соня от этого даже слегка повеселела. И в храм теперь приходила куда с большей охотой, тем более что ее уже не принуждали часами простаивать за молитвами, отбивая поклоны всем святым. А теперь (вот уж точно – пути Господни неисповедимы), Александру нужно идти к этой Прониной на поклон, чтобы раздобыть сведенья о личной жизни ее погибшего ребенка. Более того, не исключено, что это из-за тяжелой жизни с психичкой-матерью бедная девушка ввязалась в какую-то темную историю и так страшно погибла. Александр потер глаза. Все-таки, как бы дико это не звучало, но он очень надеялся, что случай Сони Прониной хоть и трагичный, но не криминальный, а ее труп на могиле тезки всего лишь жуткое совпадение.